Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Право быть выслушанным в цифровую эпоху международный гражданский процесс на пороге перемен
.pdf
Глава III. Право быть выслушанным в цифровую эпоху
вание возможностей предиктивного правосудия1, виртуальных залов
и судебных чатов2. Масштабы цифровизации / автоматизации во многом
предопределены тем, что допускается использование готовых формуляров (машинное распознавание) и не проверяется обоснованность
заявлений о выдаче судебных приказов (вынесение приказа машиной).
С того момента, как были представлены результаты работы известной каждому интересующемуся международным гражданским процессом комиссии Марселя Шторма3, стали широко обсуждаться идеи
об использовании трансграничного потенциала упрощенных форм
правосудия, и прежде всего приказного производства. В Европейском
союзе идеи об их трансграничном потенциале, отраженные в разделе 11
проекта комиссии Марселя Шторма, серьезно повлияли на разработку и принятие Регламента № 1896/2006 «О введении Европейского
приказного производства»4, а также на принятие Рекомендаций Совета министров Совета Европы № R (84) 5 «Относительно принципов
гражданского судопроизводства, направленных на совершенствование
судебной системы»5. В научной литературе высказываются предложения использовать имеющийся потенциал во всех правопорядках,
а не только в тех, которые входят в отдельные интеграционные объединения6. Просрочка платежа равным образом угрожает выживанию
1
См.: Chantiers de la justice. Amélioration et simplification de la procédure civile. Réf.
F. Agostini, N. Molfessis. Ministère de la Justice, mars 2018. URL: https://www.observatoiredesmediations.org/Asset/Source/refBibliography_ID-102_No-01.pdf (дата обращения: 25.06.2025).
2
См.: Online Courtroom for Registered Users (eCourtroom). Federal Court of Australia.
URL: http://www.fedcourt.gov.au/online-services/ecourtroom (дата обращения: 25.06.2025).
3
Storme M. Rapprochement du Droit Judiciaire de l’Union Europeenne: Approximation
of Judiciary Law in the European Union. Berlin, 1994; Schilken E. Die Vorschläge der Kommission für ein europäisches Zivilprozeßgesetzbuch – einstweiliger und summarischer Rechtsschutz und Vollstreckung // Zeitschrift für Zivilprozess. 1996. S. 316. Подробнее о работе комисии и достигнутых ею результатах на русском языке см.: Брановицкий К. Л. Сближение (гармонизация) гражданского процессуального права в рамках Европейского союза
и на постсоветском пространстве (сравнительно-правовой аспект). С. 50–54.
4
См.: Regulation № 1896/2006 – EN – EUR-Lex. URL: дата обращения: 25.06.2025).
Вывод о влиянии результатов работы комиссии М. Шторма на появление европейского приказного производства см.: Pernfuß A. Die Effizienz des Europäischen Mahnverfah-
ren. Eine kritische Untersuchung wesentlicher Verfahrensmerkmale. Baden-Baden, 2009. S. 66.
5
См.: Council of Europe. Committee of Ministers. Recommendation № R (84) 5. URL:
https://rm.coe.int/CoERMPublicCommonSearchServices/DisplayDCTMContent?documen
tId=09000016804e19b1 (дата обращения: 25.06.2025).
6
См.: Aliyev A. The European Order for Payment Procedure and Third Countries. in: EU
Civil Procedure Law and Third Countries. Which Way Forward? / ed. by A. Trunk, N. Hatzimihail. Nomos, 2021. P. 235–255.
71
К.Л. Брановицкий. Право быть выслушанным в цифровую эпоху
малого и среднего бизнеса, как находящегося в границах государства
происхождения, так и имеющего трансграничную направленность,
и одинаково создает для них финансовые риски.
С точки зрения гарантий права быть выслушанным правопорядкам следует проявлять большую осторожность скорее в отношении
некоторых упрощенных форм производства, чем в отношении судебного приказа. Несмотря на то что должник не извещен, полученный
им приказ, если модель приказного производства двуступенчатая,
выступает всего лишь требованием об уплате (Mahnbescheid), а не судебным актом, предусматривающим правовую обязанность должника
(Vollstreckungbescheid). Своевременная подача возражений (Widerspruch)
исключает вынесение в отношении должника обязательного к исполнению судебного акта (§ 699 I ГПУ) и тем самым гарантирует его право
быть выслушанным судом1. Смена фокуса на одноступенчатую модель
приказного производства (судебный приказ становится исполнительным документом после истечения срока для подачи возражений) в этом
смысле ничего принципиально не меняет, поскольку ключевой момент
в контексте права быть выслушанным – это возможность отмены /
невозможность принудительного исполнения решения при подаче
возражений должником, которая предусмотрена в любой модели приказного производства2.
Некоторые упрощенные и ускоренные формы рассмотрения дела,
например урегулированное главой 29 АПК РФ «упрощенное производство», при доступных на первый взгляд сторонам процессуальных
возможностях и «гарантиях» (судебное извещение о возбуждении дела
и возможность направить отзыв в электронном виде (ч. 2 ст. 228),
представить доказательства друг другу и суду (ч. 3 ст. 228), направить
пояснения по позиции противоположной стороны (ч. 3 ст. 228)), при
более внимательном рассмотрении могут представлять значительно
более серьезную угрозу для классического понимания гражданского
процесса как контрадикторного процесса, в котором сторонам гарантируется право быть выслушанными. Усугубить «картину будущего»
могут данные судебной статистики, согласно которой за последние
пять лет доля гражданских дел, рассмотренных по правилам главы 29
1
См.: Kurth E. Op. cit. S. 117, 205; Waldner W. Op. cit. S. 99.
2
На постсоветском пространстве, где большинство правопорядков относятся
к представителям одноступенчатой модели, должник может подать возражения в десятидневный срок с момента получения копии судебного приказа (ст. 398 ГПК Белоруссии, ст. 142 ГПК Казахстана, ст. 253 ГПК Кыргызстана, ст. 229.5 АПК РФ).
72
Глава III. Право быть выслушанным в цифровую эпоху
АПК РФ, не опускалась ниже 50 % всех гражданских дел, рассмотренных арбитражными судами1.
Во-первых, в рамках подобных процедур стороны теряют контроль
за ходом рассмотрения спора (в отличие от приказного производства,
здесь всегда присутствует спор о праве) и превращаются из субъектов
в объект разбирательства. При этом стороны не выбирают процессуальную форму рассмотрения спора (действует имущественный порог
отсечения, до которого все гражданские споры подлежат рассмотрению в упрощенной процедуре), а также не могут эффективно воспрепятствовать продолжению такой процедуры и перейти в обычный
исковой порядок.
Так, в России, даже если обе стороны активно возражают против
упрощенной процедуры, суд не обязан идти им навстречу, а действия
суда можно будет обжаловать только вместе с его решением, которое
будет вынесено в упрощенном порядке. Отказ суда в просьбе перейти
к обычному исковому порядку самостоятельным основанием для
отмены решения не является. Кроме того, помимо своей воли, стороны лишены судебных заседаний (которые просто не проводятся),
возможности представлять иные доказательства, кроме письменных,
просить суд продлить срок рассмотрения в случае необходимости собрать / представить дополнительные доказательства2. Важно и то, что
все общение суда со сторонами осуществляется только в электронном
виде – путем загрузки документов на судебный портал или с него,
а единственным письменным судебным документом за два месяца
рассмотрения будет только направленное ответчику в целях надлежащего извещения определение о принятии искового заявления
к рассмотрению по правилам упрощенного производства (ст. 228
АПК РФ).
Из-за перечисленных особенностей упрощенное производство выступает полным антиподом классического контрадикторного производства,
поскольку в упрощенном производстве стороны ничем не управляют,
кроме инициирования разбирательства путем подачи искового заявления. Действие таких гарантий права быть выслушанным, как право
на получение руководящих разъяснений суда и право на высказывание
позиции, сильно ограничено (жесткий срок рассмотрения дела, от-
1
См.: Крымский Д. И. Упрощенные производства по гражданским делам в зарубеж-
ном законодательстве и судебной практике // Российский судья. 2020. № 12. С. 51–55.
2
Законодательно установленный срок рассмотрения дела в два месяца может быть
продлен в единственном случае в целях извещения ответчика, если он находится за границей (ч. 2 ст. 226 АПК РФ).
73
К.Л. Брановицкий. Право быть выслушанным в цифровую эпоху
сутствие судебных заседаний и сужение возможностей доказывания).
Решение в такой процедуре будет вынесено несмотря ни на что, просто
в силу истечения двухмесячного срока.
Во-вторых, решение суда, по общему правилу, выносится без мотивировочной части (ст. 229 АПК РФ) путем оглашения резолютивной
части. Само решение при этом сторонам не доставляется, а размещается только в Интернете на судебном портале. Только если сторона
своевременно подала просьбу (в течение пяти дней с момента размещения в Интернете резолютивной части), суд выносит решение в полном
объеме. Установление сжатых сроков для подачи соответствующего
ходатайства, а самое главное, порядок их исчисления (сторона может
просто не отследить момент размещения решения на портале, не иметь
доступа в Интернет и пропустить срок) еще больше сужают такую
гарантию права быть выслушанным, как обязанность суда учесть позиции и доводы сторон.
В этом смысле за пределами разумного понимания находится позиция Верховного Суда РФ, согласно которой ни в один из процессуальных документов сторон (исковое заявление, отзыв, самостоятельное
ходатайство) не может включаться заранее заготовленная просьба
о вынесении решения в полном объеме. Такая просьба должна быть
подана только после вынесения резолютивной части решения1. Лишенные права на полноценное решение суда стороны, по сути, не могут
даже свободно распорядиться «дарованным» им законодателем правом
попросить вынести мотивированное решение суда.
Как отмечалось ранее, навязчивое стремление законодателя и судебной власти обеспечить процессуальную экономию в судопроизводстве (снизить временные и финансовые затраты) ни процессуальная доктрина, ни стороны ограничить не в состоянии. Если оставить
за скобками сугубо доктринальные аспекты2, то можно заметить, что
идея о финансовой экономии, о которой так громко заявляется в пояснительных записках к законопроектам, ни в теории («дешевое правосудие» никому не нравится), ни на практике подтверждения не находит.
1
См. п. 41 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 апреля 2017 г. № 10
«О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об упрощенном производстве».
2
В частности, можно ли в правовом государстве считать подобное «решение» судебным решением? В таком случае в чем его отличие от немотивированного решения
сюзерена / государя? Каким образом вышестоящая инстанция сможет проверить законность и обоснованность такого «решения» и т. п.?
74
Глава III. Право быть выслушанным в цифровую эпоху
Перечисленные процессуальные риски частично связаны с национальными особенностями правовой системы и культуры (отсутствие сдерживающих доктринальных гарантий, стремление перегнать
всех во что бы то ни стало1), а частично все же могут иметь общий
характер. К числу общих рисков можно отнести негативный эффект
от того, что сочетаются упрощение процедуры и цифровизация,
поскольку в обоих случаях речь идет еще и о доступности правосудия в широком смысле. Тот или иной упрощенный / ускоренный процессуальный порядок предполагает некоторое снижение
уровня гарантий, предоставляемых участникам судопроизводства,
в обмен на ускорение процесса и снижение затрат. Переход правосудия на цифровые «рельсы», наряду с известными достоинствами,
иногда также сопровождается рисками снижения гарантий доступности правосудия (временная недоступность цифровых сервисов,
невозможность без подтверждения личности подать процессуальный
документ и т. д.). В чем именно может заключаться негативный
эффект перехода к цифровому упрощенному производству, лучше
продемонстрировать на примере.
Повторим, что описанное нами упрощенное производство допускает рассмотрение дела с участием иностранных лиц. Единственной
его особенностью в таком случае будет только срок рассмотрения дела,
который подлежит продлению на время извещения иностранного ответчика (ч. 2 ст. 226, ч. 3 ст. 253 АПК РФ). При этом фактически после получения определения о том, что дело принято к рассмотрению
в порядке упрощенного производства, у иностранного ответчика все
равно будет два месяца для представления своей позиции и защиты
интересов в суде. Упрощенный и ускоренный порядок лишает его
реальной возможности понять суть претензий, найти адвоката для
представления интересов, поучаствовать в судебном заседании очно
или онлайн. Полностью цифровой упрощенный процесс исключает возможность получать сведения о ходе рассмотрения дела (после
того как будет получен код доступа к материалам дела в определении
о принятии к рассмотрению) и документы противоположной стороны,
1
Например, популярный у законодателя курс на ускорение судопроизводства выглядит довольно странно в условиях, когда, по оценкам ЕКЭП, скорость разбирательства в российских судах уже превышает среднеевропейский показатель по гражданским
делам в пять раз, а по административным – в 25 раз (European Judicial Systems. CEPEJ
Evaluation Report. URL: https://rm.coe.int/rapport-evaluation-partie-1-francais/16809fc058
(дата обращения: 25.06.2025)).
75
К.Л. Брановицкий. Право быть выслушанным в цифровую эпоху
которые суд обязательно выгружает на судебный портал1. Иностранный
ответчик, получив судебное определение, попросту не сможет даже
ознакомиться с содержанием искового заявления на судебном портале,
код доступа к которому он получит вместе с определением, поскольку
он незарегистрированный пользователь портала, а для регистрации
требуются страховое свидетельство и подтверждение личности в офисе
на территории России.
§ 3. Видоизменения права быть выслушанным.
Правовое значение бесперебойной работы цифровых
платформ правосудия. Право насудебную защиту
в международном гражданском процессе
Разумеется, современные технологии, меняя общественные отношения, воздействуют и на право, которое выступает одним из регуляторов таких отношений. Право вынуждено адаптироваться, меняя
конкретные нормы (предусматривая возможность электронного волеизъявления, использования электронной цифровой подписи, регулирование видео-конференц-связи, извещение через Интернет, предписывая адвокатам использовать электронные почтовые ящики и т. д.),
а когда критическая «масса» изменений нарастает, возникает давление
на основу той или иной отрасли права – его принципы. Последние,
выступая важным ориентиром для всех ветвей власти и инструментом
для устранения пробелов и противоречий, требуют более бережного
отношения к себе. В одних случаях с ними ничего не происходит и они
сами становятся своеобразным «щитом» от поспешных изменений,
а в других – они должны адаптироваться / трансформироваться.
Так, принцип равноправия сторон подразумевает необходимость
обеспечить равный доступ к системе электронного правосудия и богатым, и бедным сторонам, находящимся в крупных центрах и в сельской
местности, иначе будет усугубляться уже технологическое неравенство.
Как справедливо отмечается в научной литературе, применение ин-
1
Проблема может проявиться весьма остро, если сторона не выполняет предусмот ренную обязанность предварительно направить противоположной стороне по
поч те все подаваемые в суд документы. О каких-либо процессуальных санкциях к такому нарушителю при сжатом сроке рассмотрения дела говорить не приходится. Кроме того, процессуальный закон регламентирует только направление за границу судебных извещений и документов, но не документов, исходящих от сторон. Единственное
требование – приложить почтовую квитанцию АО «Почта России» о направлении документов противоположной стороне, ни о каких экспресс-доставках (DHL, Pony Ex-
press и т. д.) речи не идет.
76
Глава III. Право быть выслушанным в цифровую эпоху
формационных технологий предполагает то, что ими могут пользоваться все участники процесса1. В судебных процессах участвуют как
коммерческие и некоммерческие организации, так и граждане с самым
разным имущественным положением. Принцип равенства означает
необходимость предоставить всем лицам равный доступ к возможностям электронного правосудия, базам законодательства и судебной
практики, большинство которых платные.
Проанализируем право каждого лица на рассмотрение дела в том
суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ч. 1
ст. 47 Конституции РФ, ст. 77 Конституции Республики Казахстан).
Интернет уже модифицировал понятия места нахождения лица, места заключения или/и исполнения договора, места осуществления
определенной деятельности (например, размещение в Интернете
противоправной информации, распространение которой необходимо
остановить, либо размещение информации с нарушением авторских
прав), поэтому в доктрине резонно ставится вопрос об определении
новых юрисдикционных привязок для установления компетентного
суда в национальном и международном гражданском процессе2. То же
касается потребительских споров, когда соответствующие договоры
заключаются онлайн: здесь существенно меняются понимание подсудности и выбор компетентного суда3.
Авторитетные ученые-процессуалисты уже задаются вопросом
о том, нужно ли вообще сохранять правила подсудности в делах бесконтактного правосудия, в которых судья в любом случае «никого
не видит и не слышит»4. Дела приказного и упрощенного производства
могли бы распределяться сообразно нагрузке судов, что помогло бы
устранить перекосы в нагрузке от более загруженных судов в пользу других, менее загруженных. Другой вариант – создание судебных
1
См.: Некрошюс В. Информационные технологии в процессах гражданского права
в странах Балтии // Использование новых информационных технологий в арбитражном процессе и при осуществлении нотариальной деятельности: материалы Междунар. семинара (г. Екатеринбург, 7–8 сентября 2006 г.) / под ред. И. Ш. Файзутдинова,
В. В. Яркова. М., 2007. С. 46.
2
Подробнее см.: Globalisation and Jurisdiction / ed. by P. Slot, M. Bulterman. Leiden,
2004.
3
См.: Терентьева Л. В. Основания установления международной судебной юрис-
дикции применительно к трансграничным потребительским спорам в цифровую
эпоху // Lex Russica. 2019. № 11. С. 96–107.
4
См.: Ярков В. В. Принципы гражданского процессуального права в условиях де-
ритуализации и дематериализации правосудия // Арбитражный и гражданский процесс. 2020. № 11. С. 3–6.
77
К.Л. Брановицкий. Право быть выслушанным в цифровую эпоху
центров, где специальные судьи обрабатывали бы соответствующие
заявления по делам бесконтактного правосудия.
Последнее предложение казалось невероятным еще десять лет назад. Сегодня же, когда в отдельных странах процесс преимущественно
письменный (Бразилия) или максимально упрощенный (Россия),
когда произошла масштабная цифровизация правосудия и стороны
«не видят» судью с момента поступления иска в канцелярию и до вынесения окончательного решения, отказ от традиционного понимания
подсудности выглядит при правильном подходе вполне разумным.
В делах обычного (искового) производства, в которых в полной
мере должен проявляться принцип audiatur et altera pars, его действие
тоже может оказаться под давлением цифровизации судопроизводства
(предиктивное правосудие, онлайн-заседания и т. д.). Осознавая возможную критику, хотелось бы тем не менее высказать предположение
о том, что чем больше мы движемся к упрощению и цифровизации
процесса, тем большее значение должен приобретать этот принцип,
заслуженно именуемый Magna Carta процессуального права1, в делах
искового производства. Есть фундаментальная и организационная
причины, для того чтобы выдвинуть такое предположение.
Фундаментальной причиной служит то, что уход в «цифровую реальность», особенно переход к предиктивному правосудию или к использованию искусственного интеллекта, чреват для системы правосудия
постепенной утратой доверия общества. Цифровизация и упрощение
процедур, несмотря на их удобство, все больше удаляет процесс от привычной устной процедуры. Речь здесь ни в коем случае не идет о непримиримом консерватизме или страхе перед изменениями, а, скорее,
о рисках утраты процессуальной идентичности, так назваемого судоговорения2. Из-за отказа от судоговорения может исчезнуть реальный
и правовой диалог между сторонами разбирательства и судом, который,
кроме того, выступает основой состязательного процесса.
Доверие в таком случае может снизиться не одномоментно, а постепенно, поскольку новые технологии в состоянии дать мгновенный позитивный эффект для всех, кто ими пользуется. Разочарование
от того, что утрачено «живое общение» с судьей и другими участни-
1
См.: Schwab K., Gottwald P. Verfassung und Zivilprozess. Bielefeld, 1984. S. 50.
2
Этот термин означает необходимость присутствия судей, которые должны вынести решение только на основании происходившего и услышанного в зале заседания.
В дореволюционной России он был, по сути, синонимом слова «судопроизводство».
Без устных выступлений сторон, без наличия адресатов таких выступлений в лице противоположной стороны и самого суда процесс был немыслим.
78
Глава III. Право быть выслушанным в цифровую эпоху
ками процесса, может наступить гораздо позднее. Многие участники
судебных разбирательств хотят быть услышанными именно судьей,
олицетворяющим собой, в частности, понятия справедливости, понимания и честности. Такие понятия процессуальным законом напрямую
не регулируются, а характеризуют, скорее, архетип суда и судьи в сознании обывателей. Незнаком с подобными проявлениями судебного
разбирательства и электронный оборот / искусственный интеллект.
Утрата всего этого и может в результате снизить доверие к «решениям,
принимаемым машиной».
Организационная причина заключается в том, что одна из заявляемых
целей внедрения упрощенных форм разбирательства и цифровизации – уменьшение нагрузки на суды, освобождение судей от рутинной
работы. Возникает закономерный вопрос о последствиях уменьшения
такой нагрузки. Что делать с «высвобождаемым» рабочим временем?
С дореформенной нагрузкой суды справлялись и без цифровых технологий и упрощенного / ускоренного разбирательства. Разумеется,
в реальности выигрыш времени, если его и добиваются, весьма условен. Но так или иначе, если упрощаются процедуры и снижаются
гарантии в отдельных формах судебного разбирательства, то разумно
предположить, что в традиционном (исковом) производстве значение
важнейших принципов гражданского процесса если не увеличится,
то хотя бы сохранится.
Кроме того, придание технологиям нормативных свойств по-новому ставит вопрос о бесперебойной работе сайтов судов или судебных
порталов. До тех пор пока эти сервисы носят вспомогательный и/или
информационный характер, отсутствие доступа к ним (недоступность
сайта), ошибочность размещенной на них информации некритичны,
поскольку участники процесса могут получить такую информацию
альтернативным традиционным способом (коммуникация по телефону, факсу, почте, личное посещение суда). В тот момент, когда таким
электронным ресурсам придается не информационное, а процессуальное значение (извещение сторон путем размещения информации
на сайте, возможность подать иск в электронном виде через судебный
портал, размещение решения на сайте и т. д.) и соответствующие нормы закрепляются в процессуальном законодательстве, бесперебойность
работы указанных ресурсов приобретает совсем другой смысл.
Участники судебного разбирательства вправе положиться на доступность таких ресурсов, а государство должно обеспечить бесперебойное их функционирование и принимать на себя ответственность
при возникновении технических и организационных сбоев. Подобные
79
К.Л. Брановицкий. Право быть выслушанным в цифровую эпоху
рассуждения берут начало в традиционных, существующих веками
формах подачи иска, вынесения решения или извещения, поскольку
участникам гражданского процесса должны быть индифферентны проблемы внутренней организации работы суда (нахождение сотрудника
канцелярии в отпуске по уходу за ребенком, забывчивость отдельных
сотрудников и т. д.).
Доступность правосудия в его традиционном понимании имеет
не только экономический (расходы на обращение за судебной защитой)
и процессуальный (необходимость вести дело через представителя,
обязательный досудебный порядок, сроки рассмотрения дела, возможность обжаловать судебный акт и т. д.) аспекты, но и территориальный1. В России, с ее размерами и неравномерным распределением
населения по всей территории, территориальный аспект может играть
немаловажную роль. Когда же на смену привычной письменной форме
подачи иска и личному участию в устном судебном заседании приходят
электронный документооборот и онлайн-заседания, территориальный
аспект доступности правосудия трансформируется в цифровой.
Если нормы процессуального закона и государственная цифро
вая инфраструктура позволяют участнику / адвокату направить иск,
апелляционную жалобу в электронном виде, загрузив ее через личный
кабинет на судебном портале в 23:59 последнего дня в рамках срока
исковой давности или процессуального срока, недоступность сервиса
не должна повлечь неблагоприятных процессуальных последствий
для лиц, участвующих в деле. Если в деле есть сведения, что участвующее в нем лицо предпринимало необходимые действия для отправки
электронного документа и по независящим от него причинам не смогло этого сделать, то, например, пропущенный процессуальный срок
должен быть восстановлен2. Повышенное значение недоступность
-
1
Подробнее о понимании доступности в процессуальной доктрине см.: Cappellet-
ti M. Access to Justice and the Welfare State. Kluwer Academic Publishers, 1981; Susskind R.,
Susskind D. The Future of the Professions: How Technology Will Transform the Work of Human
Experts. Oxford, 2017; Forer L. G. Money and Justice. N. Y., 1984; Access to Justice and Judiciary: Towards New European Standards of Affordability, Quality and Efficiency of Civil Adjudication / ed. by A. Uzelac, C. H. Van Rhee. Antwerp, 2009; Приходько И. А. Доступность правосудия в арбитражном и гражданском процессе: основные проблемы. СПб., 2005. 672 с.
2
Так, если пропущен срок для подачи апелляционной жалобы в связи с несвоевременным размещением судебного решения на сайте суда / судебном портале, срок обжалования «автоматически» не продлевается, но может быть восстановлен по просьбе
стороны (п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2020 г. № 12
«О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при
рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]