Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Соборяне
.pdf
к солдатам ближе, чем на выстрел, и жалостно просил
у них корочки хлеба. Посланы были ночные патрули,
и один из них, под командой самого исправника, давно
известного нам Воина Порохонцева, действительно
встретил черта, даже окликнул его, но, получив от него
в ответ «свой», оробел и бросился бежать. Ротмистр,
не полагаясь более на средства полиции, отнесся к капитану Повердовне и просил содействия его инвалидной команды к безотлагательной поимке тревожащего
город черта; но капитан затруднялся вступить в дело
с нечистым духом, не испросив на то особого разрешения у своего начальства, а черт между тем все расхаживал и, наконец, нагнал на город совершенный ужас.
В дело вмешался протоиерей Грацианский: он обратился к народу с речью о суеверии, в которой уверял, что
таких чертей, которые снимают платки и шинели, вовсе
нет и что бродящий ночами по городу черт есть, всеконечно, не черт, а какой-нибудь ленивый бездельник, находящий, что таким образом, пугая людей в костюме
черта, ему удобнее грабить. На протопопа возгорелось
сильное негодование. Уставщик раскольничьего молитвенного дома изъяснил, что в этом заключается ересь
новой церкви, и без всякого труда приобщил к своей
секте несколько овец из соборного стада. Черт отмстил
Грацианскому за его отрицание еще и иным способом:
на другой же день после этой проповеди, на потолке,
в сенях протопопского дома, заметили следы грязных
сапогов. Разумеется, это всех удивило и перепугало:
кто бы это мог ходить по потолку кверху ногами? Решено было, что этого никто иной не мог сделать, как черт,
и протопоп был бессилен разубедить в этом даже собственную жену. Вопреки его увещаниям, отважный демон пользовался полным почетом: его никто не решался
гневать, но и никто зато после сумерек не выходил
на улицу.
СОБОРЯНЕ
361
Однако черт пересолил, и ему зато пришлось очень
плохо; на улицах ему не стало попадаться ровно никакой
поживы. И вот вслед за сим началось похищение медных
крестов, складней и лампад на кладбище, где был погребен под пирамидой отец Савелий.
Город, давно напуганный разными проделками черта,
без всяких рассуждений отнес и это святотатство к его же
вражеским проказам.
Осматривавшие кражу набрели, между прочим,
и на повреждения, произведенные на памятнике Савелия: крест и вызолоченная главка, венчавшие пирамиду,
были сильно помяты ломом и расшатаны, но все еще держались на крепко заклепанном стержне. Зато один из золоченых херувимов был сорван, безжалостно расколот
топором и с пренебрежением брошен, как вещь, не имеющая никакой ходячей ценности.
Извещенный об этом Ахилла осмотрел растревоженный памятник и сказал:
— Ну, будь ты сам Вельзевул, а уж тебе это даром
Н. С. ЛЕСКОВ
не пройдет.
Глава 14
В следующую за сим ночь, в одиннадцатом часу, дьякон, не говоря никому ни слова, тихо вышел из дому и побрел на кладбище. Он имел в руке длинный шест и крепкую пеньковую петлю.
Никого не встретив и никем не замеченный, Ахилла
дошел до погоста в начале двенадцатого часа. Он посмотрел на ворота; они заперты и слегка постукивают,
колеблемые свежим весенним ветром. Черт, очевидно,
ходит не в эти ворота, а у него должна быть другая большая дорога.
Ахилла взял в сторону и попробовал шестом рыхлый
снег, наполнявший ров, которым окопано кладбище. Пал-
362
ка, проткнув легкий ледяной налет, сразу юркнула и ушла
до половины. Канава была глубиной аршина два с половиной, а с другой стороны этой канавы шел обмерзший
и осклизший глинистый отвал.
Ахилла воткнул шест покрепче, оперся на него и,
взвившись змеем, перелетел на другую сторону окопа.
Эта воздушная переправа совершена была Ахиллой благополучно, но самый шест, на котором он сделал свой гигантский скачок, не выдержал тяжести его массивного
тела и переломился в ту самую минуту, когда ноги дьякона только что стали на перевале. Ахилла над этим не задумался; он надеялся найти на кладбище что-нибудь
другое, что с таким же точно удобством сослужило бы
ему службу при обратной переправе; да и притом его
вдруг охватило то чувство, которое так легко овладевает
человеком ночью на кладбище. Страшно не страшно,
а на душе как-то строго, и все пять чувств настораживаются остро и проницательно. Ахилла широко вдохнул
в себя большую струю воздуха, снял с головы черный суконный колпачок и, тряхнув седыми кудрями, с удовольствием посмотрел, как луна своим серебряным светом
заливает «Божию ниву». На душе его стало грустно
и в то же время бодро; он вспомнил старые годы своей
минувшей удали и, взглянув на луну, послал ей шутливый
привет:
— Здравствуй, казацкое солнышко!
Тишь, беспробудность, настоящее место упокоения!
Но вот что-то ухнуло, словно вздох… Нет, это ничего
особенного, это снег оседает. И Ахилла стал смотреть,
как почерневший снег точно весь гнется и волнуется.
Это обман зрения; это по лунному небу плывут, теснясь,
мелкие тучки, и от них на землю падает беглая тень.
Дьякон прошел прямо к могиле Савелия и сел на нее,
прислонясь за одного из херувимов. Тишь, ничем не нарушимая, только тени все беззвучно бегут и бегут, и нет
им конца.
СОБОРЯНЕ
363
На дьякона стал налегать сон; он поплотней прислонился к пирамиде и задремал, но ненадолго; ему вдруг
почудилось, как будто кто-то громко топнул; Ахилла открыл глаза: все было тихо, только небо изменилось; луна
побледнела, и по серой пирамиде Савелия ползла одна
длинная и широкая тень. Тучилось и пахло утром. Ахилла
встал на ноги, и в эту минуту ему опять показалось, что
по кладбищу кто-то ходит.
Дьякон обошел пирамиду: никого нет.
Есть как будто что-то похожее на недавние следы,
но кто теперь отличит свежий след от вчерашнего, когда
снег весь взялся жидким киселем и нога делает в нем
почти бесформенную яму. В городе прокричали утренние
петухи. Нет, верно, черта сегодня не будет…
Ахилла побрел назад к тому месту, где он перепрыгнул на кладбище. Без всякого затруднения нашел он этот
лаз и без задумчивости взялся рукой за торчащий из канавы длинный шест, но вспомнил, что он свой шест переломил… откуда же опять взялся целый шест?
Н. С. ЛЕСКОВ
«Диковина!» — подумал дьякон, и, удостоверясь, что
шест ему не мерещится, а действительно стремит из канавы, он уже готов был на нем прыгнуть, как вдруг сзади
через плечи на грудь его пали две огромные лапы, покрытые лохматою черною шерстью, с огромными железными когтями.
Черт!
Глава 15
Ахилла быстро принагнулся в коленах и, подобравшись таким приемом под наседавшего на него черта,
схватил его за лапы и дернул за них так сильно, что подбородок черта звонко ляскнул о маковку дьякона и так
и прилип к ней. Не ожидавший такого исхода черт отча-
364
янно закопошился, но скоро, поняв тщету своих усилий,
стих и, глухо застонав, повис за спиной у дьякона. Он
не только не мог вырваться, но не мог даже произнести
ни одного слова, потому что челюсти его были точно
прессом прижаты к макушке Ахиллы. Все движения, какие черт мог делать, заключались в дрыганье ногами,
но зато ими демон воспользовался с адским коварством.
Ахилла, держа на себе черта с такою же легкостью,
с какою здоровый мужик несет сноп гороху, сделал
несколько шагов назад на кладбище и, разбежавшись,
прыгнул через канаву, но лукавый черт воспользовался
этим мгновением и ловко обвил своими ногами разметанные по воздуху ноги дьякона в тот самый момент, когда оба они были над канавой. Неожиданно опутанный
Ахилла потерял баланс и рухнул вместе с своею ношей
в холодную студень канавы.
От страшного холода он чуть было не разжал рук
и не выпустил черта, но одолел себя и стал искать других
средств к спасению. Но, увы! средств таких не было;
гладкие края канавы были покрыты ледянистою корой,
и выкарабкаться по ним без помощи рук было невозможно, а освободить руки значило упустить черта. Ахилла
этого не хотел. Он попробовал кричать, но его или никто
не слыхал, или кто и слышал, тот только плотнее запирался, дескать: «кого-то опять черт дерет».
Дьякон понял, что он не может надеяться ни на какую
помощь от запуганного населения, но не выпускал черта
и дрог с ним в канаве. Оба они окоченели и, может быть,
оба здесь умерли бы, если б их не выручил случай.
Ранним утром к городской пристани тянулся обоз
со спиртом. Проходя дорогой мимо кладбища, мужики
заметили в канаве какую-то необыкновенную группу
и остановились, но, разглядев в ней синее лицо человека,
над которым сзади возвышалась рогатая морда черта,
бросились прочь. Застывший Ахилла, собрав все силы
СОБОРЯНЕ
365
и позвав мужиков, велел им смотреть за чертом, а сам
вытащил из канавы руку и перекрестился.
— Это, ребята, крещеный! — крикнули мужики и, вытащив дьякона с чертом из канавы, всунули в утор одной
бочки соломинку и присадили к ней окоченелого Ахиллу,
а черта бросили на передок и поехали в город.
Потянув немножко спирту, дьякон вздрогнул и повалился в сани. Состояние его было ужасное: он весь был
мокр, синь, как котел, и от дрожи едва переводил дыхание. Черт совсем лежал мерзлою кочерыжкой; так его,
окоченелого, и привезли в город, где дьякон дал знак
остановиться пред присутственными местами.
Здесь Ахилла снял черта с саней и, велев его внести
в канцелярию, послал за исправником, а сам, спросив
у сторожа сухую рубашку и солдатскую шинель, переоделся и лег на диване.
Город, несмотря на ранний час утра, был уже взволнован новостию, и густая толпа народа, как море вокруг
скалы, билась около присутственных мест, где жил в ка-
Н. С. ЛЕСКОВ
зенной квартире сам ротмистр Порохонцев. Народ, шумя,
напирал и ломился на крыльцо, желая видеть и черта, который расколол херувима, да и дьякона, совершившего
поимкой этого черта до сих пор никому не удавшийся
подвиг. Сквозь эту толпу, несмотря на свой сан и значение, с трудом могли пробираться самые влиятельные лица города, как то: протоиерей Грацианский, отец Захария
и капитан Повердовня, да и то они пробились лишь потому, что толпа считала присутствие священников при
расправе с чертом религиозною необходимостью, а капитан Повердовня протеснился с помощью сабельного
эфеса, которым он храбро давал зуботычины направо
и налево.
Этот офицер теперь тоже здесь был чрезвычайно
необходим, и притом со всею своею храбростию, потому
что городу угрожал бунт.
366
Глава 16
Пока внизу люди кипели и волновались вокруг дома,
скрывшего необычайное явление, не менее суеты происходило и в самом доме. Исправник, ротмистр Порохонцев,
выскочил в канцелярию в спальных бумазейных панталонах и фланелевой куртке и увидал, что там, скорчась в комочек на полу, действительно сидит черт с рогами и когтями, а против него на просительском диване лежит
и дрожит огромная масса, покрытая поверх солдатской
шинели еще двумя бараньими шубами: это был дьякон.
Над чертом в различных позах стояла вся старогородская аристократия, но лица не выражали ни малейшего
страха от близости демона. Бояться было и нечего: всякий мог видеть, что этот черт был что-то жалкое, дрожащее от холода и обороченное кое-как в ветхие лохмотья
старой войлочной бурки, подаренной когда-то, по совершенной ее негодности, дьяконом Ахиллой комиссару Данилке. На голове черта, покрытой тою же буркой, торчали скверно и небрежно привязанные грязною бечевкой
коровьи рога, а у рук, обмотанных обрывками вывернутой овчины, мотались два обыкновенные железные крюка, которыми поднимают кули. А что всего страннее, так
это то, что один из солдатиков, запустив черту за пазуху
свою руку, вытащил оттуда на шнурке старый медный
крест с давленною надписью: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его».
— Я вам говорил, что это обман, — заметил протоиерей Грацианский.
— Да, да; по костюму совершенно черт, а по образку
совершенно не черт, — поддержал его Захария и, тотчас же подскочив к этому сфинксу, запытал: — Послушай, братец: кто ты такой? А? Слышишь, что я говорю?..
Любезный!.. А? Слышишь?.. Говори… А то сечь будем!..
Говори!.. — добивался Захария.
СОБОРЯНЕ
367
Но тут вступился исправник и принялся сам допраши-
вать черта, но также безуспешно.
Черт, начав отогреваться и приходя в себя, только тихо заворочался и, как черепаха, еще глубже ушел в свою
бурку.
Из различных уст подавались различные мнения:
как же теперь быть с этим чертом? Исправник полагал
отослать его прямо в таком виде, как он есть, к губернатору, и опирался в этом на закон о чудовищах и уродцах;
но всеобщее любопытство страшно восставало против
этого решения и изобретало всякие доводы для убеждения исправника в необходимости немедленно же разоблачить демона и тем удовлетворить всеобщее нетерпеливое и жгучее любопытство.
Не спорили только два лица: это голова и отец Захария, но и то они не спорили потому, что были заняты особыми расследованиями: голова, низенький толстый купец, все потихоньку подкрадывался к черту то с той,
то с другой стороны и из-из навести крестил и затем сам
Н. С. ЛЕСКОВ
тотчас же быстро отскакивал в сторону, чтобы с ним вместе не провалиться, а Захария тормошил его за рожки
и шептал под бурку:
— Послушай, братец, послушай: ты мне одно скажи,
это ты у отца протопопа вверх ногами по потолку ходил?
Признайся, и сечь не будем.
— Я, — глухо простонал черт.
Это первое произнесенное демоном слово произвело
в присутствующих неожиданную панику, которая еще
увеличилась дошедшими до них в эту минуту дикими воплями народа снаружи. Потерявшая терпение толпа ломилась наверх, требуя, чтобы черт немедленно же был
ей предъявлен, причем громогласно выражалось самое
ярое подозрение, что полиция возьмет с черта взятку
и отпустит его обратно в ад. В толпе нашлись люди, которые прямо предлагали высадить двери правления и насильно взять черта из рук законной власти. За угрозой
368
почти непосредственно последовало и исполнение: раздались удары в двери; но ротмистр нашелся, что сделать:
он мигнул квартальному, который тотчас же выкатил пожарную трубу, взлез со шприцем на забор и пустил в толпу сильную холодную струю. Сигнал был дан, и пошла
потеха. Народ на минуту отхлынул, раздались веселые
крики, свистки и хохот, но через минуту все эти развеселившиеся люди вдруг принасупились, закусили губы
и двинулись вперед. Холодная душь более никого не пугала: дверь затрещала, в окна полетели камни, а квартального стащили за ноги с забора и, овладев шприцем,
окачивали его в глазах начальства. Исправник, а за ним
и все бывшие с ним аристократы шарахнулись во внутренние покои и заперлись на замок, а не успевший
за ними туда капитан Повердовня бегал по канцелярии
и кричал:
— Господа! ничего!.. не робеть!.. С нами бог!.. У кого
есть оружие… спасайтесь!
И с этим, увидя растворенный канцелярский шкаф,
он быстро вскочил в него и захлопнул дверцы; а между
тем в комнату через разбитые окна еще ожесточеннее
падали камни. У самого черта вырвался крик ужаса
и отчаяния.
СОБОРЯНЕ
Глава 17
Минута была самая решительная: она ждала своего
героя, и он явился. Шубы, которыми был закрыт всеми
позабытый Ахилла, зашевелясь, слетели на пол, а сам он,
босой, в узком и куцем солдатском белье, потрошил того,
кто так недавно казался чертом и за кого поднялась вся
эта история, принявшая вид настоящего открытого бунта
— Раздевайся! — командовал дьякон, — раздевайся
и покажи, кто ты такой, а то я все равно все это с тебя
вместе с родной кожей сниму.
369
И говоря это, он в то же время щипал черта, как рети-
вая баба щиплет ошпаренного цыпленка.
Одно мгновение — и черта как не бывало, а пред
удивленным дьяконом валялся окоченевший мещанин
Данилка.
Ахилла поднес его к окну и, высунув голову сквозь
разбитую раму, крикнул:
— Цыть, дураки! Это Данилка чертом наряжался! Глядите, вот он.
И дьякон, подняв пред собою синего Данилку, сам
в то же время выбрасывал на улицу одну за другою все
части его убранства и возглашал:
— А вот его коготки! а вот его рожки! а вот вам и вся
его амуниция! А теперь слушайте: я его допрошу.
И оборотя к себе Данилку, дьякон с глубоким и неподдельным добродушием спросил его:
— Зачем ты, дурачок, так скверно наряжался?
— С голоду, — прошептал мещанин.
Ахилла сейчас же передал это народу и непосред-
Н. С. ЛЕСКОВ
ственно вслед за тем вострубил своим непомерным голосом:
— Ну, а теперь, православные, расходитесь, а то, спаси бог, ежели начальство осмелеет, оно сейчас стрелять
велит.
Народ, весело смеясь, стал расходиться.
Глава 18
Начальство действительно «осмелело», выползло
и приступило к распорядкам.
Мокрого и едва дышащего Данилку переодели в сухую арестантскую свиту и стали серьезно допрашивать.
Он винился, что с голоду и холоду, всеми брошенный
и от всех за свое беспутство гонимый, он ходил и скитался, и надумался, наконец, одеться чертом, и так пугал но-
370
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]