Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы психологического консультирования, психокоррекции и психотерапии. Учебное пособие для студентов факультета клинической психологии.pdf
Искренность и сердечность сглаживают впечатление о
психотерапевте как о человеке излишне самонадеянном. К сожалению,
иногда можно зайти слишком далеко, и чувство уверенности в своих силах
перерастает в высокомерие, а чувство реальности утрачивается. Сочетание
надежности со скромностью дополняет портрет компетентного
специалиста, которому не чужды сомнения, осознание ограниченности
своих возможностей, что, однако, нисколько не умаляет его достоинств.
Психотерапевт предстает перед клиентом не только как хороший
специалист и цельная личность, но и человек, не считающий нужным
говорить об этих своих качествах, настолько они естественны. Присущая
психотерапевту при любых обстоятельствах уверенность в своих силах
отчасти передается и клиенту.
Терпение
Клиенты, как правило, приходят уже с предысторией получения
помощи, в том числе от не слишком именитых специалистов. Например, от
воспитательницы детского сада, которая обучала хорошим манерам,
шлепая по мягкому месту или отчитывая в присутствии сверстников. Или
родителей, бросивших ребенка в воду в самой глубокой части бассейна,
чтобы научить плавать. В целом, каждому человеку в течение жизни
преподается множество "уроков", "учителями" при этом могут быть
родители, другие родственники, друзья, педагоги, священники или
раввины, соседи, при этом профессиональные психотерапевты находятся в
явном меньшинстве. Таким образом, клиенты узнают множество полезных
и не очень полезных для себя сведений, причем обычно приобретение этих
знаний сопровождается некоторыми побочными эффектами, которые
затрудняют научение в будущем. Клиенты попадают к нам с
последствиями психических травм, обремененные дезадаптивными
поведенческими паттернами, привыкшие прибегать к защите и оказывать
192
сопротивление, не говоря уже о проблемах, послуживших поводом для
обращения за помощью.
Хорошая психотерапия подразумевает не только желание и
способность к решительным действиям, когда этого требует ситуация, но и
умение воздержаться при необходимости от каких-либо действий.
Каждому человеку требуется время, разное в каждом конкретном случае,
чтобы интегрировать новые знания, набраться смелости и начать
экспериментировать с новыми видами поведения, научиться принимать
обоснованные решения, проработать свое сопротивление, дурные
предчувствия и страхи. Мы предлагаем им расстаться, например, со
старым знакомым, который постоянно доставляет им хлопоты, но
считается лучшим другом, до тех пор пока они не обретут достаточных
навыков для преодоления жизненных ситуаций. Итак, приходится ждать,
чтобы клиент окончательно удостоверился в безвыходности положения и
принял решение в собственных интересах предпринять что-либо новое.
Все это требует времени.
Эффективная психотерапия подразумевает движение со скоростью
клиента, без навязывания ему своего темпа. Эффективный психотерапевт
способен проявить достаточное терпение, подавляя при этом собственные
потребности, чтобы дождаться признаков прогресса. Соблюдение пауз в
разговоре, уважение к молчанию клиента помогают клиенту принять на
себя ответственность за развитие и содержание диалога. Психотерапевт
принимает клиента как личность, не требуя от него немедленных
изменений. И, наконец, эффективный психотерапевт терпимо относится не
только к клиентам, но и к самому себе.
Вероятно, любая психотерапия такова: подталкиваешь клиентов
либо чересчур сильно, либо чересчур слабо. Клиенты бросают
психотерапию потому, что не ощущают структуры сессий, не видят
заинтересованности психотерапевта либо этой заинтересованности так
193
много, что ее трудно выдержать. Весь фокус заключается в том, чтобы
проявлять терпение и не быть при этом пассивным, оказывать на клиента
давление, но такое, которое он в данный момент способен выдержать.
Этот баланс сродни езде на велосипеде, когда каждую минуту надо
следить за соблюдением вертикального положения, не забывая при этом
крутить педали. Когда клиент теряет интерес к процессу психотерапии, его
следует немного "подогреть", прибегнув к конфронтации или
интерпретации, которую он, как нам кажется, может выдержать. Итак,
удалось вновь завладеть вниманием клиента, возбудить его любопытство и
желание прислушаться к советам. В другой раз явственно виден страх
клиента; он уходит от обсуждения болезненных тем. Тогда следует
притушить "огонь", ободрить клиента, заверить в своей поддержке. В
течение некоторого времени необходимо оставаться с чувствами клиента.
Когда он даст знать, что готов к новым испытаниям, весь цикл начинается
заново. Изменения при этом происходят крайне медленно.
Способность признавать свои ошибки
Анализируя 58 серьезных инцидентов с клиентами, оказавших, по
мнению участвовавших в них консультантов-психологов, сильное влияние
на их развитие как профессионалов, Кормье (Cormier, 1988) обнаружил,
что ошибки и неудачи дают сильный импульс к росту. Эта тема была
центральной в предыдущей книге данной серии, где речь шла о том, как
психотерапевты воспринимают собственные недостатки, прорабатывают
свои ошибки и учатся на них в будущем (Kottler & Blau, 1989).
Ялом (Yalom, 1989), например, добился успеха с трудной клиенткой,
несмотря на то что допустил бестактность, сравнив ее с бездомными.
Позднее, когда они вместе анализировали, что послужило поворотным
моментом в совместной работе, она признала важную роль
незначительного, на первый взгляд, обстоятельства.
194
- Что именно, - спросил я, - оказалось для вас полезным в течение
последнего часа? В какой момент вы почувствовали себя лучше? Давайте
это вместе проследим.
- Ну, это было ваше упоминание о бездомных. Я могла бы
использовать это в качестве обвинения против вас - надо сказать, что с
другими психиатрами я раньше так и поступала. Однако когда вы
спокойно объяснили свои намерения и извинились за свою неловкость, я
поняла, что не могу закатить истерику по этому поводу (Yalom, 1989, p.
220).
Итак, Ялому в данном случае помогла его готовность признать
собственную глупость. Как убедительно демонстрирует Уэллс (Welles,
1988), история пестрит примерами несусветной глупости, которая стала
причиной многих несчастий только потому, что люди были не способны
признать свои ошибки и учиться на них. В качестве яркого примера он
приводит поведение генералов времен Второй мировой войны, которые
были твердо убеждены в действенности лобовых атак и не желали менять
стратегию, несмотря на ее явную несостоятельность.
Это позволяет понять, почему психотерапевты продолжают
использовать свои теории и производить вмешательства, невзирая на
стремительное ухудшение состояния клиента. Неэффективные
психотерапевты говорят себе: "Применяемый подход не вызывает никаких
нареканий, да и делаю я все правильно. Следовательно, причина неудачи
кроется в самом клиенте, в его сопротивлении/упрямстве/
патологии/низкой мотивации. Еще немного времени и терпения, и дело
пойдет на лад".
В заключение обзора фактов человеческой глупости Уэллс делает
вывод о том, что неудача является следствием искажения процесса
научения, когда информация подается на вход избирательно, обратная
связь неточна, а когнитивные программы не отличаются гибкостью.
195
Провалы неизбежны в том случае, когда люди не способны признать свои
ошибки, сопоставить результаты с ожиданиями и соответствующим
образом модифицировать свое поведение.
Успех, сопутствующий эффективно работающим психотерапевтам
большую часть времени, объясняется их способностью анализировать свои
ошибки, вместо того чтобы от них отмахиваться. Не прибегая к таким
способам, как обвинение клиента в сопротивлении, и не отыскивая других
причин неудачи, они признают ограниченность собственных
возможностей, неизбежность существования неподвластных им процессов.
Эффективные психотерапевты стараются не повторять одних и тех же
ошибок.
Возьмем, к примеру, клинициста, который так напуган перспективой
неудачи, что ведет себя осторожно, никогда не рискует, отдавая
предпочтение консервативной терапии, которая если не поможет, то уж во
всяком случае не навредит. Если состояние клиента при этом не
улучшается, причина видится в его "сопротивлении", "семейной
интерференции", "низкой мотивации", "бессознательном саботаже" - в чем
угодно, только не в собственном поведении психотерапевта и его
установках. А коль скоро такая позиция не позволяет даже теоретически
признать возможность ошибки, психотерапевт неизбежно будет их
повторять.
Лучшие специалисты в любой области - это всегда те, кто способен
определить свои слабые стороны, выявить их роль в противодействии
своим планам и отыскать пути их преодоления. Это в равной мере
относится к педагогам, спортсменам, инженерам и философам. Когда
Бертран Рассел - в прошлом математик и выдающийся философ, решил
заняться педагогической деятельностью, он обнаружил, что директор
школы из него никудышный. Идеализм, отсутствие деловых качеств,
самопогруженность и занятия литературой мешали ему быть хорошим
196
администратором и педагогом. И все же это обреченное на провал
предприятие подтолкнуло его стать общественным деятелем. Рассел
признавал, что ему не под силу идти в ногу с талантливыми выпускниками
Оксфорда: его лучшие работы по логике и математике были опубликованы
десятки лет назад. Итак, он принял решение посвятить свой незаурядный
талант писателя и оратора популяризации философских идей, донесению
их до широкой аудитории. Признав ограниченность своих возможностей, в
частности, в области создания логических моделей человеческого
мышления, Рассел обратился к тому, что ему удавалось: разъяснять суть
идей других философов. Учтя свои слабые стороны, Рассел смог
сконцентрировать усилия на тех вопросах, в которых был силен.
В одном из наиболее популярных своих учебников, посвященных
проблемам философии, Рассел (Russell, [1912] 1959, p. 161) делает вывод,
который в равной мере применим и к работе психотерапевта: "Философию
следует изучать не ради того, чтобы найти точные ответы на поставленные
вопросы, поскольку ни один из таких ответов, как правило, не может
считаться окончательным, но ради самих вопросов; в процессе изучения
расширяются наши представления о границах возможного, пробуждается
интеллектуальное воображение, уменьшается догматизм, мешающий
выдвижению новых гипотез; однако главное то, что величие Вселенной,
которая является объектом изучения философии, порождает величие
разума и его способность к единению с этой Вселенной. Союз этот и есть
высшее благо".
Психотерапевт, обнаруживший, подобно Расселу, что некоторые его
профессиональные навыки оставляют желать лучшего, - например,
испытывающий трудности при конфронтации, проработке возникших в
процессе переноса конфликтов, или принимающий на себя
ответственность за клиента, - при известной самодисциплине и поддержке
извне способен освоить недостающие навыки и обойти проблему.
197
Лично я, например, не перестаю удивляться, насколько часто мое
первых, я могу наверняка поймать себя за руку и предпринять шаги к
стремление всем всегда нравиться мешает работе с клиентами. Мне
пришлось не одно десятилетие прорабатывать эту проблему в процессе
личной психотерапии и супервизии. Как мне представляется, кое-каких
успехов я все же добился: теперь, когда студент пишет плохую курсовую
работу или клиент мне хамит, я впадаю в уныние всего на пару дней
вместо прежних нескольких недель. Уверен, что работать над этой
проблемой мне придется всю жизнь. Вместе с тем качество моей работы с
клиентами иногда страдает из-за моей собственной потребности им
понравиться: я не делаю того, что надо бы сделать. Например, время от
времени я ловлю себя на том, что чересчур бурно реагирую на
отыгрывание разгневанного клиента. Хотя я мысленно убеждаю себя, что
это всего лишь реакция переноса, я по-прежнему принимаю ее на свой
счет. Я резко отвечаю. Клиент приносит извинения и отступает, в
результате столь благодатная для исследования сфера вновь оказывается
закрытой. Теперь, зная этот свой недостаток и не будучи способен более
или менее долго сдерживать личные амбиции, я научился их обходить. Во-
нормальному продолжению сессии, чтобы иметь возможность поработать
над реакциями переноса или даже над реальным чувством гнева клиента в
отношении меня. Конечно, это не совсем то, чего мне бы хотелось достичь:
желательно бы было проработать этот вопрос более тщательно. Однако на
данном этапе мне удается обходить эту проблему и принимать (или
пытаться принять) факт наличия у себя такого недостатка.
Знание своих недостатков и ограничений дает огромные
преимущества. Есть немало примеров того, как, независимо от формы и
стиля психотерапии, существенного улучшения у клиента добиться не
удается. Эффективные психотерапевты прекрасно осведомлены о своих
слабых сторонах и легко обнаруживают причину несостоятельности своих
198
усилий. Кроме того, им хорошо известен перечень расстройств, при
которых одной психотерапии недостаточно. Проработав в течение
нескольких месяцев с клиентом, страдающим биполярным, паническим
или обсессивно-компульсивным расстройством, и не добившись заметных
результатов, опытный клиницист не преминет обратиться за
консультацией к своему коллеге-медику.
Готовность попросить о помощи является важной отличительной
особенностью совершенных психотерапевтов. Они добиваются успехов
потому, что вовремя распознают пределы своих возможностей, а также
потому, что постоянно стремятся учиться, будь то тренинги, супервизия
или консультации коллег. Если психотерапевт не ощущает сомнений в
правильности своих действий, не теряется в догадках по поводу клиента
еженедельно (а иногда и каждый день), то, скорее всего, он недостаточно
честен с самим собой и не готов признать ограниченность своих
возможностей.
Высокая чувствительность
Есть одна вещь, с которой психотерапевты, тем более хорошие,
справляются лучше большинства других людей, - это способность
замечать нюансы человеческих переживаний и межличностного общения.
Именно это мы и делаем, пытаясь понять, что происходит у клиента
внутри. Внимательно вслушиваемся в его слова, интерпретируем их
прямое значение и подтекст. Наблюдаем за поведением клиента,
сопоставляя свои наблюдения с его высказываниями о своем поведении во
внешнем мире, а также оценивая его поступки с позиции своих знаний об
их возможном значении. Короче говоря, мы делаем все, что в наших силах,
дабы быть, по определению Роджерса, эмпатичными - чрезвычайно
чуткими к переживаниям другого человека в каждый конкретный момент.
Суть эмпатии заключается в полном понимании без вынесения суждений.
199
Идеальный психотерапевт, по мнению Бьюдженталя (Bugental, 1978),
должен, помимо множества других качеств, обладать развитой,
тренированной и отточенной чувствительностью ко всему происходящему.
Чувствительность заключается в том, чтобы максимально полно
использовать все имеющиеся чувства (включая интуицию) для понимания
того, что происходит: "Такое чувствование, подобно точному прибору,
регистрирует мельчайшие детали, которые обычный человек не
улавливает: нюансы значений, интонации голоса, неуловимое изменение
выражения лица или положения тела, волнение, оговорки и тысячи других
проявлений жизнедеятельности человека среднего возраста" (Bugental,
1978, p. 41).
Одна клиентка, которой довелось повидать немало психотерапевтов
на своем веку, описала их действия (или отсутствие таковых), которые
оказались наиболее эффективными. Для нее - как и для большинства
клиентов - эффективность психотерапии базировалась, в основном, на
способности психотерапевта проявить чувствительность. Вот ее слова.
Я хорошо помню всех психотерапевтов, с которыми мне пришлось
общаться. Первым из них был доктор Л. У него в кабинете был огромный
стол с аквариумом и кушетка, к которой я не решалась даже приблизиться.
Он был неэмоциональным и скучным, а наши отношения - сухими и
стерильными. Мне кажется, хорошей интуицией может обладать только
человек, достаточно чувствительный, чего нельзя было сказать о докторе
Л. Его излюбленным вмешательством было обсуждение причин, почему я
не взяла фамилию мужа. Вместе с тем он прекрасно понимал, как должна
распределяться власть в терапевтических отношениях, и никогда не
выпускал из рук бразды правления. "Понимаете, что я для вас сделал?" сказал он как-то раз. Я в изумлении рассмеялась и ушла из его офиса.
Несколько лет спустя состоялась еще одна встреча, на этот раз с
доктором Д. Теперь я понимаю, что он имел кое-какое представление о
200
чувствительности. Он предложил отказаться от официального обращения и
позволил называть себя по имени, дал возможность узнать себя как
личность. Он был сердечен и приятен в общении, давая мне понять, что я
ему действительно симпатична. Оглядываясь назад, я понимаю, что его
изумительная чувствительность объяснялась хорошим чувством
собеседника - он прекрасно знал, когда и что именно надо сказать.
Затем была доктор С. Ее главным козырем была именно
чувствительность, она прекрасно ориентировалась в происходящем.
Теперь я понимаю, что 90 % всего, что она для меня и вместе со мной
сделала, было возможно благодаря ее невероятной чувствительности. Ей
удавалось создать на сессиях благоприятную атмосферу, поэтому я ни
минуты не сомневалась в успехе. При этом она точно знала, что именно
мне нужно в каждый момент времени. Я продвигалась вперед
семимильными шагами. Я росла на глазах, тянулась вверх, изменялась. А
спустя некоторое время я обратила внимание, что, незаметно для себя,
также научилась быть чрезвычайно чувствительной.
В последнем описании перечислены лучшие качества совершенного
психотерапевта. Чувствительность лежит в основе личности
психотерапевта - его авторитета, доброты, заботы и особенно способности
разбираться в происходящем.
Эффективные психотерапевты - хорошие наблюдатели. Они видят,
слышат, ощущают то, что недоступно людям без специальной подготовки.
В хаотичном, на первый взгляд, сплетении обстоятельств они выявляют
стереотипы, связывают между собой, казалось бы, случайные события.
Эффективные психотерапевты обладают способностью видеть вещи в
реальном свете, замечать незаметные, но крайне важные детали, умеют
систематизировать разрозненные и противоречивые сведения.
Хороший психотерапевт обязательно заметит, что король голый, и
непременно скажет ему об этом: "Я обратил внимание, что вам трудно
201