Средневековые философы. Жизнь и идеи. Учебное пособие

ет её роль истолкованием догматов откровения, доказатель­ством их соответствия данным разумного знания. Философия и частные науки, убеждён Фома, должны опосредованно служить теологии, должны убеждать людей в справедливо­сти её принципов. Разумное знание ценно лишь постольку, поскольку служит познанию абсолюта. Стремление познать Бога — это подлинная мудрость. А знание — это лишь слу­жанка теологии.

В связи с таким образом понимаемой функцией науки философия, например, опираясь на физику, должна констру­ировать доказательства существования Бога. Целью палеонто­логии является подтверждение Книги бытия. Историография должна показывать божественное руководство человеческими судьбами и т. д.

Из аристотелевской метафизики Фома заимствует также категории материи и формы. Аристотель считал, что объек­тивно существуют лишь единичные субстанции, состоящие из материи и формы. Форма — это то, что в вещах являет­ся общим, видовым (человек — существо разумное); материя же — всё то, что в них несущественно, случайно, специфич­но (один человек имеет светлые волосы, другой — тёмные). Вещь относится к определённому виду, отличается от мате­рии и в то же время неотделима от неё. Благодаря форме, или сущности, материя подвергается индивидуализации, т. е. при­нимает образ единичного бытия. Неиндивидуализированная, т. е. лишённая формы, материя существовать не может, ибо способность существования присуща лишь вещи, состоящей из материи и формы. Благодаря форме материя принимает определённый вид, становится конкретным бытием, или суб­станцией. Форму Аристотель считает источником любых из­менений, которые происходят в природе и обществе.

Аквинат «очистил» аристотелевское учение от имевшихся в нём материалистических элементов. У греческого мыслите-

ля форма есть совокупность общих существенных признаков, присущих вещам определённого вида и не существовала вне или до них. Фома тоже считал, что общее, или форма, содер­жится в единичных вещах. Но на этом он не останавливает­ся, различая в субстанциях три рода форм, или универсалий:

1) универсалия, содержащаяся в вещи в качестве её сущности, непосредственная универсалия; 2) универсалия, абстрагиро­ванная от субстанции, т. е. существующая в человеческом уме (эту универсалию Фома называет рефлексивной; 3) независи­мая от вещи универсалия в божественном уме. Универсалии в уме творца — это неизменные, постоянные, вечные формы, или основы вещей. Тем самым Фома выхолостил из аристоте­левской науки о материи и форме естественное содержание, превратив форму в божественный компонент мира.

Во все категории аристотелевской метафизики Фома вкладывает теологическое содержание. Он не останавливается на анализе только этих категорий, а использует их при фило­софском истолковании практически всех проблем, входящих в рамки его системы.

Фома Аквинский подразделяет истины откровения на два рода: истины, доступные разуму, и истины, выходящие за пре­делы его познавательных возможностей. Рациональным дока­зательством догматов веры, которые способен охватить разум, занимается естественная теология. Её сердцевиной являются так называемые доказательства бытия Бога.

а также в вещах и явлениях наблюдается целесообразность де­ятельности и поведения. Фома считает, что это происходит не случайно, и кто-то должен целенаправленно руководить миром. «Следовательно, есть разумное существо, полагающее цель для всего, что происходит в природе, и его мы именуем Богом», — писал Фома.

По мнению Фомы, познание основано на способности воспринимать от единичных вещей духовные познавательные формы, и является способностью сопричаствовать нематери­альному божественному существованию. А потому это следы Бога в естественных предметах, «открытие» их зависимости от творца. Весь процесс познания у Фомы подчинен открытию в вещах конечной, божественной причины.

На внешние чувства воздействуют материальные тела, от­печатывая на них чувственные образы единичных предметов. В ходе чувственного познания, по мнению Фомы, происходят два изменения. Первое из них носит материальный характер, второе — нематериальный. Для правильного функциони­рования чувств необходимо нематериальное изменение, по­скольку благодаря ему познавательная форма начинает су­ществовать в определённом познавательном органе чувств. Характер изменений в разных внешних чувствах различен. В зрении, например, происходят лишь нематериальные из­менения. В остальных же мы видим как то, так и другое изме­нение. Это зависит от степени телесности отдельных чувств.

Заключительным аккордом чувственного познания яв­ляется деятельность органа мышления. Человек, в отличие от животного, обладает интеллектом, который воздействует на чувственные органы познания. Подчеркивая сходство между интеллектом и внутренним чувством человека — органом мышления, Фома называет этот последний особым разумом, который вводит нас как бы в преддверие второго уровня по­знания — интеллектуального познания.

Интеллект, утверждает он, обладает адекватным себе, то есть приспособленным к своим возможностям, объектом по­знания, которым является сущность телесных вещей, или то, что в них общее, духовное. Отсюда Фома делает вывод, что интеллект не может иметь материального, телесного харак­тера, а должен быть нематериальным, духовным. Он считает, что материя, в противоположность форме, облегчающей по­знание, затрудняет его и делает менее совершенным. Поэтому ум в процессе познания должен последовательно отбрасывать материальное и извлекать общее, духовное.

человеческое познание — самое совершенное. Однако по сравнению с познанием чистых духов оно несовершенно. Человек ничего не познаёт посредством своей сущности. Он познает всё лишь при помощи чувственных и интеллектуаль­ных познавательных форм. Ангел же самого себя познает по­средством своей сущности, а всё остальное — при помощи интеллектуальных познавательных форм, заложенных в него Богом. Если же речь идет о Боге, то его познание выше не только человеческого, но и ангельского. Он видит всё в себе посредством своей сущности.