Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы психологического консультирования, психокоррекции и психотерапии. Учебное пособие для студентов факультета клинической психологии.pdf
явлений и устойчивые закономерности. Процесс индуктивного мышления
строятся и обобщаются не только по поводу пациента, но и вместе с
ента, исходя из своего опыта общения с ним и своих гипотез
предполагает определенную последовательность мыслительных процессов
(Д. Якобс, П.Дэвис, Д.Мейер, 1997):
1. наблюдение новых данных
2. построение паттернов и обобщенных моделей на основе
накопленных данных
3. сравнение и известными категориями, и известными типами
человеческого поведения
4. формирование гипотез и выводов (в идеальном случае гипотезы
пациентом)
5. применение в клинической ситуации (терапевт реагирует на
паци
относительно его состояния)
6. оценка и проверка гипотез с целью либо подтверждения
правильности какого-либо предположения, либо его опровержения, а
также изменение гипотезы с учётом дополнительной информации.
Индуктивное мышление является составной частью научного
мышления специалиста. Принципы научного мышления помогают
формулировать и проверять новые гипотезы, улавливать закономерности
формирования проблемы, систематически анализировать ход терапии и
логически последовательно искать способы решения проблем. Научное
мышление всегда опирается на ведущие научные теории.
Посредством наблюдения, с опорой на собственные впечатления и
ощущения психотерапевты подобно губке впитывают разнородную
информацию, затем упорядочивают её и выдвигают подлежащие проверке
гипотезы, исключают из рассмотрения все маловероятные в данном случае
события, далее формулируют предположения о наиболее вероятном ходе
развития событий в жизни клиента и в психотерапевтическом процессе,
162
отмечают особенности ситуации, которые делают её уникальной, наконец,
намечают стратегию помощи и выбирают подходящие терапевтические
интервенции.
Эвристическое мышление представляет собой уникальный,
присущий только данному индивиду способ обработки информации через
фильтр субъективного восприятия. Способность функционировать
эвристически означает умение отслеживать собственные внутренние
реакции на поведение клиента. Психотерапевт может ощущать
напряжение, фрустрацию или замешательство. Будучи информирован о
реакциях психотерапевта, клиент получает доступ к собственным
внутренним ощущениям. Эвристика (от греч. eureka — «нашел!» —
восклицание, выражающее проникновение в суть явления) представляет
основу для субъективного поиска и понимания истины. С
феноменологическим подходом ее роднит то, что во главе угла ставится
субъективность.
Всякий раз, когда психотерапевт полагается на собственную
интуицию, он бывает вынужден полностью погрузиться в проблему,
постоянно вести внутренний диалог по поводу различных ее нюансов, а
также перепроверять внутренние впечатления, сопоставляя их с
переживаниями окружающих. Сам процесс мышления происходит
спонтанно, свободно, в собственном ритме, живет своей жизнью, хотя и
направляется психотерапевтом. Когда клиницист доверяет внутреннему
чутью и полагается в выборе пути на интуицию, которая отражает мощный
творческий потенциал бессознательного, он удивительно быстро находит
истину
Полани (Polanyi, 1967) описал несколько этапов эвристического
мышления. У психотерапевта, время от времени или постоянно
использующего эвристический подход, поначалу возникает беспокойство:
«Что-то идет не так. Не так-то все просто. Что-то не сходится. Не могу
163
сказать ничего определенного». Погружение (Immersion) является первым
ра. Понять суть явления можно, лишь выйдя за пределы
шагом, который предпринимает психотерапевт для исследования проблемы
посредством внутреннего поиска причин для беспокойства, постепенно,
слой за слоем углубляясь в собственные ощущения. «Мне не нравится, как
идут дела. Правда, клиент кажется довольным. Что происходит со мной?
Словно я кем-то притворяюсь. Вспоминается мое выступление в школьном
спектакле. У меня был танцевальный номер, причем исполнять его я
должен был с девочкой, которая мне очень нравилась. Прямо перед
выходом на сцену я заметил, что мои брюки распоролись по шву. Я был
настолько расстроен, что отказался выступать. Однако учитель настаивал,
утверждая, что никто этого не заметит. Мне лишь следует притвориться,
что все в порядке, тогда аудитория тоже будет так думать. Но почему это
приходит мне в голову именно сейчас? Что во мне затронул это клиент, на
первый взгляд столь невозмутимый, но в душе которого, я уверен, кипят
страсти? Я явно не заметил чего-то, что лежит на поверхности».
Поиск скрытого смысла сродни процессу поселения (indwelling), в
ходе которого психотерапевт позволяет тем или иным образам, чувствам,
идеям поселиться внутри себя. Это дает возможность проникнуть в новые
измерения, которые притягивают внимание, будят воображение.
При отсутствии какой бы то ни было ясности по проблеме
специалист, избравший эвристический подход, задавая себе один за другим
наводящие вопросы в конце концов приходит к выводам общего или
частного характе
своего «я» и собрав недостающие сведения. Полагаясь на вышеописанное
внутреннее чувство, психотерапевт считает, что некое направление работы
с клиентом может оказаться перспективным, не отдавая себе отчет в том,
чем продиктован такой выбор; пытаться анализировать процесс означает
прервать его естественное течение.
164
На этапе освещения (illumination) психотерапевт делится с клиентом
няли, что иногда лучше ощутить боль, стыд и страх в их
тать эти свои чувства и принять их,
своими ощущениями: «Я ощущаю дискомфорт, когда вы говорите, но точно
не знаю, почему. У меня возникает чувство, что ваши слова не вполне
соответствуют происходящему в вашей душе. Не могу точно объяснить,
что именно в ваших словах или поведении кажется мне неискренним, но я
чувствую, что вы отчасти притворяетесь. На самом деле вы сейчас
испытываете несколько иные чувства. Что вы ощущаете, слушая сейчас
мои слова, и какие образы возникают при этом?»
Суть внутреннего знания заключается в том, чтобы довериться своей
интуиции, не пытаясь анализировать и подвергать сомнениям свой выбор.
Вместе с тем, составив представление о проблеме, психотерапевт должен
сопоставить свои впечатления с переживаниями клиента. Это делается
путем самораскрытия, доверительной беседы, то есть в процессе
взаимодействия.
Далее наступает этап синтеза (synthesis). Следует объединить
информацию о проблеме, поступившую изнутри, с информацией,
полученной от клиента. Новые сведения не подлежат упорядочению,
классификации или анализу, как при эмпирико-дедуктивном подходе, или
феноменологической редукции; напротив, цель заключается в сохранении
сути переживаний. Психотерапевт стремится интегрировать новые знания,
вызывая при этом параллельный процесс у клиента. Мысль движется от
отдельных фрагментов к единому целому, от частного к общему, от
индивидуального к универсальному, от сырой информации к развернутым
темам, от первоначальной концепции к новой реальности: «Мы оба многое
пережили и по
первозданном виде, а затем прорабо
вместо того чтобы отрицать наличие дискомфорта и делать вид, что все в
порядке».
165
Феноменологическое мышление тесно связано с
феноменологическим восприятием. Феноменологический подход к
диагностике психических расстройств впервые был разработан в начале
XX века известным немецким психиатром и психологом Карлом Ясперсом.
В основе этого подхода лежит понятие «феномена». Феноменом
обозначают любое индивидуальное целостное психическое переживание и
связанное с ним поведение.
При феноменологическом подходе переживание человека
рассматривается многомерно, а не толкуется (как это принято в
ортодоксальных психиатрии и психологии) однозначно. За одним и тем же
переживанием и поведением может скрываться как психологически
понятный феномен-признак, так и психопатологический симптом.
Использование феноменологического метода в диагностическом
процессе, по Ю.С.Савенко, должно включать восемь, применяемых
последовательно и описанных ниже, принципов:
1. Рассмотрение самого себя как тонкого инструмента, органа
постижения истины и длительное пестование для этой цели. Убеждение в
необходимости для этого чистой души.
2. Особая установка сознания и всего существа: благоговейное
отношение к Истине и Природе, трепетное — к предмету постижения:
понять его в его самоданности, каков он есть.
3. Боязнь не то, что навязать, даже привнести что-то инородное от
себя, замутишь предмет изображения, исказить его. Отсюда задача: не
доказать свое, не вытянуть, не навязать, не выстроить, а — забыв себя,
отрешившись от всех пристрастий — войти в предмет изображения,
раствориться в нем и уподобиться ему, и, таким образом, не построить, а
обнаружить, т.е. адекватно понять, постичь. Этому служит процедура
феноменологической редукции или «эпохе» (греч. воздержание от
суждения), представляющая последовательное, слой за слоем, «заключение
166
в скобки», т.е. «очищение» от всех теорий и гипотез, от всех пристрастий и
предубеждений, от всех данных науки, «сколь бы очевидными они ни
были». Временная «приостановка веры в существование» всех этих
содержаний, отключение от них высвобождает феномены из контекста
нашей онаученной картины мира, а затем и повседневного образа жизни,
«сохраняя при этом их содержание в возможно большей полноте и
чистоте». Эта процедура включается по мере необходимости на любой
ступени феноменологического исследования. На начальном этапе она
возвращает нас в «жизненный мир», т.е. к универсальному горизонту,
охватывающему мир повседневного опыта, освобожденному от
всевозможных научных и квазинаучных представлений, заслонивших
первозданную природу вещей.
4. «Феноменология начинается в молчании», внутренней тишине,
забвении всего не относящегося к данному акту постижения, отключении
от круговерти собственных забот. Любая собственная активность —
помеха.
5. Полное сосредоточение внимания на предмете, точнее на его
«горизонте», т.е. не только моменте непосредственного восприятия, но всех
«до» и «после», всех скрытых, потенциальных, ожидаемых сторонах
предмета, т.е. на предмете, взятом во всем его смысловом поле.
6. Далее следует процедура «свободной вариации в воображении», в
которой совершается совершенно произвольная модификация предмета
рассмотрения в различных аспектах посредством мысленного помещения
его в разнообразные положения, ситуации, лишения или добавления
различных характеристик, установления необычных связей,
взаимодействия с другими предметами и т.д. Задача — уловить в этой игре
возможностей инвариантность варьируемых признаков. Этим достигается
усмотрение сущности в виде конституирования феномена в сознании в
ходе постепенной «кристаллизации» его формы. Это и есть
167
«категориальное созерцание» (в отличие от чувственного или
«эйдетическая интуиция»).
7. Наконец, описание, по словам Гуссерля, «лишь тот, кто испытал
подлинное изумление и беспомощность перед лицом феноменов, пытаясь
найти слова для их описания, знает, что действительно значит
феноменологическое видение. Поспешное описание до надежного
усмотрения описываемого предмета можно назвать одной из главных
опасностей феноменологии». В связи с частой уникальностью
описываемого используется описание через отрицание, описание через
сравнение (метафоры, аналогии), описание через цитирование и передачу
целостных картин поведения.
8. Истолкование скрытых смыслов.
Метафорическое мышление позволяет психотерапевту менять угол
зрения, рассматривать явления в разных ракурсах. Использование метафор
продиктовано стремлением прояснить, растолковать сложные идеи,
привлечь интерес клиента, связать образы с чувствами, а также
интегрировать абстрактное и конкретно. В сборнике статей, посвященных
использованию метафоры в психотерапии, Ди-Джузеппе (DiGiuseppe,
1988) поясняет: «Метафора подобна солнечному затмению: сам объект
исчезает из виду, однако при помощи хорошего телескопа можно
разглядеть его наиболее значимые особенности. Таким образом, метафора
оттеняет едва различимые свойства субъекта, позволяя оценить их по
достоинству».
Внутренняя энергия психотерапевта во время сессий расходуется на
то, чтобы следить за сообщаемой клиентом информацией или превращать
его сообщения в метафоры, которые поддаются осмыслению. Некоторыми
из таких метафор, наиболее удачными и позволяющими по-новому
взглянуть на проблему, консультант делиться с клиентом. В голове
психотерапевта происходит своеобразный внутренний диалог на языке
168
метафор, символов, образов. Все это помогает упорядочить имеющуюся в
распоряжении специалиста информацию и помочь клиенту осмыслить ее
значение.
Таким образом, многомерность мышления подразумевает сочетание
научного, эмпирического метода, основанного на логике и объективности,
с эвристическим и феноменологическим подходами, учитывающими
интуитивные процессы.
6.2. Роль и личность психотерапевта
Клиенты обращаются к психотерапевту (или консультанту) за
помощью по широкому кругу жизненных вопросов и проблем. Они
приносят с собой в кабинет груз эмоциональных конфликтов, запутанность
межличностных отношений, неуверенность вследствие столкновения с
жизненной неопределённостью и хаотичностью. Они ожидают от
психотерапевта часто очень много и иногда невозможного. Зачастую
клиенты ожидают, что специалист возьмёт на себя ответственность за
успех их дальнейшей жизни. Существует представление, что есть
универсальные, «правильные» ответы на насущные жизненные вопросы, а
у профессионала, каковым видится психотерапевт, есть на них ответы.
Если терапевт в своей практической деятельности будет ориентироваться
лишь на ожидания (часто нереалистичные) клиентов и не выработает
собственные взгляды и принципиальные позиции он уподобляется
«слабому судёнышку, что движется по воле морских стихий и нескоро
попадёт в пункт назначения (если вообще попадет)».
Психотерапевт должен иметь ясное и четкое представление о своём
месте и своей роли в процессе психотерапии. Кто он для клиента –
профессиональный советчик, учитель, друг, попутчик в запутанных
лабиринтах жизни, духовный наставник или гуру, изрекающий абсолютные
истины? Представление о своей профессиональной роли обычно
формируется у начинающего психотерапевта в процессе обучения и
169
зависит с одной стороны от теоретической ориентации, а с другой - от
личностных особенностей специалиста.
В психодинамическом подходе врач занимает позицию эмпатической
объективности, сдержанности и нейтральности. З.Фрейд представлял
«нейтральность» как уподобление аналитика экрану или зеркалу по
отношению к пациенту, отражение его проявлений без привнесения
собственных чувств и личностных ценностей.
В системном подходе при работе с семьей нейтральность (Selvini
Palazzoli et al., 1980; Cecchin et al, 1988; Schlippe A.v., Schweitzer J., 200 3)
означает, что психотерапевт не встает на сторону любого из членов семьи,
«внутренняя дистанция» по отношению к каждому позволяет
фокусировать свое внимание на взаимодействии между участниками
системы. Он также воздерживается от выражения оценок и интерпретаций
проблемы, высказываемых другими во время беседы. Нейтральность по
отношению к проблеме позволяет семейному консультанту оставаться в
вежливо-амбивалентной позиции, признавая и уважая как причиняющую
страдание, так и полезную стороны проблемы в системе самосохранения и
самоорганизации клиента. В семейной психотерапии нейтральность
дополнена принципом заинтересованности.
Для поведенческого подхода характерен прямо противоположный
взгляд на позицию психотерапевта, который директивно управляет
психотерапевтическим процессом, дает советы и рекомендации, выступает
в роли учителя. Когнитивный психотерапевт также становиться учителем
для своего пациента, выполняет образовательную функцию в
формирование рационального мышления, хотя и в недирективной форме.
Представители гуманистической психотерапии ориентированы на
позицию равноправно партнера, попутчика. Ирвин Ялом (2002) так
описывает эту позицию. «Я предпочитаю видеть себя и своих пациентов
как «попутчиков». Этот термин уничтожает различие, стирает грань между
170
«ними» (страдающими) и нами (исцеляющими)….Мы все принимает
участие в процессе: здесь нет ни терапевтов, ни людей, которые были бы
неуязвимы перед лицом трагедий, просто неотъемлемых для
человеческого существования» (Дар психотерапии, 2006, с.29).
Независимо от того делает ли психотерапевт первые шаги в
профессии или уже провёл много часов контакте с различными клиентами,
он должен постоянно обращаться к себе с вопросами: Кто я сейчас, здесь, в
этой ситуации взаимодействия с клиентом? Каким меня надеется видеть
клиент? Кем я могу стать для него? Начинающий психотерапевт может
увлечься ролью помогающего добрыми советами, тем более, что клиенты
сами зачастую ждут помощи в форме совета, конкретных рекомендаций,
как им поступать в той или иной ситуации. Но, идя на поводу у клиента,
психотерапевт оказывает ему медвежью услугу, способствует
формированию зависимости, мешает самостоятельному поиску решения.
Никакой психотерапевт не может решать за другого, а тем более указывать,
как ему жить. Ответственность за свою жизнь, за образ жизни и способ
бытия лежит только на клиенте, как на человеке по определению
обладающем свободой воли и выбора.
Мировоззренческие установки и четкие теоретические принципы
позволяют консультанту оставаться на определённой позиции в
терапевтическом процессе, выдерживая стихийность нереалистических
ожиданий тех, кто ищет помощи. Лишь при таких условиях возможна
эффективная психотерапия. Большинство профессионалов
придерживаются мнения, что их помощь заключается в содействии
обнаружению клиентом своих внутренних резервов и в устранении
препятствий мешающих их использовать. Психотерапевт активирует,
способствует раскрытию потенциала клиента, его сил и возможностей:
когнитивных, эмоциональных, поведенческих, личностных, ориентирует
171