Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политология. Учебное пособие-3
.pdf
Несомненно, что в фокусе политики находятся и государство, и
власть. Именно в социальном пространстве государства разворачивается политическая борьба различных социальных сил, и эта борьба идёт
за овладение рычагами власти. Таким образом, мир политики
представляет собой особую область деятельности людей, связанную с
властными отношениями, с государственным устройством, с теми
институтами, принципами, нормами и т.п., которые должны обеспечивать нормальную жизнь людей, осуществление их общей воли,
интересов, потребностей.
Важным компонентом мира политики являются политические
отношения. Их специфика состоит в том, что развитие политических
отношений является необходимым условием функционирования
материальных и духовных отношений. Сфера политических отношений
существенно шире того, что относится к понятию политического. В неё
включаются как процессы функционирования, распределения власти и
привлечения масс к управлению, так и то, что является объектом
политического воздействия, т.е. экономические и духовные процессы.
Другими словами, политические отношения пронизывают все сферы
жизни общества.
Знание возможностей и пределов политического регулирования
общества имеет большое практическое значение, при этом следует
иметь в виду, что в некоторых случаях использование политических
средств воздействия может быть не только неэффективным, но
излишним или даже вредным.
С учётом сказанного важно подчеркнуть, что политологию нельзя
сводить к науке о власти, о государстве. Как наука о политике,
политология «охватывает» весь спектр политической жизни, включая
как её духовную, так и материальную, практическую стороны, взаимодействие политики с другими сферами общественной жизни. Предметом изучения и исследования политологии, таким образом, выступают
такие основные слагаемые политики, как политические институты,
политические процессы, политические отношения, политическая
деятельность и т.д.
1.4. Методы исследования политической действительности.
Основные парадигмы и школы политологии
Методы, применяемые в политической науке, прошли эволюцию не
менее длительную, чем сам предмет политологии, пережившей волны
дифференциации и интеграции с другими общественными науками не
только в проблематике, но и в методологии. Существует на этот счет
даже особая точка зрения, согласно которой политическая наука имеет
31
свои методы и техники и использует методы и техники других
общественных наук, выбирая то, что в данном случае больше подходит
к объекту исследования. Данное замечание в определенной степени
справедливо с позиции генезиса применяющихся в политологических
исследованиях различных методов, выполняющих различные функции.
Каждое «новое» применение «старого» метода по-своему уникально, поскольку каждый раз познающий субъект (ученый-обществовед)
постигает познаваемый объект (социальной или политической
реальности) через призму своего понимания исследовательской задачи
и средств ее решения. В этом плане он волен выбрать любой метод или
любую комбинацию каких угодно инструментов для своего исследования политической действительности.
В самой общей форме можно выделить основные разновидности
методов, применяющихся в политологических исследованиях, а также
определить некоторые критерии для их классификации. Первым
основанием для подобного деления может послужить степень общности анализа объекта или диапазона реальности, изучаемого наукой. В
соответствии с этим критерием необходимо выделить три группы
методов, используемых в политическом познании: 1) общенаучные;
2) социально-гуманитарные и 3) специально-научные.
Первая, общенаучная группа методов, в свою очередь, состоит из
двух основных компонентов или подгрупп познавательных средств:
логико-эвристических приемов и философско-аксиологических принципов изучения политической жизни. В первом случае речь идет о
таких хорошо известных всякой науке логических методах, как
индукция и дедукция, анализ и синтез, диагноз и прогноз, определение
и классификация, сравнение и аналогия, дескриптивно-конкретное
описание и абстрактно-объяснительная интерпретация, наблюдение и
эксперимент, статистический анализ и логико-математическое моделирование, верификация и фальсификация и т. д.
Второй компонент общенаучных способов познания связан с философско-мировоззренческими принципами и оценочно-аксиологическими критериями, из которых явно или неявно исходит каждый ученый
в любой области научного знания. Например, политолог может быть
методологически ориентирован на принципы диалектики или системного подхода, структурного функционализма или информационноэнтропийного анализа, которые служат для него определенной системой координат в виде оценочных критериев и общеметодологических
принципов. Скажем, то, что для сторонника системного подхода является верным ориентиром в политическом анализе, может вызвать огонь
32
критики со стороны приверженца диалектического метода, который
обвинит последнего в метафизическом конструктивизме.
Особенность второй группы методов состоит в том, что инструменты этого рода используются в основном в социально-гуманитарных
дисциплинах, в отличие от естественных и технических наук. К ним
относятся методы историко-сравнительного и синхронно-компаративного исследования, анализа документов и источников, а в последнее
время в большинство общественных наук проникли принадлежавшие
ранее лишь психологии тесты и шкалирование, а из социологии –
интервью, анкетные опросы и зондажи общественного мнения; из
культурологии – методы изучения стереотипов и традиций; из лингвистики и семантики – приемы анализа знаков и символов и т. д.
Что же касается последней в рамках данного деления, третьей
группы специально-научных методов, то к ним можно отнести те
приемы, которые уже наработаны в самой политологии – модификацию
или комбинирование нескольких методологических компонентов в
особый инструментарий, пригодный лишь при специфическом исследовании конкретного политического объекта. В качестве примеров можно
привести имитационное моделирование политических ситуаций с
использованием элементов теории игр или рейтинговые экспертные
оценки популярности политических лидеров со шкалированием, или
же, наконец, многомерно-статистический, сравнительный анализ
государств и партий, который осуществим лишь с использованием
компьютерной техники. Подобная классификация наводит на мысль,
что данные группы методов составляют но только разновидности, но и
определенные уровни методологии политической науки. Конечно,
можно было бы и возразить: а в чем же тогда, собственно, смысл
выделения трех этих уровней, если все их можно редуцировать и
свести к элементарным логическим процедурам? Если же идти последовательно по этому пути, то тогда вообще нет других научных
приемов, кроме правил силлогистики, поскольку еще Гегель писал о
том, что всякая наука есть «прикладная логика». Тем не менее
известно, что экспериментальные, естественные и технические, науки
используют в основном лабораторные и прочие опыты, тогда как в
социальных науках место эксперимента нередко приходится замещать
теоретическими моделями и «силой научной абстракции» (К. Маркс).
Возможны и другие основания для типологизации политологических методов, к примеру их деление на качественные и количественные, которое стало особо актуальным во второй половине XX века.
Качественные методы возникли, как уже было сказано выше, гораздо
раньше количественных. Если первые опираются на изучение и опре-
33
деление качественных признаков и свойств политических объектов, то
вторые на прямое или косвенное измерение, предполагающее использование символико-математической формализации и квантификации
этих параметров. Следует заметить, что в современных методиках
политологических исследований весьма сложно обозначить грань
между качественными и количественными подходами. Характерным
случаем подобного затруднения являются современные, охватывающие
десятки, а то и сотни сравниваемых объектов, компаративные политические исследования, которые проводятся с использованием как
качественных подходов, так и новейших математических и кибернетических средств сбора и обработки информации. Подавляющее число
подобных исследований связано с микрообъектами политики (исследования партий, феноменов участия, лидерства и т.д.), но сегодня уже
существует немало проектов, в которых объектами для сравнения
выступают макросистемы – государства или страны, которые практически невозможно анализировать вручную, без привлечения математического аппарата и обобщения десятков национальных статистик при
помощи ЭВМ.
Последним из наиболее важных критериев классификации методов
политологии является их функциональное предназначение, на основе
которого можно выделить, с одной стороны, инструменты (с преобладанием индукции) для описания и сбора политических данных, а с
другой – преимущественно дедуктивные способы анализа и интерпретации собранных фактов. Эти функции нередко связывают, соответственно, с двумя уровнями и аспектами исследовательской деятельности:
конкретно-эмпирическим и абстрактно-теоретическим. К первым относят такие методы сбора первичной социально-политической информации, как контент- и ивент-анализ, опрос, интервью, прямое наблюдение, шкалирование и прочие приемы, тогда как вторые связывают с
формулировкой теоретических гипотез и построением абстрактнологических и математических моделей, со средствами концептуализации и интерпретации, объяснения и конструирования.
В действительности же эти две группы познавательных средств
теснейшим образом переплетаются в фундаментальных и прикладных
исследованиях политической жизни.
Основные типы методов и уровни методологии политологических
исследований сложились постепенно и ходе исторического развития
политической мысли, на каждом этапе которого доминировали те или
иные методологические подходы (или их комбинации) и методические
приемы. В связи с этим была предложена следующая периодизация
развития методологии политической науки как применения той или
34
иной комбинации и набора приоритетных средств политического
познания: 1) классический период (до XIX в.), связанный в основном с
дедуктивным, логико-философским и морально-аксиологическим подходами; 2) институциональный период (середина XIX – начало XX в.),
когда на передний план выходит историко-сравнительный и нормативно-институциональный методы; 3) бихевиоралистский период
(1950–70-е), когда стали активно применяться количественные методы;
4) в последней четверти XX в. наступил новый, постбихвиоралистский
период, характеризующийся сочетанием «традиционных» и «новых»
методов.
Важную роль в классический период играют аксиологические критерии и оценки тех или иных шагов политиков и форм государственной
жизни, опирающиеся на господствующие ценности нормы нравственности, как это можно видеть по классификации, данной Аристотелем, трех «правильных» (монархия, аристократия и полития) и трех
«неправильных» (тирания, олигархия, демократия) форм государства.
И в то же время уже здесь им используются индуктивные принципы
сравнительного подхода. Выявляя общие и отличные черты известных
ему политических устройств, опираясь на синхронный и диахронный
методы, Аристотель анализирует фактический материал созданной при
его непосредственном участии обширной серии из 158 исторических
описаний, содержащих очерки развития и современного ему состояния
строя разных государств. При построении теоретических проектов
идеального полиса Аристотель наряду с Платоном и другими античными философами использует даже некоторые простейшие элементы
логического моделирования.
Позднее компаративный (сравнительно-исторический) анализ
используют для сравнения политических режимов Англии и Франции в
XV в. англичанин Дж. Фортескью, а в XVII в. – француз Ш.-Л. Монтескье, отмечая при этом некоторые архаические черты французской
королевской власти. Но, пожалуй, наиболее эмпирически ориентированным мыслителем для своего времени можно назвать Н. Макиавелли,
блестяще соединившего традиционное морализирование и философскую дедукцию при построении модели государства, составленной
на основе наблюдения и историко-сравнительного анализа материалов
по политическому развитию Италии.
Качественный сравнительный анализ выходит на передний план в
XIX в., когда появляются работы А. де Токвиля и Дж. Милля, К. Маркса и Ф. Энгельса, в которых проводятся параллели и сравнения между
основными европейскими государствами, а также формами правления в
Старом и Новом Свете. Основным методом возникшей в США во
35
второй половине XIX века академической политической пауки становится сравнительно-исторический и правовой анализ политических
институтов (Г. Адаме, Д. Бэрджес), так же как подобное состояние
методологии можно наблюдать в Европе (С. Гирке) и России
(М. Ковалевский). Классики современной политологии (М. Вебер и
М. Острогорский, Г. Моска и В. Парето) опираются на сбор политических данных при помощи в основном историко-сравнительных методов.
По способу обоснования методологических положений работы
классиков носят уже скорее эмпирический характер, поскольку их
теоретические выводы строятся на интерпретации фактического
материала, хотя при этом и не проводилось специальных исследований
по сбору новых, ранее неизвестных фактов.
Следующий, бихевиоралистский этап в XX в. вызвал целую
революцию в методологии политической науки, связанную прежде
всего с применением новых эмпирических и количественных методов,
заимствованных из арсеналов как психологии, социологии, экономической науки, так и из математики, кибернетики, географии и даже
медицины. Место традиционных приемов логической дедукции политических философов и описательно-исторической индукции институционалистов начинают занимать методы бихевиоралистов: сбора и
анализа «достоверных» данных об «эмпирически наблюдаемом»
политическом поведении, которые активно применяются и по сей день.
Из психологии и медицины в политическую науку проникают тесты
и лабораторные эксперименты, из социологии – анкетные опросы,
интервью, наблюдение, а из математики и статистики – регрессионный,
корреляционный, факторный и другие виды анализа, а также математическое моделирование и методы теории игр. Особое место в
методологии стали занимать методы изучения избирательного процесса
и электорального поведения. Интересно, что уже в самом начале XX в.
российские ученые (В. Гори, А. Саликовский и др.) при помощи статистических приемов анализировали выборы в состав Государственной
Думы России. В то же самое время во Франции географ А. Зигфрид
разрабатывает так называемую «политическую карту (или картину)»
Франции, создавая тем самым новую методологию «избирательной
географии». В 1930–50-е годы в США в обойму методов политологии и
социологии политики входят (прежде всего благодаря эмпирическим
исследованиям Д. Гэллапа и П. Лазарсфельда) методы предвыборного
зондажа общественного мнения и техника панельных (повторяющихся)
опросов избирателей. В 1960–70-е годы американцами начинают
активно создаваться информационные базы политических данных и
экспертные системы «искусственного интеллекта» на основе
36
электронно-вычислительной техники, при этом в центр этих методик
попадают принципы квантификации и процедуры измерения.
Но уже в конце 1960 – начале 70-х гг. в западной политологии наступил кризис бихевиоралистской методологии, отстаивавшей сциентистские принципы и точные методы, измерение и квантификацию. Ряд
американских политологов (Д. Истон и др.) выступили за возврат к
традиционным подходам, качественным методам и моральным нормам,
к тем принципам политической науки, которые были сформулированы
в качестве основы постбихевиоралистской методологии. И даже
сегодня в конце XX века не утихли споры о приоритетных подходах, а
в мире политологов продолжают сохраняться два основных течения в
рамках методологии политической науки: «традиционалистское»
(исповедующее качественные методы классической и институциональной политологии) и «эмпирическое» (выступающее за приоритет
точных и количественных методов).
Политология, как и другие социальные науки, относится к разряду
полипарадигматических дисциплин, т.е. допускает сосуществование
различных концептуальных подходов к исследованию политики,
которые поддерживают соответствующие группы и школы.
Понятие парадигмы введено в науковедение американским историком науки Т. Куном в 60-е годы XX столетия. С точки зрения куновской концепции, парадигма как бы задает направленность исследованию
политики, в русле которой исследователь, опираясь на те или иные
традиции, политические теории и идеи, осуществляет решение
конкретной проблемы.
Логическая модель развития научного познания политики, по Куну,
представляет собой процесс последовательной смены парадигм:
накопление фактов, противоречащих принятой парадигме, выдвижение
новых конкурирующих теорий, ведущих между собой борьбу за
лидерство, которая заканчивается победой одной из них, превращающейся в новую парадигму. В этом плане можно сказать, что история
политологии – это история постоянного обновления и обогащения
парадигм. С высот сегодняшнего дня выделяют следующие основные
парадигмы политологии.
Теологическая парадигма исходит из сверхъестественного,
божественного объяснения природы политики и политической власти.
Такой подход к политике, как уже отмечалось, был характерен для
первоначального этапа развития политических учений, когда божественным признавался весь социально-политический строй, а власть,
государство рассматривались лишь как часть универсального мирового
порядка, созданного Богом. Конечно, такое объяснение природы
37
политики, строго говоря, вряд ли можно назвать научным. И все же эта
форма интерпретации политических явлений существовала несколько
веков и забыть об этом нельзя.
Широкое распространение получили и так называемые натуралистические парадигмы, суть которых сводится к попыткам объяснить
политику преимущественно внесоциальными природными факторами –
географической средой, климатическими условиями, биологическими и
расовыми особенностями людей и т. д.
Это направление возникло еще в древности. Так, уже в сочинениях
Гиппократа, Платона, Аристотеля содержатся неоднократные указания
на влияние географической среды на политику. В XVII–XVIII вв.
натурализм превратился в один из ведущих принципов европейской
просветительской мысли. Сторонники этого направления стремились
распространить на общественную жизнь и поведение человека закономерности, установленные в физических науках. Особенно широко
использовался принцип тождества микро- и макрокосмоса, развития
общества и биологического организма. В политологии натурализм
получил свое воплощение в геополитике и психологизаторских
концепциях.
Основателем геополитики принято считать французского мыслителя Ж. Бодена (XVI в.), сформулировавшего концепцию влияния
климата на поведение людей. Впоследствии эта концепция была
развита Ш. Монтескье в сочинении «О духе законов», в котором
сформулированы основные принципы «геополитического направления» в политике. Согласно Монтескье, географическая среда, и в
первую очередь климат, определяет дух народа, форму государственного устройства и характер общественного устройства.
В XX в. идеи геополитики развил профессор Оксфордского
университета Джон Маккиндер. Именно его работа «Географический
стержень истории» (1904) легла в основу всех геополитических концепций XX в. С точки зрения Маккиндера, для современного геополитического анализа и практической внешней политики важнейшее
значение имеет географический детерминизм, «размещение» политических сил в конкретной географической среде. Маккиндер исходил из
постулата, впоследствии утвердившегося в геополитике, что государства, не имеющие выхода к морю, существенно отстают в развитии.
Он пришел к делению мира на сухопутную и морскую силы. Сегодня
учет геополитических факторов является неотъемлемой составной
частью формирования политического курса любого государства.
Биополитическая парадигма своими корнями уходит в XIX век, в
доктрины раннего позитивизма, согласно которым наука должна
38
описывать только непосредственно наблюдаемое. В общественной
жизни таким наблюдаемым фактором выступало поведение, которое, в
свою очередь, определялось как наблюдаемая совокупность реакций
организма на набор фиксируемых стимулов. Объяснение поведения
сводилось к однозначно жесткой схеме биополитики: «стимул – организм – реакция». При этом принципиальным для биополитики является
отказ от признания любых внутренних психологических звеньев,
опосредующих реакцию и поведение человека. Отсюда сторонники
данного направления делали вывод, что именно пол, возраст,
генетические, врожденные качества и свойства человека могут служить
основанием для определения особенностей политического поведения,
так как только этим качествам и свойствам присущи соответствующие
регуляторы. Именно на этих принципах и сформировался бихевиоризм.
Классическая форма бихевиоризма, как известно, достигла расцвета в
20–30-е гг. XX в. На этот период приходится пик влияния
бихевиоризма на идеи и методы политологии. Значительный вклад в
разработку методологических и теоретических основ поведенческого
направления в политологии внесли ученые Чикагского университета
Ч. Мерриам и Г. Лассуэл. Сформировалась «Чикагская школа» в политической науке США. Большую популярность среди американских
политологов бихевиоризм завоевал, как отмечалось выше, благодаря,
прежде всего, четко выраженной установке на эмпирическое исследование поведения людей в сфере политики. Этим он выгодно отличается
от доктрин, разработанных в рамках европейских социально-философских и государственно-правовых традиций, характеризовавшихся
поверхностным описательством и узким юридическим формализмом.
Второе дыхание в своем развитии бихевиоризм в США получил после
Второй мировой войны.
В настоящее время идеи биополитики находят свое воплощение в
феминистских теориях, прежде всего, в политологии феминизма,
занимающейся исследованием особенностей политического поведения
женщин, влияния пола, возраста, темперамента на область политики.
На сходных с биологическим подходом методологических позициях
находятся и представители психологизаторского направления, получившего распространение в политологии в 50–60-е гг. XX в. Суть его
сводится к абсолютизации психологических качеств человека, к попыткам объяснить политическое явление, политическое поведение исключительно психологическими качествами индивида либо малой группы.
Данный подход получил свое воплощение, в частности, в
концепции власти Б. Рассела. Раскрытие психологии власти, по мнению
Рассела, включает в себя анализ таких индивидуальных явлений, как
39
страх, отчаяние, коллективная истерия. Именно эти качества личности
чаще всего используются тем или иным лидером для утверждения себя
в качестве диктатора. Поэтому важнейшим условием сохранения демократии и недопущения диктаторского режима являются, по утверждению Рассела, предотвращение условий, порождающих социальное
возбуждение, воспитание людей в духе, исключающем появление
склонностей к подобным настроениям. Нетрудно видеть, что данный
подход расширяет спектр аргументов бихевиористского направления
через изучение и анализ скрытых мотивов поведения.
Рассмотренные выше натуралистические парадигмы в политологии
– это лишь одно направление. Другое, не менее значимое направление,
представляет социальная парадигма. Она объединяет весьма разнообразные теории, суть которых сводится к стремлению объяснить природу и происхождение политики через социальные факторы и, прежде
всего, через определяющую роль той или иной сферы общественной
жизни, того или иного общественного явления или же через приобретенные (социокультурные) свойства субъекта социального действия.
Этих позиций придерживается, например, марксистская концепция,
согласно которой политика детерминирована движением экономических процессов и выступает как надстройка над экономическим базисом
общества. Наряду с марксистской концепцией существует довольно
распространенная точка зрения на политику, политическую жизнь как
на относительно автономную сферу жизни. Такой подход нашел свое
воплощение в теории рациональности М. Вебера, концепции элит
В. Парето и Г. Моска и в ряде других школ и направлений.
В западной политологии довольно широко распространена концепция «господства права», в соответствии с которой право рассматривается в качестве порождающей причины политики. Сторонники
данной концепции полагают, что именно право, а не политические
деятели, в состоянии обеспечить социально-политический компромисс
в обществе, именно им должны руководствоваться как государство, так
и индивиды. С их точки зрения процесс общественного развития
представляет собой не что иное, как историю господства тех или иных
сменяющих друг друга законов. Отсюда основная цель политологов
при анализе политической жизни якобы должна сводиться исключительно к исследованию правовых норм.
К разновидностям социальной парадигмы относится и культурологический подход. Сторонники данного подхода рассматривают
содержание политических процессов под ценностно-нормативным
углом зрения. В результате политика предстает как продукт осознанных мотиваций и форм поведения человека. При этом в качестве поли-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]