Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы психологического консультирования, психокоррекции и психотерапии. Учебное пособие для студентов факультета клинической психологии.pdf
харизматической личности Фрейда, его студенты и ученики получили
доступ к целительным силам, заложенным в них самих.
Нравится нам это или нет, но быть психотерапевтом в глазах клиента
значит обладать некоей магической силой специалиста и гуру. В процессе
психотерапии происходит так называемое самоисцеление клиентов в
результате постепенной передачи им такой силы. Сильная личность
психотерапевта внушает клиентам веру в самих себя, в свою способность
противостоять негативным импульсам. Благодаря этой же силе
психотерапевт может воздействовать на убеждения и поведение клиента.
Сила убеждения и влияние в терапевтических отношениях
В своей известной работе, посвященной роли убеждения в терапии,
Франк (Frank, 1973) впервые указал, что во все времена основным
качеством профессиональных целителей была способность убеждать.
Древние терапевты - жители каменного века - сверлили отверстия в
черепах психически больных, чтобы овладевшие ими демоны могли
выбраться наружу. Позднее Гиппократ, а за ним представители
религиозных, мистических, философских и научных направлений вплоть
до сегодняшнего дня также предпринимали попытки воздействовать на
своих подопечных, убеждая их отказаться от той или иной ложной идеи и
по-новому взглянуть на жизнь, что, с точки зрения целителя, было более
конструктивно.
Бойтлер (Beutler, 1983) видит функции психотерапевта
преимущественно в том, чтобы убедить клиента принять его
(психотерапевта) точку зрения на окружающую действительность.
Хороший психотерапевт обладает развитыми навыками убеждения,
поэтому его клиенты сравнительно легко сдают прежние позиции и
начинают мыслить по-новому, более продуктивно. Как подчеркивает
Франк, психотерапевт уполномочен обществом и государством заниматься
переубеждением клиентов: если клиенты перестанут причинять вред себе
182
и другим и начнут вести себя более конструктивно, общество только
выиграет. Большинство психотерапевтов сходятся во мнении, что
клиентам станет лучше, если они:
- больше узнают о себе, своем функционировании и его устойчивых
закономерностях, причинах того или иного поведения и поставят перед
собой четкие цели;
- перестанут жалеть себя и примут на себя ответственность за свою жизнь;
- смогут наладить близкие отношения с другими людьми, позволят себе
испытывать любовь, привязанность в межличностных отношениях;
- перестанут жаловаться на то, что не в силах изменить, а взамен
сконцентрируются на том, что находится в их власти;
- перестанут чрезмерно тревожиться, огорчаться, стесняться, будут лучше
спать и больше заботиться о своем здоровье.
К этому перечню можно добавить один-два пункта на свое
усмотрение и попытаться убедить клиента в необходимости следовать
этим принципам. Если психотерапия, по большому счету, представляет
собой лишь процесс убеждения, когда клиента уговаривают отказаться от
ошибочных суждений и принять другие, более конструктивные, тогда
наиболее эффективно должен работать тот, кто говорит убедительнее
других. Не секрет, что обладающие даром убеждения клиницисты
преуспевают также в вербовке сторонников своих терапевтических
подходов среди других психотерапевтов.
Безусловно, все без исключения психотерапевты способны убедить
своих клиентов, что целесообразно избавиться от симптомов и
попробовать вести себя как-либо иначе. Однако если считать себя не
только эффективным психотерапевтом, в смысле способности убеждать и
оказывать влияние, но и специалистом с определенными этическими
принципами, то это "иначе", которое мы предлагаем своим клиентам,
должно соответствовать их собственной, а не психотерапевта, системе
183
ценностей, при этом психотерапевту должно хватить скромности, чтобы не
плодить собственные подобия.
Все потенциальные властители дум, не только психотерапевты, но
также политики, писатели и другие авторитетные люди, должны быть
внимательны к тому, как используется их способность убеждать.
Действительно эффективно работающий психотерапевт способен
воспользоваться своим влиянием, чтобы предоставить клиенту больше
свободы.
Хотя нам представляется, что ненужные страдания должны быть
устранены, только клиент вправе решать для себя, что входит в понятие
"ненужные". Действительно ли не нужна вина или скорбь, а что если они
помогают проработать волнующие клиента проблемы? В процессе
доверительной беседы в рамках терапевтических отношений участники
имеют возможность продумать ситуацию и оказать воздействие друг на
друга. В результате столь тесного взаимодействия меняется не только
клиент; материал, который он приносит на сессию, оказывает сильное
воздействие и на психотерапевта. Нас трогают боль и страдания клиентов,
при этом так или иначе всплывают наши собственные неразрешенные
проблемы. Радость и восторг также не оставляют нас равнодушными.
В процессе истинно открытого, честного взаимодействия, испытывая
влияние своих клиентов, психотерапевт оттачивает свое умение убеждать.
Заразительность энтузиазма
Одним из ключей к успеху в психотерапии является способность
заинтересовать клиента, привлечь его к процессу, которая напрямую
зависит от энтузиазма самого психотерапевта. Говоря словами Бойтлера
(Beutler, 1983, p. 28), "судя по воздействию, которое энтузиазм
психотерапевта оказывает на результат терапии, можно утверждать, что
тот, кто не испытывает удовольствия от проведения психотерапии,
заведомо проводит ее неправильно".
184
Радость бытия вообще и удовольствие от психотерапии в частности
проявляются в голосе клинициста, его манерах и поведении. Можно
утверждать, что целью каждого педагога является пробуждение интереса к
тому или иному предмету, чтобы вызвать внутренне присущее каждому
человеку любопытство, тогда естественное стремление к росту и довершит
начатое.
Совершенные психотерапевты, с точки зрения клиентов, - люди,
беззаветно преданные своей профессии. Они достойны всяческого
уважения за то, что живут, служа другим. Бьюдженталь (Bugental, 1978)
полагает, что идеальный психотерапевт идентифицирует себя как
представителя своей профессии: "Я не кто-то, кто занимается
психотерапией; я психотерапевт". Таков наш образ жизни.
Психотерапевты вызывают восхищение еще и потому, что трепетно,
с нескрываемым любопытством относятся к окружающей
действительности, задумываются над причинами тех или иных явлений.
Эта восторженность проявляется в подчеркнутой эмоциональности речи. В
моменты озарения, проникновения в суть вещей нас охватывает душевный
подъем. Искренняя забота, сильное желание быть полезным также не
ускользают от внимания клиентов.
Подобно выдающимся религиозным подвижникам и целителям
прошлого, совершенный психотерапевт ощущает важность своей миссии -
избавление от боли и страданий если не всего человечества, то, по
меньшей мере, некоторой его части. Нет ничего более ободряющего для
разочарованного, страдающего человека, чем войти в комнату и увидеть
перед собой ожидающего внимательного слушателя, излучающего свет
надежды. Энтузиазм и душевный подъем психотерапевта заразительны.
Они словно передаются клиенту, который становится оживленнее и
начинает с надеждой смотреть в будущее.
Ценность игры и чувства юмора
185
Энтузиазм, авторитет и влияние наглядно проявляются в умении
психотерапевта ценить и активно использовать юмор. Конечно, многие
выдающиеся психотерапевты не были склонны шутить во время сессий,
поэтому было бы несправедливым утверждать, будто наличие у
психотерапевта чувства юмора - обязательное условие хороших
результатов терапии. Однако оно обычно бывает чрезвычайно полезным.
Известно высказывание Маданес (Madanes, 1986, p. 51) о чувстве
юмора у психотерапевта: "Достичь терапевтического изменения возможно
лишь при наличии у психотерапевта достаточного оптимизма и умения
видеть в грустном смешное". Ее мнение разделяют многие
психотерапевты, полагающие, что в основе большинства эмоциональных
страданий лежит слишком серьезное отношение к себе. Эффективно
работающему психотерапевту не составит труда рассеять негативизм,
пессимизм и чувство безнадежности у клиента, внеся элемент игры в
безвыходную, казалось бы, ситуацию.
Своими рецептами, как сохранить свою заинтересованность в
процессе терапии, делится Бергман (Bergman, 1985, p. 184): "Во время
психотерапевтической сессии я, конечно, концентрирую внимание на том,
чтобы помочь членам семьи измениться, однако я всегда готов немного
повеселиться. Шутка и игра нужны не только мне, удовольствие получают
и другие участники. Хотя я делаю это в основном для себя, я подозреваю,
что от этого есть и дополнительные выгоды, например быстрое
достижение терапевтических изменений".
Далее Бергман продолжает характеризовать роль юмора и игры в
психотерапии. Помимо собственно развлечения участников, ощущения
разделенной радости, юмор и игра способны:
- снизить напряжение и разрядить энергию;
- сгладить аффект страданий;
- стимулировать интеллектуальную деятельность;
186
- помочь творчески подойти к проблеме;
- помочь взглянуть на ситуацию со стороны;
- облегчить восприятие жизненных проблем;
- помочь исследовать "запретные" темы в спокойной и благоприятной
обстановке;
- выразить сердечность и избыток чувств;
- облегчить налаживание контакта между людьми, которые вместе
посмеялись;
- спародировать то или иное поведение для лучшего его понимания.
Таким образом, наличие у психотерапевта чувства юмора
свидетельствует о его способности радоваться, сопереживать, творчески
мыслить, что является признаками интересной личности. Чувство юмора
делает его в глазах клиента менее опасным и более легким в общении,
позволяет при повторном обращении к проблеме взглянуть на нее поновому.
Как полагает Харпер (Harper, 1985), одной из главных целей
психотерапии является развлечение. Обычно люди чересчур серьезно
относятся к своим страданиям, им необходимо изменить свое восприятие и
взглянуть на ситуацию веселее. "Я пытаюсь извлечь хоть каплю радости из
любых трагических, напряженных и неприятных ситуаций, происходящих
как в рамках, так и за пределами психотерапии. Я также пытаюсь обучить
этому подходу людей, обратившихся ко мне в качестве клиентов…
Главная идея, которую я пытаюсь до них донести, - это необходимость
серьезно относиться к своим обязанностям, но в то же время при малейшей
возможности извлекать из этого удовольствие" (Harper, 1985, p. 10).
Известно множество анекдотов, героем которых является Милтон
Эриксон, и где, в частности, обыгрывается творческое использование им
шутки и психологического шока для разрушения повторяющихся
дисфункциональных паттернов. Один из таких случаев, о котором сам
187
Эриксон рассказал на одной из психиатрических конференций, приводит
Росси (Rossi, 1973). Многие клиницисты могут только мечтать повторить
приемы Эриксона (и целого поколения его последователей -
стратегических психотерапевтов), эффективные для разрушения защиты
клиента. Следующий случай является прекрасной иллюстрацией
творческого потенциала психотерапевта.
На прием к Эриксону пришла молодая пара, в отчаянии оттого, что
им не удается завести ребенка, хотя никаких органических причин для
этого не было, а усилия прилагались значительные. Муж и жена держались
натянуто, формально, их смущение еще более усилилось, когда они
перешли к сути своей деликатной проблемы. Супруги несколько вычурно
сформулировали свои затруднения: "Из-за желания иметь ребенка нам
приходится вступать в физиологические половые отношения каждый вечер
и каждое утро. По выходным и праздникам мы предпринимаем попытки
продолжить род не менее четырех раз в день. Мы не позволяем себя
отвлечь физическим недомоганиям. В результате фрустрации нашего
стремления к произведению потомства супружеский союз постепенно
утрачивает свою привлекательность, однако это также не мешает нашим
усилиям; однако мы оба разочарованы тем, что стали менее терпимы друг
к другу. По этой причине мы обратились за помощью к вам, поскольку
другая медицинская помощь оказалась неэффективной" (Rossi, 1973, p. 10).
Учитывая присущее Эриксону хорошее чувство юмора, можно
представить себе его изумленное лицо, когда он выслушивал эту
пространную жалобу. Однако нам известно, как он поступил. Сообщив
супругам, что попытается их исцелить, он предупредил, что это будет
связано с серьезным психологическим потрясением. Затем он вышел на 15
минут, предоставив им решать, готовы ли они испробовать предлагаемое
сильнодействующее средство.
188
Вернувшись в комнату и заручившись согласием клиентов, Эриксон
начал приготовления к "событию". Он предложил им поудобнее
расположиться в ожидании его слов. Кроме того, он попросил их не
обсуждать услышанное друг с другом. Им следует хранить молчание до
тех пор, пока они не окажутся дома. Затем он начал:
"Три года назад вы вступили в супружеский союз с целью
продолжить свой род, для чего вступали в физиологические половые
отношения не менее двух раз в день, а иногда и до четырех раз на
протяжении двадцати четырех часов. И все же ваш инстинкт к
продолжению рода не был удовлетворен. Так почему же, черт побери, вам
не трахаться просто так, для удовольствия, и не помолиться об исполнении
ваших желаний в течение ближайших трех месяцев. А теперь можете быть
свободны" (Rossi, 1973, p. 10).
Подобно другим легендам об Эриксоне, эта история также имеет
счастливый конец. Супруги были сильно шокированы услышанным (так
же, как и участники психиатрической конференции). Однако, добравшись
до дома, они тут же в порыве страсти набросились друг на друга. Вскоре
жена забеременела.
Наиболее поучительным во всех историях с участием Эриксона
являются не столько его часто нелепые действия, которые затрудняются
повторять другие клиницисты, сколько его творческое, нестандартное
восприятие проблем клиента. Эриксон дал основания думать о
психотерапевте как о "мудром дураке", поскольку, как считают Гомез и
О'Коннел (Gomez & O'Connell, 1987, p. 43), дураки обладают внутренней
свободой потому, что "способны примирять противоречия и несут в себе
живое ощущение чуда". Эффективный психотерапевт должен уметь
тактично и со вкусом шутить, чтобы обезоружить клиента, устранить его
сопротивление и помочь разобраться с болезненными проблемами.
Забота и сердечность
189
Клинический опыт свидетельствует, что клиенты более охотно
работают над собой в присутствии сочувственно настроенного
наблюдателя, проявляющего искреннюю заботу о них.
Как считает Гай (Guy, 1987, p. 294), выдающегося психотерапевта
отличает нечто большее, чем профессиональные навыки и опыт: "Он
способен на глубокое чувство сострадания и сопереживания, что
проявляется в эмпатии и чуткости, причем клиенты реагируют на это
порой самым неожиданным образом… Именно эта особенность позволяет
таким терапевтам делать "невероятные вещи"… На сессии или во время
отпуска интегрированный психотерапевт придерживается своих взглядов и
движется собственным курсом. Его психическая цельность проявляется
практически при любом контакте не потому, что имеет врожденное
происхождение, а благодаря искреннему интересу и стремлению наладить
отношения с другим человеком".
Для психотерапевта гораздо более важно быть хорошим человеком,
чем владеть техниками, иметь большой профессиональный опыт, быть
мудрым и восприимчивым. В конце концов, окружающих привлекают
именно высокие человеческие качества. Практически не имеет значения,
какими именно качествами обладает терапевт - заботлив ли он,
привлекателен ли внешне, эксцентричен или сдержан. Клиент, как
правило, склонен доверять, восхищаться и прислушиваться к человеку,
которого считает "хорошим".
Надежность и доверие
Психотерапевты, которых воспринимают как надежных и
заслуживающих доверия, обычно добиваются хороших результатов. Еще
лучше, если они искренни и конгруэнтны (Orlinsky & Howard, 1986).
Итак, как должен выглядеть и вести себя психотерапевт, которому
можно доверять? Прежде всего, он в ладу с самим собой, его жесты и
движения естественны, в них сквозит удовлетворенность и уверенность в
190
себе. Он хорошо говорит, умело использует невербальные сигналы,
рачивая при этом веры в себя. Для
сообщая окружающим о том, что хорошо знает свое прошлое,
ориентируется в настоящем и с уверенностью смотрит в будущее. Развитое
чувство собственного достоинства позволяет ему с готовностью
признавать свои ошибки, не ут
психотерапевта вполне уместно бывает признать свою неосведомленность,
одновременно заверив клиента в том, что в конце концов все удастся
выяснить.
Надежные, внушающие доверие психотерапевты умеют подкрепить
свои оптимистичные предположения и заверения конкретными
результатами. Каждый может притвориться, будто знает, что делает,
однако важно выполнять обещанное. Доверие к нам возникает как
следствие совпадения наших слов с делами, хотя красиво говорить,
конечно, гораздо проще. Всем своим обликом хорошие психотерапевты
словно говорят:
- я нравлюсь себе;
- и вы мне также нравитесь;
- я знаю, что делаю;
- я делал это уже много раз;
- я могу вам помочь.
Все эти предпосылки помогают психотерапевту произвести
впечатление надежного человека, поддержать доверие к себе на этапе
заключения контракта. Совсем другое дело, когда наши интерпретации
достигают цели, когда, благодаря эмпатическому резонансу, удается
продемонстрировать, что мы услышали и поняли сказанное клиентом,
когда мы доказываем, что достойны оказываемого нам доверия, являемся
компетентными специалистами с высокими этическими принципами и
одновременно сердечными и искренними людьми.
191