Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Речевое проявление одаренности в кинематографе
.pdf
ющим). Если цель говорящего будет достигнута, то речевой акт
следует считать успешным [Грайс 1985].
Иллокутивный речевой акт – это такой речевой поступок, при
котором коммуникативный контакт совершается в соответствии
с набором конвенциональных правил [Серль 1986a: 152–153], ре‑
гулирующих процедуру выбора семантических и стилистических
значений высказывания [Стросон 1986: 134]. Иллокутивный ре‑
чевой акт является комплексной структурой, поскольку проходит
по определенным правилам или максимам, введенным Дж. Серлем
[Серль 1986a]. В нем, как правило, отсутствуют перформативы.
Дж. Остин писал, что не всегда представляется возможным сведе‑
ние высказывания к эксплицитному перформативу [Остин 1986:
67], и отмечал, что при конфликтной ситуации говорящий не будет
выбирать высказывание «Я оскорбляю вас» и откажется от такой
конструкции [Остин 1986: 43]. Подобного мнения придерживался
и Дж. Серль, считая, что «не все иллокутивные глаголы являются
перформативными», поскольку невозможно совершать акты по‑
хвалы или угрозы эксплицитно, сказав «Настоящим я хвалюсь» или
«Настоящим я угрожаю» [Серль 1986b: 177]. Именно поэтому при
анализе речевого акта главную роль играет контекст, ведь «в вы‑
сказывании многое может “соподразумеваться”, так что зачастую
бывает просто невозможно соотнести его только с какой‑то одной
интенциональной категорией» [Хартунг 1989: 42].
Некоторые исследователи различают схожие понятия «комму‑
никативная ситуация» и «коммуникативный контекст». Е. И. Беля‑
ева, опираясь на труды Т. А. ван Дейка, к коммуникативной ситуа‑
ции относит всю совокупность обстоятельств, в которых протекает
общение, в то время как коммуникативный контекст – это элемен‑
ты общения, оказывающие влияние на характер интеракции. Ком‑
муникативный контекст – это лингвистически релевантные ком‑
поненты ситуации общения [Дейк 1989; Беляева 1992].
Изучение речевой деятельности ОЛ не может быть плодотвор‑
ным без обращения к патологии речи, так как для данного типа
личности характерны ярко выраженные коммуникативные про‑
явления психических заболеваний, таких как шизотипическое рас‑
стройство и шизофрения.
Если патопсихология – это раздел психологии, изучающий
«закономерности распада психической деятельности и свойств
личности в сопоставлении с закономерностями формирования
и протекания психических процессов в норме» и «закономер‑
ности искажений отражательной деятельности мозга» [Зейгар‑
41
ник 1976: 8], то патопсихолингвистикой следует называть научную
область, изучающую патологические отклонения в формировании
и протекании речевых процессов в условиях системного распа‑
да (или несформированности) деятельности и личности. Иначе,
патопсихолингвистика – это «приложения лингвистики к психи‑
атрии», как определили ее впервые употребившие этот термин
Р. М. Фрумкина и А. Б. Добрович [Леонтьев 2003: 232].
Патологию речи можно анализировать через призму несколь‑
ких взаимосвязанных факторов, первый из которых – это социаль‑
но‑психологический подход. Рассмотрим патологию через понятие
нормы. Человек занимает в обществе систему социальных пози‑
ций, играет систему социальных ролей. В каждой из ролей есть
набор функций, определяемых как социально значимые: иными
словами, существуют определенные требования, которые негласно
распространяются на каждого из членов общества. Если поведе‑
ние человека отвечает данным требованиям, можно говорить о его
соответствии социальным нормам. Понятие социальной нормы
предполагает некоторое усредненное представление о минималь‑
ных функциях, которые призван осуществить человек в данном
обществе и социальной ситуации, находясь в определенной пози‑
ции и играя конкретную социальную роль. Исходя из такого пони‑
мания, к патологии можно отнести отклонения от средней нормы.
При этом важно понимать, что не всякое отклонение является па‑
тологией, поскольку это зависит от системности выполнения или
невыполнения тех или иных социальных функций.
Другой подход – психофизиологический, который понимает па‑
тологию как нарушение речевой деятельности вследствие непра‑
вильного функционирования некоторых психофизиологических
механизмов, «обеспечивающих усвоение, производство, воспроиз‑
водство и адекватное восприятие языковых знаков членом языко‑
вого коллектива» [Леонтьев 1965: 54]. Анализируя речь личности,
необходимо отделять патологию речи от других отклонений, на‑
пример оговорок, перестановок элементов слов, пауз, парафазии,
поскольку они могут быть вызваны стрессом, непониманием кон‑
текста речевой ситуации.
Приведем спектр форм речевой патологии, которую описывал
А. А. Леонтьев:
– патопсихолингвистические речевые нарушения, связанные
с патологией личности, сознания и высших психических функций
(психической деятельности). Примером могут являться наруше‑
ния речевой деятельности при параноидной шизофрении;
42
– речевые нарушения, коренящиеся в локальных поражениях
мозга, но не имеющие ничего общего с психическими болезнями,
составляющими предмет изучения психиатрии и патопсихологии.
Они, как мы знаем, являются объектом нейролингвистики, типич‑
ный пример – различные виды афазии;
– речевые нарушения, связанные с врожденными или приоб‑
ретенными расстройствами сенсорных систем. В основном это осо‑
бенности речи (и ее восприятия) у глухих и глухонемых;
– речевые нарушения, связанные с умственной отсталостью
или временными задержками психического развития;
– речевые нарушения, имеющие «исполнительский» характер
и связанные с дефектами моторного программирования речи или
реализации моторной программы (например, заикание) [Леонтьев
2003: 232].
Психолингвистика может помочь при постановке диагноза
и сборе информации о речевых проявлениях заболеваний. Напри‑
мер, Э. Крепелин так описывал симптомы психических заболе‑
ваний: «Громкая, торопливая, неумолкаемая ни на минуту, часто
отрывочная с явлениями скачки мыслей речь маниаков, представ‑
ляющая как бы неиссякаемый фонтан слов, является выражением
двигательного возбуждения… При раннем слабоумии негативизм
ведет к упорному молчанию (мутацизм), манерность – к жеман‑
ным оборотам речи, преднамеренным искажениям слов, игре слов
и к их новообразованию, стереотипия – к бессмысленным повторе‑
ниям (“вербигерация”) и введению в свою речь одних и тех же обо‑
ротов… Родственна этому расстройству бессвязность, полное отсут‑
ствие внутренней связи между отдельными частями речи, иногда
даже между отдельными частями фразы. Если это расстройство со‑
провождается правильностью поведения в других отношениях, его
называют речевою спутанностью…» [Крепелин 1923: 159]. Позднее
достаточно полное и теоретически хорошо осмысленное описание
речевых особенностей при различных психических заболеваниях
дал Т. Сперри в книге «Языковые феномены и психозы» [Spoerri
1964]. В рамках данной работы подробнее остановимся на шизо‑
френии и маниакально‑депрессивном психозе.
При шизофрении проявляются: резонерство и обстоятельность
речи; замена конкретных понятий абстрактными и наоборот; се‑
мантическая разорванность или бессмысленность, обычно – при
сохранении грамматической целостности предложения; фоне‑
тическая однотонность, или же больные усиливают интонацию
на второстепенной, вспомогательной части высказывания в ущерб
43
основной смысловой части; повторение слов, произносимых собе‑
седником (эхолалия); бессмысленное выкрикивание одного и того
же слова или высказывания (вербигерация). Как видим, симптомы
очень различны, что отражает многообразие форм шизофрении
[Леонтьев 2003: 234]. Маниакально‑депрессивный психоз: «теле‑
графный стиль», иногда переходящий в бессвязность; скачки идей,
отвлекаемость речи на новые предметы; возникновение большо‑
го числа ассоциаций по созвучию, отсюда изобилие рифмующихся
слов [Леонтьев 2003: 234].
Попытку подробного систематического описания параноид‑
ной шизофрении с психолингвистической точки зрения пред‑
приняли Б. М. Гриншпун, А. Б. Добрович и Р. М. Фрумкина [1974].
Основным признаком авторы выделили «акоммуникативность»
шизофренической речи и показали, что «речевое поведение боль‑
ных характеризуется нарушением механизмов опоры на прошлый
речевой опыт, при том что сама вероятностная структура речевого
опыта оказывается сохранной» [Гриншпун, Добрович и др. 1974:
320–321].
Л. А. Дергачева и А. М. Шахнарович отметили нарушение связи
вербального и предметного значений у шизофреников, выражаю‑
щееся в расхождении ассоциативных реакций на слово и соответ‑
ствующий ему зрительный образ [Дергачева, Шахнарович 1977].
Зарубежные исследователи в области психолингвистики доказали,
что неспособность шизофреников к переносу внимания выражает‑
ся в зацикленности на последних стимулах в ущерб более ранним
[Laffal 1965].
Кинофильм – это художественное словесное произведение,
состоящее из совокупности реплик и высказываний персонажей.
«Сценарий по своей природе представляет собой сочетание разго‑
ворной речи персонажей и спонтанной речи. Создавая сценарий,
режиссер и сценарист (так же, как и автор художественного произ‑
ведения) стараются максимально приблизить его реальность к жи‑
вой действительности» [Нечай 1989: 76].
Возникает два вопроса: является ли речь героев, выдуманная
автором сценария и представленная в кинофильме, примером раз‑
говорной речи и какова значимость диалогов персонажей в кино‑
фильме? Вопрос о форме существования РР действительно дискус‑
сионный в современной лингвистике. О. Б. Сиротинина считает, что
«устная форма речи, определяемая непосредственностью общения,
является единственной формой существования разговорной речи»
[Сиротинина 1969: 387]. О. А. Лаптева признавала устную форму
44
реализации РР: «Устно‑литературная разновидность современного
русского литературного языка – это речь различных сфер повсед‑
невного устного общения основного конгломерата современных
носителей русского литературного языка, владеющих им как род‑
ным» [Лаптева 1976: 96].
Есть и другая точка зрения, согласно которой границы реализа‑
ции РР размыты. Так, Л. К. Граудина и Е. Н. Ширяев заключили, что
«к письменной форме разговорной речи можно отнести только за‑
писки и другие подобные жанры» [Культура… 2001: 55]. Г. Я. Солга‑
ник рассматривал лишь два письменных жанра РР – частные пись‑
ма и дневники [Солганик 2006: 83], а М. Н. Кожина к письменным
формам РР отнесла только записки и частные письма [Кожина, Ду‑
скаева и др. 2008].
Подробнее анализ письменной формы РР проведен в работе
М. Ю. Сидоровой и В. С. Савельева: «Разговорная речь помимо уст‑
ной обладает еще и письменной формой. Дело в том, что многие
письменные тексты выполняют те же функции, что и устная раз‑
говорная речь. Целью обмена письмами, записками, интернет‑
и смс‑посланиями является непринужденное общение на бытовые
темы, носящее спонтанный характер. Эту же цель преследуют ком‑
муниканты, общающиеся в рамках компьютерных форумов и ча‑
тов. Вполне естественно, что общие задачи приводят к использова‑
нию сходных языковых черт» [Сидорова, Савельев 2008: 398].
Данная точка зрения, на наш взгляд, более убедительна.
РР представляет собой комплексное языковое явление, которое
необходимо рассматривать, учитывая все аспекты его проявления.
Таким образом, РР обязательно существует не только в устной,
но и в письменной форме. «Современный роман, повесть, рассказ
(не говоря уже о пьесе), естественно, дают нам в письменной фор‑
ме то, что нередко именуется “разговорным” стилем. Вместе с тем
в устной форме речи, например, научного работника или дипло‑
мата может быть представлен так называемый “письменный” или
“книжный” стиль» [Смирницкий, Ахманова 1954: 50].
А. А. Стриженко в сценическом искусстве усмотрела двухъ‑
ярусную коммуникацию: первый ярус заключается в передаче со‑
общения – текста пьесы – автором режиссеру и актерам, которые,
восприняв и интерпретировав сообщение, отправляют его дальше,
зрителям. Затем начинается двусторонняя обратная связь в виде
реплик персонажей, игры актеров и реакции зрителей – процесс
коммуникации продолжается. Основное отличие театральной ком‑
муникации от живой повседневной речи состоит в том, что в сцени‑
45
ческом искусстве наблюдается поочередность реплик персонажей,
тогда как в бытовой речи имеет место их смешение, наложение
друг на друга, перебивы [Стриженко 1972: 39]. Подобные явления
характерны и для кинематографа, особенно в тех случаях, когда че‑
рез речь выражается один из конфликтов произведения.
Л. В. Крылова понимает речь персонажей драмы (в том числе
кино) как письменную разговорную, продуманную авторами и оз‑
вученную актерами. «Автор драматического произведения переда‑
ет тенденции разговорной речи, пытаясь изобразить речь героев
в привычной для носителей конкретного языка форме, такой, ка‑
кую они слышат в повседневном общении, чтобы она восприни‑
малась получателем информации как знакомая. Таким образом,
речь героев драмы является стилизованной разговорной речью
повседневного общения» [Крылова 1979: 26]. Ю. М. Лотман, одна‑
ко, полагал, что драматический монолог не может быть приме‑
ром разговорной речи: «Это не устная речь, а отображение устной
речи в письменной форме. Следует заметить, что даже когда дело
идет не о письменных формах словесного искусства, устная худо‑
жественная речь – от импровизации фольклорного певца до сце‑
нической речи – строится на основе нормализованного и полного,
а не сокращенного варианта речи» [Лотман 1970: 125]. Это мнение,
на наш взгляд, является устаревшим. Современный кинематограф
характеризуется тенденцией к репрезентации живой речи, с упро‑
щенными грамматическими конструкциями, сознательным сни‑
жением стиля, наличием нецензурной лексики и узуальных вари‑
антов языка. Если в драме диалог монологизирован, а герои чаще
всего разговаривают на литературном варианте языка, то в кино
авторам необходимо подбирать речь под каждого персонажа, ото‑
бражая его личностные качества, культурный багаж и уровень об‑
разования [Макки 2018: 169–170]
Исследователи отмечают и другие различия между РР в си‑
туациях стандартного бытового общения и РР в драме, например
двойную соотнесенность, заключающуюся в том, что в драмати‑
ческом произведении речь ориентирована на партнера и на слу‑
шателя одновременно, то есть она должна быть понятна актерам
и зрителям [Будагов 1976: 229]. РР говорящего может характери‑
зоваться наличием различных нарушений, связанных с физиологи‑
ческими, психологическими и другими патологиями, в то время как
в классической драме «непременное условие бытового общения –
непосредственное и персональное участие партнеров в разгово‑
ре – отсутствует… поэтому четкость сценического произношения
46
совершенно обязательна. Небрежность дикции не может быть до‑
пустима, она отвлекает зрителей от происходящего на сцене, раз‑
рушает точность восприятия сценического действия зрительным
залом» [Петрова 1981: 41].
А. Митта считает, что слова в кинофильме выполняют второ‑
степенную роль, раскрывают конфликт в произведении и должны
быть предельно функциональны. Важнейшим аспектом в филь‑
ме являются действия, то есть несловесные реакции персона‑
жа на происходящее событие. «Слова, как правило, обманывают
и прячут истинные намерения. Только действия срывают с лю‑
дей маски и обнажают их подлинную сущность. <…> В конфликте
важны не слова, а намерения. Важно то, чем заряжены персонажи
на длительный срок. <…> Если слова ставят барьер, который дол‑
жен преодолеть противник в конфликте, они помогают. Если слова
только расцвечивают… не относятся к тому, что развивается здесь
и сейчас, им надо искать другое место, где они создадут барьер.
Или выкинуть. <…> Соотношение действий и слов в любом случае
не должно превышать пропорции один к четырем: 75 % – действия,
понятные визуально, без комментариев, 25 % – слова, поясняющие
мотивы поведения» [Митта 2008: 120, 135, 141, 175].
Вслед за Н. Ю. Шведовой мы полагаем, что «далеко не все на‑
писанное относится к речи письменной, так же как и далеко не все
устное, произносимое (и даже воплощающееся в разговоре) отно‑
сится к речи разговорной» [Шведова 1960: 325].
Речь персонажей в кинофильме, как и живая РР, может при‑
нимать различные формы: быть стилизованной, подготовленной
(официальное заявление, репортаж, доклад). Безусловно, РР, суще‑
ствующая на экране, не может быть отождествлена с реальной РР,
поскольку первая создается и продумывается авторами кинофиль‑
ма заранее и целенаправленно. Однако во время показа киносцены
речь героя обладает всеми характеристиками РР: непринужденно‑
стью общения; неофициальными отношениями между коммуни‑
кантами; непосредственным участием говорящих в ситуации об‑
щения; общей внеязыковой ситуацией (сюжет всего кинофильма/
сериала); наличием невербального и других уровней коммуника‑
ции (визуальный, звуковой); цейтнотом, влияющим на подбор ком‑
муникативных средств.
Отношения говорящих складываются по‑разному: это могут
быть благоприятные условия общения, и тогда подобная коммуни‑
кация расценивается как кооперация, в другом случае возникает ано‑
мальная коммуникативная ситуация, к которой относится конфликт.
47
Наличие негативных факторов вызывает у партнера дискомфорт
и соответствующую агрессивную реакцию [Николаева 1990]. По‑
добные чувства мешают осуществлению здоровой коммуникации.
Поскольку процесс общения строится на взаимном воздействии его
участников друг на друга, неблагоприятные факторы могут приве‑
сти к коммуникативному фиаско одного из партнеров, которое выра‑
жается в неверной интерпретации высказывания [Конева 1997: 27].
Существует два подхода к анализу коммуникативных анома‑
лий: психологический и лингвистический. В психологии данное яв‑
ление трактуется достаточно широко. Так, В. Ю. Питюков отмечает
три барьера общения, способствующих возникновению коммуни‑
кативной аномалии:
1. Физический барьер. Нарушение границ личного пространства
собеседника (при этом размеры личного пространства относитель‑
ны и зависят от той или иной культуры), вызванное близким рас‑
положением партнеров по коммуникации друг к другу, что может
спровоцировать негативную реакцию одного из них.
2. Социальный барьер. Различие социальных ролей партнеров,
которые определяют набор поведенческих характеристик и стиль
общения говорящего.
3. Терминологический барьер. Чрезмерное использование раз‑
личных терминов, неологизмов и иностранных слов, значение ко‑
торых может быть малораспространенным [Питюков 1997: 53–54].
Э. Шостром, анализируя коммуникативные аномалии, выделил
следующие ошибки, совершаемые говорящими:
1) неправильные ожидания;
2) ошибки в приеме сообщения;
3) нейтрализация передачи благоприятного сообщения;
4) необходимость построения ответа, соответствующего ожи‑
даниям партнера [Шостром 1992: 55–56].
Языковеды рассматривают коммуникативные аномалии через
языковые средства, используемые участниками общения, и выде‑
ляют коммуникативный дискомфорт и коммуникативную неудачу.
Любая коммуникативная ситуация является дискомфортной, если
в процессе общения присутствуют элементы, затрудняющие реа‑
лизацию коммуникативных намерений говорящих. Е. М. Мартыно‑
ва описывает коммуникативный дискомфорт как «особое негатив‑
ное состояние, возникающее в рамках неуспешной коммуникации»
[Мартынова 2000: 3]. Коммуникативная неудача может возникать
в случаях, когда один из участников общения не достигает прак‑
тической и коммуникативной цели при помощи речевого действия
48
[Городецкий, Кобозева и др. 1985: 68]. О. П. Ермакова и Е. А. Земская
полагали, что подобная ситуация возможна в результате полного
или частичного непонимания высказывания партнером по комму‑
никации [Ермакова, Земская 1993: 31].
Коммуникативная неудача и дискомфорт, независимо от кон‑
текста общения и речевого подтекста, являются частями более
общего понятия – коммуникативного конфликта. Конфликтная
ситуация естественна для стандартного общения между людьми,
поскольку каждый партнер обладает неповторимым мышлением,
индивидуальностью и, следовательно, различными личностными
характеристиками.
Коммуникативный конфликт – это ситуация несоответствия
коммуникативных целей коммуникантов, проявляющегося в их ре‑
чевом противодействии. Такое речевое столкновение сопровожда‑
ется элементами агрессии, выраженной языковыми средствами
[Горелов, Седов 2010: 156].
В конфликтной ситуации можно выделить следующие компо‑
ненты:
1) участники конфликта;
2) условия конфликта;
3) предмет конфликта;
4) действия участников конфликта;
5) результат конфликта [Гришина 2008: 183].
Анализируя типичную конфликтную ситуацию, Т. ван Дейк рас‑
сматривает такие ее элементы, как время, место, окружение, усло‑
вия и участники [Дейк 1989: 165].
Ф. М. Бородкин и Н. М. Коряк считают, что развитие конфликта
происходит под воздействием инцидента – взаимоисключающих
действий партнеров, целью которых является достижение соб‑
ственных потребностей. Инцидент не может существовать вне кон‑
фликтной ситуации [Бородкин, Коряк 1989: 18–19]. А. А. Леонтьев
рассматривал ситуацию общения в качестве важнейшего элемента,
способного оказать значительное влияние на речевое поведение
партнеров по коммуникации [Леонтьев 1974]. И. А. Стернин пола‑
гал, что возникновение конфликтной ситуации более вероятно
в тех случаях, когда наблюдается несовпадение социальных и ком‑
муникативных ролей коммуникантов [Стернин 1993: 90].
Вслед за Л. П. Семененко мы выделяем следующие причины
конфликтной ситуации:
1) несовместимость личностных особенностей партнеров
по коммуникации;
49
2) несогласованность действий участников общения;
3) нарушение процессов вербализации и понимания;
4) негативные обстоятельства общения;
5) несоответствие целей партнеров [Семененко 1996: 74].
Другим фактором возникновения коммуникативного конфлик‑
та является несовместимость различных типов личности, участву‑
ющих в диалоге. О данной проблеме писал С. А. Сухих, выделяя три
психологических типа: гармоничный; конфликтный; импульсив‑
ный [Сухих 1987].
Н. И. Формановская утверждала, что большинство конфликт‑
ных ситуаций можно предотвратить, следуя правилам этикета
[Формановская 2005: 231–232]. Мы разделяем данную точку зре‑
ния, поскольку рассматриваемый нами типаж персонажа, являясь
конфликтным типом личности, нарушает правила этикета и нормы
морали, что часто приводит к возникновению коммуникативных
конфликтных ситуаций. Однако персонажи из окружения главного
героя соблюдают неписаные правила поведения и тем самым сгла‑
живают межличностные противоречия, добиваясь более успешных
прагматических результатов.
1.5. ВЫВОДЫ
1. Кинотекст является примером художественного текста, все
знаковые уровни которого находятся в тесной взаимосвязи. Это
сложный креолизованный текст, состоящий из вербальных, невер‑
бальных и иных изобразительных средств, с помощью которых ав‑
торы осуществляют воздействие на зрителя.
2. Текст пьесы и сценарий кинофильма обладают рядом раз‑
личий, однако их структурные элементы и конечные цели иден‑
тичны.
3. Конфликт является важнейшим компонентом кинофильма
и одним из основных инструментов развития характера персона‑
жа. Он представляет собой коллизию или столкновение изобра‑
женных на экране противоборствующих сил. Различают несколько
типов конфликта: конфликт героя с другими персонажами; кон‑
фликт героя с окружающей средой; внутренний конфликт.
4. Другим важнейшим структурным элементом кинофильма,
влияющим на развитие персонажа, является деталь: вещественная
(декорации и бутафорика кинофильма, сценический контекст);
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]