Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Нравственные основы уголовного судопроизводства. Учебное пособие
.pdf
Е.А. Карякиным, что «оцениваться собранные защитником доказательства должны
по единым правилам, наравне с доказательствами стороны обвинения,
руководствуясь закрепленным в ст. 17 УПК РФ принципом свободы оценки
доказательств».1
Арабули Д.Т. отмечает: «Деятельность по оценке доказательств представляет
собой непрерывный процесс, причем оценке подлежит совокупность доказательств,
обосновывающих как итоговое решение, так и каждое доказательство в отдельности.
Принятие судом, прокурором, следователем, дознавателем процессуального
решения на основе закона и совести означает исключение какого-либо воздействия
внешних субъективных факторов и сохранение собственных нравственно-этических
убеждений и правосознания при производстве по уголовному делу. Это система
мыслительных логических действий и выводов суда и других властных субъектов
уголовного процесса. Но из сказанного не следует, что иные участники уголовного
судопроизводства, в частности защитник, не оценивают доказательства, сведения,
информацию. Просто их оценка не является юридически, процессуально
значимой».2
А.Р. Ратинов пишет, что оценка доказательств по внутреннему убеждению
предполагает необязательность оценки доказательств одним должностным лицом
для другого; необязательность оценки доказательств предыдущей инстанцией для
последующей; необязательность оценки доказательств различными участниками
процесса для лица, ведущего производство по уголовному делу; необязательность
оценок доказательств, лежащих за пределами уголовного судопроизводства,
например, даваемыми в средствах массовой информации, для лица,
осуществляющего производство по уголовному делу.3
Можно согласиться с авторским определением внутреннего убеждения
данным О.Е. Яцишиной, что внутреннее убеждение – это основанное на полученном
и оцененном в установленном законом порядке знании об обстоятельствах
уголовного дела, нормах нравственности и правовой идеологии психологическое
эмоционально-интеллектуальное состояние независимого и самостоятельного
субъекта познавательной деятельности, заключающееся в твердой и сознательной
уверенности в сделанном единственно правильном умозаключении и принятого на
его основе решения, а также готовности осуществлять соответствующую
деятельность по его реализации и отстаиванию в целях достижения задач
уголовного судопроизводства. Социальная природа убеждения находит свое
отражение, во-первых, в профессиональной установке правоприменителя на
формирование такого убеждения, которое соответствовало бы целям и задачам
правосудия, а также правовой идеологии в целом. А, во-вторых, в соответствии
судопроизводстве / Д. Т. Арабули // Адвокатура и адвокатская деятельность в свете современного конституционного
права (к 10-летию принятия Конституции России): материалы междунар. науч.-практ. конф., г. Екатеринбург, 29 - 30
декабря 2003 г. - Екатеринбург: Чароид, 2004. – С. 18-19.
советском уголовном процессе. – М.: Наука, 1973. – С.476.
1
Карякин, Е. А. Указ. соч. – С. 56.
2
Арабули, Д. Т. Действие этических норм при собирании адвокатом доказательств в уголовном
3
Ратинов, А. Р. Внутреннее убеждение при оценке доказательств / А. Р. Ратинов // Теория доказательств в
71
убеждения требованиям нравственно-этических норм, как разновидности норм
социальных.1
Внутреннее убеждение должно быть основано на совокупности имеющихся в
деле доказательства, на законе и совести. Особо хотелось бы остановиться на
определении такого нравственного критерия как совесть. П.А. Лупинская полагает,
что совесть выступает в этом процессе как внутренний критерий соблюдения
правил, обеспечивающих независимость и свободу при выражении своего
убеждения, уверенность в беспристрастности и справедливости своего решения. 2
Эта новелла российского уголовно-процессуального законодательства
представляется положительной и нужной, поскольку еще раз подчеркивает именно
нравственную основу уголовного судопроизводства. Но многими ученымипроцессуалистами до настоящего времени критикуется. Например, В.М. Быков
отмечает, что если под совестью понимать чувство нравственной ответственности за
свое поведение перед окружающими людьми, перед обществом,3 то она мало
подходит как какой-то нравственный критерий при оценке доказательств. Совесть
оказывается слишком привязана к конкретному человеку со всеми его лучшими и
худшими качествами как личности, а потому эта нравственная категория является
чрезвычайно субъективной и, на наш взгляд, не может использоваться при оценке
доказательств как какой-то внутренний критерий. В связи с этим мы полагаем, что
из ч.1 ст.17 УПК РФ слово «совесть» следует исключить.
В свою очередь О.Е. Яцишина отмечает, что необходимо вернуть
правосознание в качестве законодательно закрепленного ориентира формирования
внутреннего убеждения. При этом не следует отказываться от категории «совесть»
являющейся напоминанием для правоприменителя о нравственной основе
уголовного судопроизводства.4 С нашей точки зрения, нравственные категории
безусловно нужны в уголовно-процессуальном законодательстве (по приведенным
выше причинам), но перегружать ими закон все же не следует.
4.3 Защита основных моральных ценностей личности при осуществлении
процесса доказывания
Проблема нравственных начал уголовно-процессуального доказывания в
период поворота общественного сознания к выработанным всей человеческой
цивилизацией непроходящим ценностям становится особенно актуальной. Она
напрямую связана с такими социальными ценностями, как справедливость, честь и
достоинство, уважение и неприкосновенность личности, ее права и свободы, с тем,
что составляет и определяет ценность человеческой жизни.5
В контексте уголовно-процессуального доказывания особое внимание
обращается на такие моральные категории как честь и достоинство личности,
частная жизнь, личная и семейная тайна. Права граждан на уважение чести и
Российская юстиция. – 2002. – № 7. – С. 8.
1
Яцишина, О. Е. Указ.соч. – С. 8, 15.
2
Лупинская, П. А. Доказательства и доказывание в новом уголовном процессе / П. А. Лупинская //
3
Ожегов, С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. – М.: Русский язык, 1985. – С.644.
4
Яцишина, О. Е. Указ. соч. – С. 9.
5
Зинатуллин, З. З., Егорова, Т. З., Зинатуллин, Т. З. Указ. соч. – С. 203-204.
72
достоинства, на неприкосновенность частной жизни закреплены Конституцией РФ,
и поэтому механизму их обеспечения уделяется повышенное внимание. Наибольшая
вероятность нарушения этих прав существует в ходе осуществления процесса
доказывания и применения мер уголовно-процессуального принуждения.
Такие категории как честь и достоинство частично характеризовались нами,
когда речь шла о принципах уголовного судопроизводства. Однако хотелось бы
привести определения, сформулированные Т.Н. Москальковой: «Под уважением
понимается внимательное почтительное отношение или чувство, основанное на
признании чьих-либо достоинств, заслуг, доброго имени… Внимание это обращено
в первую очередь к таким моральным ценностям, как честь и достоинство человека.
Достоинство как этическая категория, связывается с ценностью каждого человека в
обществе … категории «честь» и «достоинство» хотя и связаны тесным образом
друг с другом, однако полного тождества между ними нет. В отличие от категории
достоинства, выраженной большой частью в собственной самооценке, моральная
ценность личности в понятии «честь» связывается с конкретным общественным
положением человека и признаваемыми за ним моральными заслугами. Поэтому
достоинство каждого человека и гражданина равноценно, а честь – нет».1
Унижение достоинства человека в ходе уголовно-процессуального
доказывания следует причинно связывать не с самим фактом осуществления этой
деятельности, а с чисто поведенческим аспектом действий должностных лиц,
ведущих уголовное дело. Способом реагирования на аморальное поведение
должностных лиц может быть привлечение должностного лица к законной
ответственности – дисциплинарной или уголовной. Ни восстановительные, ни
компенсационные правоотношения здесь надлежащего эффекта иметь не могут,
они в принципе не пригодны для сатисфакции униженного. Совершенно другая
картина складывается относительно категории «честь». Бесчестие в связи с
процессом доказывания по уголовному делу наступает вследствие применения
таких, допустим, мер процессуального принуждения, как задержание по подозрению
в совершении преступления, применения меры пресечения, особенно заключения
под стражу, принудительный привод обвиняемого, помещение в медицинское
учреждение в связи с производством судебно-медицинской или судебнопсихиатрической экспертизы, производство обыска и выемки и т.п. 2
Проблема сохранения репутации лица при осуществлении уголовно-
процессуального доказывания стоит достаточно остро и не получила своего
разрешения в правоприменительной деятельности. В отношении всех лиц,
привлекаемых к участию в производстве по уголовному делу в качестве
обвиняемых, действуют положения презумпции невиновности. Но, к сожалению,
для основной части населения, не обладающей специальными юридическими
знаниями, вопрос о виновности лица решается на много раньше вступления в
законную силу обвинительного приговора суда. Этому немало способствуют
средства массовой информации, которые делают нетактичные и несвоевременные
выводы о причастности лиц к совершению преступления. В связи с этим возникает
1
Москалькова, Т. Н. Указ. соч. – С.17-19.
2
Там же. – С.22.
73
вопрос о нравственно обоснованных и правовых критериях возможного
причинения вреда репутации человека при осуществлении процесса доказывания и
механизме его возмещения.
Е.В. Мищенко отмечает: «Особенно острой в практической деятельности
является проблема использования со стороны правоохранительных органов
неправомерных по форме и безнравственных по существу методов доказывания.
Поэтому этический аспект в деятельности органов и должностных лиц,
осуществляющих уголовно-процессуальное доказывание, приобретает особую
значимость. Даже самый высокий профессионализм следователя, прокурора или
дознавателя сводит всю работу на «нет», если он лишен нравственного наполнения.
Этическое поведение должностного лица, которое расследует дело, способствует
установлению необходимого психологического контакта с участниками уголовного
процесса на предварительном следствии и при осуществлении процесса дознания,
ограждает от причинения им морального вреда…В связи с этим возникает
необходимость установления пределов допустимого ограничения прав граждан,
предотвращения ненужного ущемления их интересов».1
Проблемным является и вопрос соотношения уголовно-процессуального
доказывания с конституционным правом лица на неприкосновенность частной
жизни. Частную жизнь можно определить как физическую и духовную сферу,
которая контролируется самим индивидом, т.е. свободную от внешнего воздействия.
Законодательство не может вторгаться в эту сферу, оно призвано ограждать ее от
любого незаконного вмешательства. Иными словами, в понятие «частная жизнь»
включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к
отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества
и государства, если она не носит противоправный характер. Тайна частной жизни
состоит из множества элементов (свобода и личная неприкосновенность,
неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, профессиональная тайна,
конфиденциальная информация о личных данных и т.д.).2 Безусловно можно
согласиться и с тем, что от уровня гарантированности сохранения тайн личной
жизни граждан зависят степень свободы личности в государстве, демократичность и
гуманность существующего в нем политического режима.3 Так возможно ли
оградить личность от унижения чести и достоинства, вмешательства в частную
жизнь в процессе осуществления уголовно-процессуального доказывания?
Т. Н. Москалькова разграничивает вопросы о нравственной допустимости
причинения ущерба чести участников уголовно-процессуального доказывания и
возможности возмещения причиненного морального вреда в зависимости от двух
факторов: 1) кому причиняется вред; 2) соответствуют ли сведения, наносящие урон
чести, действительности или нет. И дает наиболее развернутое в уголовнопроцессуальной литературе обоснование.
Мищенко // Проблемные вопросы законотворческой и правоприменительной деятельности в России на рубеже нового
тысячелетия: сб. науч. ст. – Оренбург: Издат. центр ОГАУ, 2001. – С.101.
канд. юрид. наук / О. У. Калабаев. – Ижевск, 2005. – С.9.
1
Мищенко, Е. В. Нравственные аспекты производства допроса в уголовном судопроизводстве / Е. В.
2
Калабаев, О. У. Проблемы охраны тайны частной жизни в уголовном судопроизводстве: автореф. дис. …
3
Там же. – С. 9.
74
1. Если ущерб репутации подозреваемого или обвиняемого причиняется в
силу того, что ему инкриминируется совершение преступления, и затем эта
причастность будет подтверждена вступившим в законную силу приговором суда,
нравственной проблемы не возникает вообще. Наступившее вследствие объявления
человека преступником бесчестье понятно и обоснованно как с нравственной, так и
с правовой точек зрения.
2. Если ущерб причиняется чести подозреваемого или обвиняемого в силу тех
же причин, но затем подозрение или обвинение не получает подтверждения в ходе
расследования или судебного разбирательства и дело в отношении него
прекращается по реабилитирующим основаниям или выносится оправдательный
приговор, такой ущерб признается причиненным незаконно и должен быть устранен
путем моральной реабилитации, в том числе опровержения обвинения или
подозрения, оказавшегося несостоятельным, и оповещения об этой
несостоятельности того же круга лиц, в чьих глазах пострадало доброе имя
реабилитируемого.
3. Если страдает репутация участника уголовного процесса, который не
подвергается уголовному преследованию (свидетеля, потерпевшего) в результате
распространения ложных порочащих сведений, то такой моральный ущерб может
быть заглажен путем опровержения порочащих сведений по суду, а также с
помощью других гражданско-правовых средств (публикации своего ответа на
порочащую статью в том же органе печати, денежная компенсация и т.д.).
Распространение клеветнической информации об указанных лицах может также
повлечь уголовное наказание (ст.128.1 УК).
4. Если репутация свидетеля, потерпевшего или другого участника уголовного
процесса, который не подвергается уголовному преследованию, страдает в
результате того, что предаются огласке соответствующие действительности
порочащие сведения, выявленные в процессе уголовно-процессуального
доказывания (в процессе обыска у свидетеля были выявлены и разглашены сведения
о том, что его жена ранее лишалась родительских прав, ее ребенок воспитывается в
детском доме), то причинение такого морального ущерба надо признать
аморальным и безнравственным. Однако сатисфакция такому пострадавшему
законом не предусмотрена, за исключением тех случаев, когда незаконное
распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или
семейную тайны, без его согласия было совершено из корыстной или иной личной
заинтересованности. Такие действия составляют состав преступления,
предусмотренный ст.137 УК РФ.1
Одним из общих условий предварительного расследования является
неразглашение данных, которые стали известны при производстве по уголовному
делу, о чем предупреждаются все участники уголовного судопроизводства. Ст. 310
УК РФ предусматривает уголовную ответственность за невыполнение этого
требования. В частности она запрещает разглашение данных предварительного
расследования лицом, предупрежденным в установленном законом порядке о
1
Москалькова, Т. Н. Указ. соч. – С.23.
75
недопустимости их разглашения, если оно совершено без согласия следователя или
лица, производящего дознание.
Но на практике реальное привлечение к ответственности по данной норме
встречается крайне редко. Это говорит о том, что правоприменители недооценивают
важность защиты прав и интересов (в том числе, моральных ценностей) участников
уголовного судопроизводства, либо лиц вовлеченных в сферу производства по
уголовному делу на современном этапе развития уголовного судопроизводства.
Помимо этого процессуальный порядок предупреждения о недопустимости
разглашения данных предварительного расследования отличается определенной
диспозитивностью, что неприемлемо в данном случае.
Контрольные вопросы:
1. Как определяется истина в уголовно-процессуальном праве?
2. Каковы правовые и нравственные аспекты категории «истина» в уголовном
судопроизводстве?
3. Какие моральные ценности личности подлежат защите при осуществлении
процесса доказывания по уголовному делу?
4. Определите нравственные аспекты проверки доказательств.
5. Каковы нравственные аспекты оценки доказательств?
6. Кто является субъектами доказывания в уголовном судопроизводстве?
5 Уголовно-процессуальное принуждение: правовой и
нравственный аспект
5.1 Нравственная обоснованность и пределы применения мер принуждения в
сфере уголовного судопроизводства
5.2 Нравственно-правовые критерии допустимости применения отдельных мер
пресечения
5.1 Нравственная обоснованность и пределы применения мер
принуждения в сфере уголовного судопроизводства
Зачастую процессуальные обязанности граждане выполняют добровольно и
добросовестно. Но нередки случаи, когда отдельные лица не выполняют
возложенные на них процессуальные обязанности, всячески противодействуют
органам расследования, осуществляющим производство по уголовным делам,
например, уничтожают вещественные доказательства, скрывают похищенное
имущество, запугивают или подговаривают очевидцев не давать показания,
скрываются и т.п. В целях пресечения, предупреждения и нейтрализации такого
противодействия органы расследования должны проводить разъяснительную и
воспитательную работу, убеждать их в необходимости добросовестного выполнения
гражданского долга перед органами уголовного судопроизводства, а при отсутствии
положительных результатов от проводимых мероприятий, а также убеждения
76
государство наделяет их правом применять к несознательным участникам
уголовного процесса меры государственного принуждения, в том числе связанные с
ограничением личной свободы.1
Под государственным принуждением следует понимать внешнее воздействие
на поведение людей в целях подчинить их воле государства. Правовое же
принуждение выражается в принуждении к исполнению требований права. Меры
уголовно-процессуального характера, применяемые государственными органами и
должностными лицами в качестве способов воздействия на поведение участвующих
в деле лиц, принято называть мерами уголовно-процессуального поведения.2 Так,
Т.Н. Москалькова отмечает, что под уголовно-процессуальным принуждением
понимается совокупность средств воздействия на участников уголовного
судопроизводства. Это принуждение выражается: а) в законном психическом
воздействии на участников уголовного процесса, побуждающем их к
соответствующему правомерному поведению под угрозой правовых санкций; б) в
законном физическом воздействии на участников уголовного процесса с целью
добиться реализации возложенной на них процессуальной обязанности.3 Можно
отметить, что наибольшей остротой обладает вопрос о соотношении законного и
незаконного психического принуждения. По каким критериям это можно
определить?
Специфика сферы уголовно-процессуального регулирования состоит также и
в том, что здесь допускается превентивное принуждение. Если принуждение,
применяемое в случае отказа выполнить обязанность или в случае ее
ненадлежащего выполнения – явление естественное для права в силу его
нормативности и общеобязательности, то принуждение, применяемое в целях
предотвращения правонарушения, - явление исключительное. Законность и
справедливость принуждения состоят прежде всего в том, что оно применяется при
наличии правонарушения. И только в исключительных случаях оно возможно при
наличии достаточных доказательств, дающих основания для вывода, что лицо
может совершить правонарушение. Превентивное принуждение возможно только в
отношении лиц, обвиняемых или подозреваемых в совершении преступления.4
Вопрос о сущности и классификации мер уголовно-процессуального
принуждения достаточно подробно рассмотрен в научных трудах многих ученыхпроцессуалистов.5 В рамках настоящей работы нецелесообразно углубляться в
раскрытие этих понятий. Представляется возможным остановиться лишь на
уголовного процесса. Общая часть: учебник / под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. – М.: Юридическая литература,
1989. – С. 101.
Элькинд. – Л.: Издательство ЛГУ, 1976.; Зинатуллин,З. З. Уголовно-процессуальное принуждение и его
эффективность / З. З. Зинатуллин. – Казань: Издательство Казанского государственного университета, 1981.;
Михайлов, В. А. Меры пресечения в российском уголовном процессе / В. А. Михайлов. – М.: Право и закон, 1996.;
Кудин, Ф. М. Принуждение в уголовном судопроизводстве / Ф. М. Кудин. – Красноярск: Издательство Красноярского
университета, 1985.; Ахпанов, А. Н. Меры процессуального принуждения: социальная ценность, теория и практика
применения: учебное пособие / А. Н. Ахпанов. – Караганда: КВШ МВД СССР, 1989.
1
Антонов, И. А. Указ. соч. – С. 123-124.
2
Уголовно-процессуальное право РФ: учебник / под ред. П. А. Лупинской. – С.288.
3
Москалькова, Т. Н. Указ. соч. – С. 35.
4
Алексеева, Л. Б. Принуждение в механизме уголовно-процессуального регулирования. Курс советского
5
См.: Элькинд, П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве / П. С.
77
отдельных аспектах уголовно-процессуального принуждения, имеющих
нравственный подтекст.
И.А. Антонов полагает, что основное назначение мер уголовно-
процессуального принуждения – обеспечить оптимальные условия для доказывания
и достижения по уголовным делам истины, а также в том, чтобы создать
благоприятные условия для реализации и других задач уголовного процесса, вплоть
до решения профилактических задач при расследовании и судебном рассмотрении
уголовных дел.1 Позволим себе не совсем согласиться с этим мнением. Как
представляется, основное назначение мер уголовно-процессуального принуждения,
в первую очередь, это защита личности, ее прав. Нецелесообразно определять
задачи применения указанных мер, не ориентируясь на законодательство. Во главе
уголовного судопроизводства стоит ст.6 УПК РФ, а в приведенной точке зрения
положения данной нормы даже не звучат. Защита прав личности потерпевшего от
преступления достигается тем, что при применении мер пресечения обвиняемый не
препятствует осуществлению судопроизводства. Относительно обвиняемого,
защита обеспечивается самим порядком избрания и применения меры пресечения,
закрепленным в уголовно-процессуальном законодательстве.
Критерии нравственной допустимости применения мер уголовно-
процессуального принуждения, соотношение убеждения и принуждения – вот те
аспекты, на которые в первую очередь акцентируют внимание ученыепроцессуалисты, занимающиеся вопросами нравственности уголовного
судопроизводства.
А.В. Опалев отмечает, что применение мер уголовно-процессуального
принуждения должно быть нравственно допустимым. У нравственно допустимого
поведения он выделяет ряд особенностей:
1) нравственно допустимое поведение укладывается в рамки нравственности,
но вследствие действия объективных обстоятельств не являются идеальными с
точки зрения критерия морали. Когда мы говорим о нравственно допустимом
поступке или поведении, то, не отрицая его «нежелательного» характера, тем не
менее, признаем его нравственным.
2) нравственная допустимость устанавливает предел, границу за которой
начинается безнравственное. Критерием для определения этого предела являются не
субъективные аргументы, а совокупность объективных условий.
3) В содержании нравственно допустимого поведения очень важен
психологический аспект. Он заключается в понимании человеком того, что в
данных условиях именно такое поведение является единственно возможным, т.е. в
наибольшей степени отвечающим требованиям нравственности, позволяет человеку
обрести уверенность в правильности своих действий и в то же время не дает ему
возможности переступить черту, отделяющую допустимое поведение от
недопустимого.2
Развивая эту мысль, А.И. Антонов справедливо отмечает, что действия лица,
осуществляющего предварительное расследование должны соответствовать
и А. В. Опалева. – С.159-164.
1
Антонов, И. А. Указ. соч. – С. 125.
2
Профессиональная этика сотрудников правоохранительных органов: учебное пособие / под ред. Г. В. Дубова
78
определенным критериям, среди которых: наименьший ущерб, наиболее
благоприятные нравственные последствия, соблюдение интересов наибольшего
круга людей, соблюдение принципа разумной достаточности используемых
средств.1 Такие критерии, как думается, устанавливает уголовно-процессуальное
законодательство. Для применения каждой конкретной меры уголовнопроцессуального принуждения есть строго регламентированный порядок и
законодательно определенные основания. Таким образом, хотелось бы обратить
внимание на то, что нравственная обоснованность применения каждой
принудительной меры закрепляется в первую очередь в УПК РФ. Так, орган
дознания, следователь или прокурор вправе задержать лицо по подозрению в
совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде
лишения свободы, при наличии одного из следующих оснований: 1) когда это лицо
застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его
совершения; 2) когда потерпевшие или очевидцы укажут на данное лицо как на
совершившее преступление; 3) когда на этом лице или его одежде, при нем или в его
жилище будут обнаружены явные следы преступления. Также при наличии иных
данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления, оно
может быть задержано, если это лицо пыталось скрыться, либо не имеет
постоянного места жительства, либо не установлена его личность, либо если в суд
направлено ходатайство об избрании в отношении данного лица меры пресечения в
виде заключения под стражу (ст.91 УПК РФ).
Применительно к подозреваемому и обвиняемому, чья виновность
впоследствии получила подтверждение вступившим в законную силу судебным
приговором, тяготы и лишения, вызванные уголовно-процессуальным
принуждением в процессе доказывания, имеют еще и дополнительное нравственное
обоснование: совершив преступление, виновный сам спровоцировал уголовный
процесс, сам навлек на себя уголовное преследование, сам своими действиями
вызвал необходимость в доказывании и изобличении, которое немыслимо без
определенного принуждения. Реабилитация невинно осужденного, привлеченного к
уголовной ответственности, или арестованного влечет компенсационновосстановительные меры.2
С одной стороны, несомненно, что использование этих средств
правоохранительной деятельности вызвано объективными обстоятельствами. Без
применения мер правового принуждения невозможно эффективно бороться с таким
социальным злом, как преступность. С другой стороны так же очевидно, что эти
меры ущемляют личную свободу граждан, пусть даже и подозреваемых или
совершивших преступление. Сам по себе факт ограничения личной свободы
граждан, взятый вне социальных условий, не может быть признан положительным.
Но всякая оценка дается не абстрактным, а конкретным явлениям. Конкретноисторический подход признает вмешательство в личную жизнь граждан,
ограничение их свободы как в принципе негативное, но в то же время допускает
возможность и даже необходимость такого вмешательства для ограждения личных
1
Антонов, И. А. Указ. соч. – С. 121.
2
Москалькова, Т. Н. Указ. соч. – С. 39.
79
интересов или интересов других граждан, общества, государства от преступных
посягательств на них.1
Применение мер уголовно-процессуального принуждения всегда связано с
ограничением прав и свобод личности, причем ограничительные меры
применяются не только к подозреваемому или обвиняемому. Они могут
применяться и к лицам, по каким-либо причинам вовлеченным в сферу уголовного
судопроизводства, например, к потерпевшим или свидетелям. В соответствии со
ст.111 УПК РФ дознаватель, следователь, прокурор или суд в случаях,
предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством вправе применить к
потерпевшему, свидетелю и иным участникам уголовного судопроизводства
следующие меры процессуального принуждения: 1) обязательство о явке; 2)
привод; 3) денежное взыскание. В каждом подобном случае с неизбежностью
встает вопрос о соразмерности общественных, государственных и личных
интересов, о том насколько процессуальное принуждение отвечает нравственному
смыслу достижения целей уголовного процесса и выдержано с точки зрения
общечеловеческих представлений о справедливости. С одной стороны, гражданин,
который подвергается определенному государственному принуждению в сфере
уголовного судопроизводства, должен понимать, почему он обязан следовать
установленному законом предписанию или принуждению и в какой мере оно
соответствует нравственным устоям, принципам, требованиям. А с другой стороны,
должностное лицо, на которое государством возложена обязанность применять в
определенных случаях меры процессуального принуждения, должно осознавать
необходимость и нравственную обоснованность такого применения и, таким
образом, не только юридическую, но и моральную правоту своих действий по
отношению к другому человеку. От правильного разрешения этой этической
проблемы зависит формирование гражданского правосознания самых широких
слоев населения и правовой активности граждан и должностных лиц,
осуществляющих уголовно-процессуальное доказывание, иначе говоря, столпов, на
которых зиждется правопорядок в демократическом государстве.2 Прочным
нравственным обоснованием применения мер процессуального принуждения к
свидетелям и потерпевшим будет служить только защита прав личности в
уголовном судопроизводстве. В данном случае личности обвиняемого. Так, ст.179
УПК РФ закрепляет, что освидетельствование участников уголовного
судопроизводства проводиться с их согласия за исключением случаев, когда
освидетельствование необходимо для оценки достоверности их показаний. Если
органы предварительного расследования будут иметь возможность применять меры
уголовно-процессуального принуждения только к обвиняемому, то это будет
нарушением равноправия сторон в уголовном судопроизводстве, и соответственно
прав самого обвиняемого.
Таким образом, можно заключить, что применение мер уголовно-
процессуального принуждения в порядке, установленном законом, будет
нравственно обоснованным, поскольку данный процессуальный институт служит
и А. В. Опалева. – С.154.
1
Профессиональная этика сотрудников правоохранительных органов: учебное пособие / под ред. Г. В. Дубова
2
Москалькова, Т. Н. Указ. соч. – С. 35-36.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]