Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политология. Учебное пособие-3
.pdf
щего влиянию антиэлитарных левых партий, апеллирующих к недовольству и устремлениям менее привилегированных слоев.
Социальная стратификация в широком смысле включает в себя все
группы, обладающие различными, в том числе политическими, статусами и ресурсами. Например, Г. Моска и В. Парето писали о властвующем меньшинстве (элите) и неэлитарных слоях общества, которые
не выполняют в политике управленческих функций. Однако в узком,
более специальном смысле важно различать собственно социальные и
политические виды стратификаций.
Каждое общество обладает той или иной социальной структурой, но
далеко не каждая группа способна включиться в политику, используя
институты государственной власти для укрепления своей целостности,
завоевания новых ресурсов или достижения более высоких статусов. К
примеру, многие группы могут строить свои отношения на идеях
сотрудничества и соучастия в разрешении тех или иных проблем без
обращения за помощью к государству. В то же время в определенных, в
частности в тоталитарных, системах группы, как правило, являются
объектами, а не субъектами власти. Политическая пассивность групп
может быть вызвана и их социальной инерцией, привычкой сохранять с
государством достигнутый баланс отношений (как это было, к примеру,
в 70-е гг. в СССР, когда политическая пассивность населения в
значительной мере поддерживалась отсутствием явной безработицы,
низкими ценами на жилье и товары первой необходимости, бытовой
притерпелостью людей к укоренившемуся образу жизни).
Таким образом, социальная группа с политической точки зрения –
это субъект в потенции. Становление ее реальным, действующим
субъектом политических отношений, когда находящиеся в ее распоряжении ресурсы начинают использоваться для изменения характера
функционирования государственной власти и управления, зависит от
многих причин, прежде всего – от социальных противоречий и интересов групп, доминирующих ценностей, способностей к самоорганизации
и др. Первостепенным побудительным мотивом политической
активности группы выступают, как правило, наиболее существенные,
т.е. властно значимые, интересы, которые она не может реализовать без
привлечения механизмов государственного управления.
Властно значимые социальные интересы, воля групп подаются на
«вход» политической системы в виде требований или солидарной
поддержки властей с целью оказать воздействие на принимаемые
политические решения. Однако не все требования становятся содержанием политических решений. Эффективность воздействия непосредственно зависит от активности тех политических ассоциаций, которые
111
как бы озвучивают и транслируют интересы групп в политическом
пространстве (по определению А. Токвиля, это такие «вторичные ассоциации», как группы интересов, партии, разнообразные институты
власти, элитарные объединения и т.д.).
Вообще интересы одного социального слоя могут представлять нес-
колько политических объединений (например, на защиту интересов
рабочего класса претендуют социалистические и коммунистические
партии). Причем автономность и самостоятельность этих объединений
такова, что они в принципе могут представлять и защищать интересы
даже несуществующих социальных групп.
Социальные группы участвуют в политической жизни не непос-
редственно, а способствуя формированию для представительства своих
интересов специальных политических институтов. Сложное взаимодействие таких институтов, занимающих левые или правые, центристские, радикальные или иные политические позиции, и характеризует
систему социального представительства. Эти политические посредники
между гражданским обществом и государством информируют
последнее о существующих проблемах и противоречиях, способствуя
тем самым консолидации и интеграции групп, а также коррекции
политической линии властей. Деятельность таких объединений может
серьезно влиять на содержание интересов социальных групп, их
ценности, стремление к социальной замкнутости или открытости, и в
конечном счете на характер социального структурирования. В то же
время, оказывая давление на государство, они предохраняют его от
застоя, стремятся подчинить его службе обществу и интересам граждан. Направленность и интенсивность деятельности этих политических
субъектов зависит, прежде всего, от характера различий и противоречий между социальными группами.
Стратифицированное ранжирование (градация) групп может
производиться по разным основаниям (ресурсам), каждый из которых
имеет неодинаковую политическую значимость. В науке сложились
разнообразные способы определения социальных различий между
группами. Однако более распространенными оказались приемы, кладущие в основу социальной стратификации объективно существующие
различия в обладании теми или иными ресурсами. Так, К. Маркс
предложил вариант дифференциации общества на классы, разделяющий большие группы людей по их отношению к средствам производства и потому предполагающий жесткую привязанность индивидов
к такого рода группам. В противоположность ему Т. Парсонс и другие
«интеграционисты» выдвинули идею, согласно которой социальная
стратификация представляет собой набор статусов и ролей, обозначаю-
112
щих гибкую, подвижную и временную принадлежность людей к тем
или иным группам.
Дополняя и развивая положения М. Вебера, его многочисленные
последователи предлагали собственные варианты описания социальной
структуры общества. Например, известный американский ученый
Б. Барбер помимо профессионального престижа, степени властного
могущества, а также различий в богатстве предлагал учитывать также
различия в образовании людей, религиозные признаки, родственные и
этнические характеристики. По его мнению, в соответствии с этими
признаками можно выделить высшую страту профессионалов и
администраторов, группу технических специалистов среднего уровня,
коммерческий класс, мелкую буржуазию, группу техников и рабочих,
осуществляющих руководящие функции, группу квалифицированных
рабочих и группу неквалифицированных рабочих.
Таким образом, в результате ослабления, а подчас и разрушения
социальных привязанностей людей к традиционным общественным
группам «люди становятся свободными от социальных форм индустриального общества – класса, семьи, слоя, обусловленного полом
положения мужчины и женщины». Причем, как было отмечено исследователями, такие социальные подвижки, новые социальные дифференциации людей коррелируют и с рядом устойчивых тенденций в
политической жизни, например, с расширением форм индивидуального
политического участия, ослаблением партийной идентичности, ростом
поддержки независимых политических деятелей и т.д.
Суммируя представления об имеющих политическое значение
социальных различиях, можно выделить следующие их разновидности,
характеризующие социальную дистанцию между группами: территориально-языковые (между жителями Приморья и Воркуты, Башкирии и
Москвы и т.д.); половозрастные (между молодежью и пенсионерами,
женщинами и мужчинами, родителями-одиночками и родителями из
полных семей и т.д.); родственные и этнические (между теми или
иными семейными группами, национальными и этническими общностями); конфессионально-религиозные (между верующими и атеистами, представителями различных вероисповеданий); социокультурные
(различия в стилях поведения, жизненных ориентациях, доминирующих традициях и иных культурно значимых компонентах поведения
граждан); социально-экономические (различия в доходах, уровне
образования, профессиональной компетенции тех или иных групп
работников); социальные различия по характеру оценки обществом
важности и значимости тех или иных сторон или форм поведения группы (престиж, уважение и честь разнообразных человеческих объедине-
113
ний в социуме); различия по степени властного могущества и влияния
(по возможности прямого или косвенного воздействия на принятие
управленческих решений). Каждая из этих разновидностей групповых
различий обладает собственными источниками политической активности граждан.
Политически значимым является не только характер социальной
дифференциации, но и способы ее изменения, которые обусловливаются активностью групп и граждан, пытающихся преодолеть ограниченность собственных ресурсов и подняться вверх по социальной
лестнице.
Особое возбуждение политических отношений вызывает восходя-
щая динамика слоев, находящихся на самых нижних этажах социальной лестницы. Их известная «невстроенность» в общество, отсутствие
должных внутренних свойств для продвижения наверх заставляет их
ориентироваться на политические средства едва ли не как на единственные для улучшения своего общественного положения. Нередкая в
таких случаях озлобленность по отношению к высшим, привилегированным слоям дополняет стремление к успеху устойчивой готовностью
к постоянному перевертыванию статусов.
Конечно, в обществе всегда есть группы, чье социальное положение
отличается большей устойчивостью. Однако и их «ведущее» положение в достаточной мере условно. Ведь усиление экономической конкуренции или структурная перестройка экономики, межнациональная
напряженность или другие существенные для данного общества противоречия могут не только перестроить иерархические связи в социальной сфере, но и сказаться на характере политических отношений. Как
показали исследования, если групповые перемещения в области
социально-экономических отношений не превышают привычных для
общества показателей, т.е. совершаются в естественных для общества
пределах, то это обходится без существенных политических потрясений. Если же экономические изменения приобретают резкий и скачкообразный характер, то политическая стабильность подвергается сильнейшему давлению, а отдельные демократические режимы могут и
погибнуть. Значит, независимо от уровня экономического развития
демократические страны должны последовательно стремиться к постепенному уменьшению неравенства в доходах.
Негативные последствия социальной мобильности усиливаются в
государствах, переживающих распад доминирующих социальных ценностей (аномию), особенно в тех случаях, когда социальная стратификация жестко ограничивает возможности овладения символами общественного успеха (Р. Мертон). Наибольшая политическая напряженность
114
возникает, как правило, в тех странах, где власти создают
искусственные возможности для изменения социальных иерархий. Так,
проводившаяся большевистским режимом в 1920-е гг. политика раскулачивания (лишение собственности и ссылки в Сибирь зажиточных
крестьян) порождала острую политическую борьбу в деревне и даже
крестьянские восстания.
Внутренним источником и одновременно составной частью группо-
вой мобильности являются социальные перемещения отдельных граждан как внутри групп, так и между группами. Интенсивность этой
разновидности социальной мобильности обусловлена, с одной стороны,
границами, которые устанавливает общество для подобных перемещений, а с другой – субъективными устремлениями самих людей, стремящихся изменить свое общественное положение по причине ориентации на новые ценности, изменения жизненных планов, повышения
образования и т.д.
Приблизительно до середины XIX в. даже в капиталистических стра-
нах, как правило, доминировали нормы «органической идеологии»,
которая оправдывала стабильность занимаемого человеком положения и
тем самым ратовала за сохранение неизменности социальной структуры.
В противовес этой идее К. Маркс выдвинул мысль о социальной
революции, способной сломать неподвижную стратификацию буржуазного общества. Однако развитие индустриального общества пошло другим путем. Оно резко расширило возможность преодоления социальных
дистанций за счет поощрения индивидуальных перемещений людей на
основе их способностей и активности. Возобладавшая идеология
«открытого класса» исходила из того, что индивидуальная мобильность
является неотъемлемым правом личности и важнейшей предпосылкой
развития общества. Тем самым утверждалась и мысль о том, что
социальные различия не предполагают возникновения разрушительных
политических действий со стороны каких-либо социальных сил.
При политике государственной поддержки статусного роста граж-
дан не только «победители» обретают новый общественный статус, но
и не сумевшие по какой-либо причине преодолеть социальную
дистанцию не остаются «за бортом» жизни, лишь на время смиряя свои
притязания, используя при этом помощь институтов власти в борьбе с
безработицей, в повышении квалификации, овладении новыми ценностями и т.д.
Итак, обеспечение государством доступности ресурсов и статусов
на основе открытой индивидуальной мобильности служит важнейшей
предпосылкой политической стабильности общества. При таком
условии в обществе действуют естественные механизмы образования
115
социальных слоев, укореняются демократические ценности и идеалы.
Противоположная стратегия неизбежно ведет к нарастанию политической напряженности, чреватой самыми непредвиденными трудностями для правящего режима.
5.2. Понятие политического участия
В каждом государственно организованном обществе складывается
та или иная вовлеченность граждан в политику. Однако сама идея
необходимости участия людей в политической жизни понимается
учеными по-разному. Так, многие последователи марксистских и ряда
иных традиций в политической мысли настаивают на необходимости
практически поголовного участия граждан в политической жизни. В то
же время теоретические (и идеологические) оппоненты данной точки
зрения полагают, что единственными средствами участия, доступными
для граждан, являются голосование за лидеров и дискуссии.
Видимо, следует признать, что потребность и степень вовлечен-
ности граждан в политику зависят от конкретной ситуации, духовного
климата в обществе, а также от состояния и политической системы и
самого человека. Однако понятно и то, что в целом в реальной жизни
большинство граждан не имеют ни средств, ни возможностей для
постоянного участия в политике. Для людей, не желающих делать
профессиональную карьеру политика, эта область жизни, требуя дополнительных сил, знаний, психологической готовности к соперничеству и
других внутренних свойств и усилий, чаще всего не является внутренне
притягательной. Напротив, зачастую она становится сферой выброса
негативных эмоций человека, социального перевозбуждения, кризиса
личности, проявлением чего служат различные формы незаконопослушного поведения, политического терроризма, коррупции и т.д.
Чаще всего в теории указываются следующие причины включения
индивида в политику: те или иные состояния сознания человека (например, ощущение угрозы своему общественному положению, рациональное и расчетливое осознание своих интересов и необходимости
завоевания нового статуса, желание жизненного успеха и общественного признания, понимание общественного долга и реализация собственных прав, страх за самосохранение в общественной системе и т.д.),
достижение определенного культурно-образовательного уровня; доступность информации и ряд других факторов. В качестве особой причины рассматривается способность государства (политических структур и институтов) к принудительному включению граждан в сферу
политики.
116
В совокупности все эти мотивы выражают соотношение представле-
ний индивида о своем гражданском статусе и реальных, предоставленных государством возможностей для укрепления или изменения
этого общественного положения. Таким образом, политическое участие
раскрывает процесс включения индивида (групп граждан) в механизмы
артикулирования и агрегирования его (их) властно значимых интересов. Оно характеризует все действия отдельных лиц и групп граждан,
стремящихся повлиять на содержание и характер политических решений органов и институтов государственной власти в общенациональном масштабе или на местном уровне.
Многообразие форм и разновидностей политического участия зави-
сит от определенных свойств действующего субъекта (пол, возраст, род
занятий, религиозная принадлежность, образование и т.д.), режима
правления, набора тех средств, которые государство предоставляет
гражданам для защиты их прав и интересов, а также от конкретной
политической ситуации.
В соответствии с этими условиями американские политологи
С. Верба и Л. Пай выделяют следующие разновидности политического
участия: совершенно пассивные формы политического поведения граждан; участие людей только в выборах представительных органов; вовлеченность индивидов только в решение местных проблем; политическое поведение активных участников предвыборных кампаний; поведение политических активистов, распространяющих свою активность
на всю сферу политики; участие как форма профессиональной деятельности политика.
Их соотечественник А. Милбэрт предпочитает говорить об «актив-
ных» формах политического участия (руководство государственными и
партийными учреждениями, деятельность кандидатов в представительных органах власти, организация предвыборных кампаний и т.д.), «промежуточных» (участие в политических собраниях, поддержка партий
денежными пожертвованиями, контакты с официальными лицами и
политическими лидерами и т.д.), «наблюдательной» (ношение на
демонстрациях транспарантов, попытки вовлечь других граждан в
процесс голосования или дискуссии и т.д.), а также об «апатичном»
отношении граждан к политике.
При всем многообразии форм и разновидностей политического
участия очевидно, что все они различаются по масштабности, сфере
социального распространения. Иначе говоря, обращение индивида к
политическим средствам защиты своих интересов может либо предполагать его участие в решении вопросов общенационального характера,
либо касаться местных проблем, быть ограниченным рамками локаль-
117
ного производственного коллектива, территориального самоуправления
и проч. При этом сами формы политического участия могут быть как
прямыми, выраженными непосредственными действиями индивида,
так и косвенными, характеризующими его включение в политику через
различные группы, организации и структуры.
Существенной характеристикой является степень интенсивности
политического участия. Если одной его крайностью является деятельность активистов партий, политических движений, групп интересов и
проч., то другую характеризуют апатия, отчужденность людей от политики, полное равнодушие к этой сфере общественной жизни. В равной
степени причинами аполитичности граждан могут выступать разочарование в проводимом властями политическом курсе, отторжение от
социальной системы в целом (например, различных люмпенизированных слоев), ориентированность на сугубо личные, бытовые потребности или полное доверие к правящим элитам и лидерам. В свою очередь,
столь же многообразны и причины, заставляющие людей значительную
часть жизни проводить в политических баталиях. Однако в любом
случае крайности политического участия весьма опасны. Так, излишняя
вовлеченность в политические отношения абсолютизирует состязательный стиль социального существования в целом, увеличивает нервную нагрузку, придает нравственным принципам человека излишнюю
целевую направленность, заставляя смотреть на жизнь через призму
групповых взаимоотношений. С другой стороны, длительная отчужденность от власти, а следовательно, и отсутствие навыков ведения дискуссий, поиска компромиссов создает у людей предрасположенность к
радикализации своих социальных требований и даже экстремизму,
провоцирует взрывоопасные формы отношений населения и властей.
Основной и, как показывает опыт, оптимальной формой политичес-
кого участия для большинства населения являются выборы в представительные органы власти. Эта форма взаимодействия индивида и
государства очерчивает ясные сферы компетенции элит и неэлит,
предоставляет возможности для проявления людьми самой различной
степени активности и, что весьма важно, обладает временной протяженностью, не требующей чрезмерных психологических нагрузок.
Характеризуя наиболее распространенные формы политического
участия, следует сказать, что они могут быть организованными и
неорганизованными, систематическими и периодическими, ориентированными на традиционные и нетрадиционные формы взаимоотношений
индивида и власти. С точки зрения мотивации политических действий
можно говорить об автономных (выражающих сознательно
обусловленные формы включения индивида в политику) и мобилизо-
118
ванных формах политического участия (характеризующих вынужденное вхождение граждан в политику под давлением государства или
других политических структур). В плане отношения к действующим в
государстве законам необходимо различать конвенциональные (т.е.
легальные, соответствующие законодательству) и неконвенциональные
(незаконные) формы политического участия.
Особым значением для политической системы, действующего
режима правления обладают формы и способы политического участия,
выражающие политический протест населения. Политический протест
представляет собой разновидность негативной реакции индивида (группы) на сложившуюся в обществе политическую ситуацию или конкретное действие отдельных органов государства и политических оппонентов.
Как правило, политический протест возникает там, где действуют
неэффективные стратегии и технологиии осуществления власти (подавляются права меньшинств, невелики права индивида на предъявление
претензий властям, действуют системы ограничений, например, в виде
имущественных, образовательных и иных цензов на участие в голосовании и т.д.). Его наиболее распространенным источником является
слабая приверженность граждан господствующим в обществе ценностям, низкая солидарность с провозглашенными политическими целями
режима (из-за признания их неверными, несправедливыми или устаревшими), психологическая неудовлетворенность сложившейся системой
взаимоотношений гражданина и государства, страх за свое будущее
(ожидание репрессий, преследований за политические убеждения).
Протест может проявляться и на выборах в формах голосования
против всех кандидатов, голосования за тех кандидатов, которые
выступают от имени оппозиции, а также уклонения от участия в голосовании (абсентеизм). Абсентеизм может быть выражением не только
политического протеста, но и аполитичности (полного отсутствия
интереса к политике). Электоральная статистика свидетельствует о том,
что в среднем около трети населения России не участвует в выборах
федерального уровня.
В зависимости от причин, вызвавших протест, граждане могут
добиваться своих целей либо путем корректировки правительственного
курса, не меняя при этом основ и принципов сложившейся политической системы и режима правления, либо борясь за изменение базисных
основ и способов существования власти. В этом смысле формы
политического протеста могут быть как конвенциональными, так и
неконвенциональными.
119
К первым, в частности, можно отнести разрешенные властями
демонстрации, пикеты, политические резолюции партий и запросы
парламентариев, возражающих против того или иного решения
правительства, отдельные акты гражданского неповиновения. Типичным примером законного политического протеста может служить и
деятельность различных молодежных, женских, экологических движений, демонстрирующих неадекватность традиционных политических
форм в условиях современной жизни. Такие движения соседских,
территориальных, религиозных и прочих общин (т.н. альтернативные
движения, обладающие определенным политическим весом во многих
странах Запада) не только пытаются найти свой уникальный, новый
стиль жизни, но и выдвигают вполне определенные политические
требования, в частности борясь за идеал «демократического ответственного государства». Однако при всей нестандартности проповедуемого ими образа жизни, как правило, они действуют только в
рамках закона, не скатываясь к противоправным политическим акциям.
В качестве незаконных, неконвенциональных форм политического
протеста могут рассматриваться запрещенные властями антиконституционные демонстрации и шествия, деятельность подпольных политических партий, политический терроризм, а также самые разрушительные для общества формы политического участия – революции.
Стремясь предотвратить подобные действия, государства определяют
процедуры совершенствования конституционных основ политического
строя, предполагающих даже видоизменение фундаментальных,
базисных черт действующей системы власти (т.е. определяют условия
и границы политического воздействия групп и граждан), но в то же
время формируют структуры и механизмы, пресекающие несанкционированные формы политического участия населения.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]