Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Мир, полный демонов наука – как свеча во тьме

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Максвелл и ботаны ˙ 471
теорию относительности Эйнштейна, E=mc2, и привела к дру­гим ценным открытиям. Эксперименты, приуготовившие тео­рию относительности, убедительно опровергли идею эфи­ра — среды, в которой распространяются электромагнитные волны (об этом Эйнштейн писал в знаменитой статье, отры­вок из которой я привожу в главе 2). Волны распространяются сами по себе. Переменное электрическое поле порождает маг­нитное поле, переменное магнитное поле порождает электри­ческое. Так и поддерживают друг друга — в пустоте.
Многих физиков отмена «светоносного» эфира повергла в панику. Им требовалась какая-то механическая модель, что­бы объяснить, приблизить к пониманию, рационализировать эту странную мысль — распространение световых волн в ваку­уме. Эфир служил подпоркой, помогая осваивать области, где привычный нам здравый смысл перестает действовать. Вот как пишет об этом физик Ричард Фейнман:
Ныне мы яснее понимаем, что важны сами уравнения,
а не положенная в их основу модель. Мы вправе задавать
один лишь вопрос: верны эти уравнения или нет. Ответ нам
дают эксперименты, а уравнения Максвелла подтверждены
бесчисленными экспериментами. Даже убрав леса, кото-
рые понадобились Максвеллу, чтобы выстроить это здание,
мы убедимся, что дивная постройка вполне способна сто-
ять сама по себе.
Но что же такое эти переменные магнитные и электриче­ские поля, охватывающие все пространство? Что значат эти и ? Нам куда ближе представление о вещах, соприкасающих­ся, толкающихся, тянущих друг друга, чем о каких-то полях, которые будто по волшебству двигают предметы на расстоя­нии, и уж вовсе чужды обычному разумению математические абстракции. Фейнман, однако, напоминает: бытовое восприя­тие «солидных физических реалий» — берешь, скажем, кухон­ный нож в руку и держишь — с физической точки зрения оши­бочно. Что мы подразумеваем под физическим контактом? Что на самом деле происходит, когда берешь в руки нож, тол-
472 ˙ Мир, полный демонов
каешь качели, давишь на водяной матрас, и по нему пробегают волны? Глубинное исследование показывает, что физического контакта в привычном смысле слова нет: электрические заря­ды в руке влияют на электрические заряды рукояти ножа, каче­лей, водяного матраса, и это влияние взаимно. Вопреки повсе­дневному опыту и здравому смыслу даже тут речь идет исклю­чительно о взаимодействии электрических полей. Напрямую ничто ни с чем не соприкасается.
Никто из ученых не пускается в свой нелегкий путь, одержи­мый страстью побороть здравый смысл и заменить его какими­нибудь математическими абстракциями, понятными лишь парочке теоретиков. Нет, ученые люди, как и все, начинают со стандартных, подсказанных здравым смыслом и удобных представлений. Вот только природа не желает подстраиваться под наше удобство. И как только мы перестаем требовать, что­бы природа вела себя как полагается, а вместо этого с откры­тым и непредвзятым разумом всмотримся в природу, выяснит­ся, что наш «здравый смысл» тут неприменим. Почему? Потому что наши представления о природе — и унаследованные, и бла­гоприобретенные — складывались в те миллионы лет, когда наши предки были собирателями и охотниками. Они могли положиться на здравый смысл, ибо жизнь собирателей и охот­ников никак не зависит от теории переменных электрических и магнитных полей. За незнание уравнений Максвелла эволю­ция наказаний не предусматривала. В наше время все обстоит по-другому.
Уравнения Максвелла показывают, что быстро меняющее­ся электрическое поле (большое ) порождает электромагнит­ные волны. В 1888 г. немецкий физик Генрих Герц провел экс­перимент и обнаружил новый вид излучения — радиоволны. Семь лет спустя кембриджским ученым удалось передать радиосигнал за километр. В 1901 г. итальянец Маркони уже общался с помощью радиоволн с другим берегом Атлантиче­ского океана.
Экономическими, культурными, политическими связями, которые пронизывают весь современный мир, от радиовышки
Максвелл и ботаны ˙ 473
к радиовышке, а также радиорелейными линиями и спутни­ками связи мы обязаны гениальному решению Максвелла: включить в уравнения для вакуума ток смещения. Отсюда же родом и телевидение, с его не всегда удачными наставлениями и развлечениями, и радар, сыгравший решающую роль в Бит­ве за Британию
79
и в конечном поражении нацистов (тот маль­чик-ботан, не вписывавшийся в свою среду, дотянулся в буду­щее и спас потомков своих насмешливых одноклассников). Отсюда же — навигационная система самолетов, кораблей и ракет, радиоастрономия и поиски внеземного разума, все­возможные применения электричества, микроэлектроника.
Более того, разработанная Фарадеем и Максвеллом теория поля оказала огромное влияние на концепцию атомного ядра, на квантовую механику и представление о тонкой структуре материи. Объединив электричество, магнетизм и свет во вза­имосвязанных математических уравнениях, Максвелл вдохно­вил физиков на дальнейшие поиски единства физического мира в целом. Отчасти эти усилия объединить все силы, в том числе гравитацию и ядерные взаимодействия, оказались успешными, отчасти еще только начинаются. Максвелла с полным правом можно именовать родоначальником физики новой эры.
Современные представления о безмолвном мире, где рабо­тают просчитанные Максвеллом вектора переменного элек­трического и магнитного поля, Ричард Фейнман подытожива­ет в следующих словах:
Попытаемся вообразить, как выглядят электрическое и маг-
нитное поле в данный момент, в пространстве этого лекци-
онного зала. Прежде всего, здесь действует постоянное маг-
нитное поле, происходящее от потоков внутри Земли. Это
постоянное магнитное поле Земли. Далее нерегулярные,
почти статичные электрические поля, порождаемые трени-
ем людей о сидения, соприкосновением рукавов с подлокот-
никами кресел.
Другие магнитные поля возникают из-за колеблющих-
ся токов в электропроводке. Эти поля изменяются с часто-
474 ˙ Мир, полный демонов
той 60 циклов в секунду синхронно с генератором на элек­тростанции на плотине Гувера. Интереснее электрические и магнитные поля, меняющиеся с гораздо большей часто­той. Например, пока луч света проходит от окна до пола и от стены к стене, на его пути возникают крошечные элек­трические и магнитные поля, движущиеся со скоростью 300 000 км / с. Существует также инфракрасное излучение — от теплых тел к холодной доске. И не будем забывать ультра­фиолетовые лучи, рентгеновские лучи и радиоволны — все они проходят сквозь эту комнату.
Через помещение проходят электромагнитные волны, несущие музыку джаз-банда. Другие волны, модулируемые цепочкой импульсов, передают картины событий, кото­рые происходят в других частях света, или демонстрируют, как воображаемая таблетка аспирина растворяется в вооб­ражаемом желудке. Чтобы доказать реальность этих волн, всего-то и требуется — включить электронное оборудова­ние, которое превратит их в картины и звуки.
Если мы углубимся в детали, пытаясь анализировать малей-
шие колебания, то вспомним и о малюсеньких электромагнит­ных волнах, которые доносятся к нам с огромного расстояния. Сейчас тут имеются, например, маленькие всплески, гребни которых разделены десятками сантиметров, а явились они, преодолев миллионы километров, с борта космического кораб­ля «Маринер», который только что прошел мимо Венеры. Эти сигналы передают информацию о планетах (информацию, которая, в свою очередь, получена из электромагнитных волн, движущихся от планет к космическому кораблю).
И есть совсем незаметные электрические и магнитные поля,
порожденные волнами, которые возникли миллиарды лет тому назад в дальних галактиках, в неведомых уголках Вселенной. Мы установили это, «заполнив пространство прослушкой» — построив антенны величиной с этот зал. С их помощью были обнаружены радиоволны из тех районов Вселенной, кото­рые недоступны для крупнейшего оптического телескопа.
Максвелл и ботаны ˙ 475
Да и функция оптических телескопов сводится все к тому же улавливанию электромагнитных волн. «Звезды» — экстраполя­ция той единственной физической реальности, с который мы соприкасаемся: мы вычисляем их, тщательно изучая сложней­шие колебания электрических и магнитных полей, достигаю­щих Земли.
И список можно продолжить: поля, порожденные ударив­шей в десятках километров от нас молнией, поля заряженных космических частиц, проносящихся через комнату, и многое, многое другое. Какая сложная штука — окружающее нас элек­трическое поле!
Если бы королева Виктория созвала своих советников и министров и распорядилась срочно изобрести радио и теле­видение, едва ли кто-нибудь из них мог бы предугадать, какой путь поведет от открытий Ампера, Био
80
, Эрстеда и Фарадея, четырех векторных уравнений и решения сохранить ток заме­щения в вакууме. Полагаю, в 1860 г. проект «Вестминстер» не осуществился бы. А тем временем, сам по себе, руковод­ствуясь лишь любопытством и почти ни гроша не стоя влас­тям, ботан набрасывал свои формулы и даже не догадывал­ся, к какому технологическому прорыву они приведут. Застен­чивый, не умеющий вести себя в обществе мистер Максвелл вряд ли замахнулся бы на «общественно полезные» изо­бретения, а решись он, правительство разъяснило бы ему, над чем следует работать, а над чем не стоит, и не помогло бы его исследованиям, а сорвало бы их.
Но под конец жизни Максвелл и впрямь удостоился аудиен-
ции у королевы Виктории.
Он готовился к этой встрече с большим волнением, при­кидывал, как объяснить научные загадки непосвященному, но королева не слишком-то заинтересовалась, и аудиенция вскоре закончилась. Максвелл так и не удостоился рыцарско­го звания, как и четверо других его великих современников — Майкл Фарадей, Чарльз Дарвин, Поль Дирак
82
Крик Эддингтону
. Лайелю83 Кельвину84, Дж. Дж. Томсону85, Резерфорду86,
87
и Хойлу в этом отношении повезло больше. Макс-
81
и Фрэнсис
476 ˙ Мир, полный демонов
велла нельзя было даже упрекнуть в разногласиях с Англикан­ской церковью: он был полностью привержен тогдашнему тра­диционному христианству, многих даже превосходил набожно­стью. Наверное, все дело в том, что он — ботан.
Средства массовой информации, эти орудия просвещения и развлечения, которые обязаны Джеймсу Клерку Максвел­лу своим существованием, ни разу, насколько мне известно, не запустили даже мини-сериала, посвященного жизни и дея­тельности их благодетеля. А попробуйте-ка вырасти в Амери­ке и ничего не узнать о жизни и делах Дэви Крокетта
89
Кида
или Аль Капоне!
88
, Билли
Максвелл рано женился, но в этом браке не было детей, вероятно, и любви особой не было: вся страсть Максвелла сосредотачивалась на ученых занятиях. Этот пророк новой эпо­хи скончался в 1879 г., не дожив до 47 лет. Популярная культура почти забыла его имя, но его увековечили астрономы, с помо­щью радара открывающие иные миры: его именем названа высочайшая горная цепь на Венере. Обнаружили ее, посылая с Земли радиоволны, которые отражаются от Венеры и порож­дают еле слышное эхо.
Не прошло и ста лет с тех пор, как Максвелл предсказал суще­ствование радиоволн, а мы уже начали поиск радиосигналов от инопланетных цивилизаций. С тех пор мы провели нема­ло поисков (кое о каких я уже рассказывал) в надежде обнару­жить переменные электрические и магнитные поля, преодо­левающие огромные межзвездные пространства. Их могли бы посылать разумные существа, которые совершенно не похожи на нас внешне и биологически, но и в их истории случился свой Джеймс Клерк Максвелл.
В октябре 1992 г. в пустыне Мохаве и в Пуэрториканской карс товой долине начались многообещающие, упорные, все­охватывающие поиски внеземного разума (проект SETI). Впер­вые такая программа организована и осуществляется NASA. В течение десяти лет предстояло изучить весь небосвод: небы-
Максвелл и ботаны ˙ 477
валая доныне плотность проверки и чувствительность прибо­ров. Если хоть с одной планеты, вращающейся вокруг любой из 400 млрд звезд галактики Млечного пути, кто-нибудь посы­лает нам радио сигнал, у нас появился шанс услышать этот голос.
Но не прошло и года, как конгресс прекратил финансиро­вание. Проект SETI — не первоочередной важности, не так уж интересен, а денег съедает много. Но ведь каждая цивилиза­ция в человеческой истории жертвовала часть своих ресурсов на разгадку величайших тайн Вселенной, и трудно вообразить более существенную тайну, чем вопрос, одиноки ли мы во Все­ленной. Подобный сигнал — даже если мы никогда не сможем расшифровать его содержание — раз и навсегда изменит наши представления о Вселенной и о самих себе. А уж если бы мы смогли разобрать послание технологически продвинутой циви­лизации, то и практическую пользу получили бы неизмери­мую. Проект SETI вовсе не был узкоспециальной программой, он пользовался поддержкой и научного сообщества, и популяр­ной культуры. Все были, по вполне понятным причинам, заин­тересованы, очарованы этим поиском. И не такая уж дорогая это затея — достаточно сократиться на один военный верто­лет в год.
Если уж члены конгресса переживают за бюджет, почему бы им не присмотреться к Министерству обороны: Советский Союз канул в вечность, холодная война закончилась, а на обо­рону все еще уходит, с учетом всех статей, свыше $300 млрд в год. (И немало других программ способствуют обогащению тех же отраслей, которые и без того не бедствуют.) Вполне воз­можно, потомки, оглядываясь на наши времена, удивятся этой нелепости: технологии позволяют нам найти другие цивили­зации, а мы остаемся глухими и слепыми, потому что вбухи­ваем все средства в системы защиты от уже несуществующе­го противника*.
Дэвид Гудстейн, физик из Калифорнийского технологиче­ского, пришел к интересному выводу: веками научное знание
* Проект SETI ненадолго реанимировали за счет частных пожертвований в 1995 г. — под весьма уместным названием «проект “Феникс”».
478 ˙ Мир, полный демонов
распространялось по экспоненте, и в дальнейшем такое раз­витие невозможно, иначе все жители планеты превратятся в ученых, а тогда уж точно рост остановится. Дэвид считает, что именно по этой причине, а не в силу какого-то фундамен­тального отвращения к науке, в последние десятилетия рост ее финансирования ощутимо замедлился.
Но меня беспокоит также и распределение финансирова­ния. Отказ от SETI вполне может оказаться тревожным симп­томом общей тенденции. Правительство и раньше побужда­ло Национальный научный фонд заняться поддержкой техно­логий, инженерного дела, практического применения науки вместо фундаментальных исследований. Конгресс предлагал покончить со всеамериканскими геологическими изыскания­ми, урезать финансовую помощь тем, кто изучает хрупкую эко­логию Земли. Помощь NASA в новых исследованиях и анализе уже полученных данных все более сокращается. Молодые уче­ные не то что не получают грантов — они уже и работу найти не могут.
Замедлились в последние годы и промышленные исследова­ния за счет американских корпораций. В тот же период и пра­вительство решило сэкономить за счет исследований и внед­рения открытий (в 1980-е гг. растут только расходы на воен­ную науку и технику). Первое место по ежегодным расходам на гражданскую науку и развитие технологий ныне занимает Япония. В таких сферах, как компьютеры, телекоммуникации, освоение воздушного пространства, роботехника и научная аппаратура, США теряют свою долю экспорта, а японцы нара­щивают. Одновременно США проиграли состязание с Японией по большинству полупроводниковых технологий, сократился наш сегмент рынка цветных телевизоров и видеомагнитофо­нов, фонографов, телефонных аппаратов, станков.
Фундаментальное исследование предполагает возможность удовлетворить любознательность ученых, свободно вопрошать природу и не спешить с осуществлением конкретной практи­ческой цели, но искать знание ради знания. Разумеется, уче­ным именно этого и хочется. Это их любимое занятие, ради
Максвелл и ботаны ˙ 479
такой свободы следовать за своим «нюхом» многие и идут в науку. Однако поддержать такие исследования — в интере­сах общества. На этом пути совершаются крупнейшие откры­тия во благо всего человечества. Стоит задуматься, не окажут­ся ли несколько крупных, амбициозных научных программ более выгодным вложением, чем множество локальных.
Нам редко удаются умышленные открытия, полезные для экономики или повышающие безопасность человече­ского существования. Зачастую для таких открытий как раз и не хватает фундаментальных знаний. Зато если мы занима­емся разнообразными исследованиями природы, тут-то и нахо­дятся всевозможные практические применения, о каких мы и не мечтали. Не всегда, разумеется, но достаточно часто.
Давать деньги человеку вроде Максвелла — с виду глупо, это значило бы поощрять «праздное любопытство» науки. Прак­тически мыслящие законодатели такого не одобрят. Расточать нацио нальные средства на гранты, чтобы эти ботаны с их нико­му непонятным сленгом предавались любимым хобби, а тем вре­менем важнейшие государственные задачи останутся нерешен­ными?! В такой перспективе понятно, почему некоторые счита­ют ученых еще одной группой давления, лобби, которое хочет одного: побольше грантов, чтобы умникам не пришлось тяжко трудиться или искать средства на пропитание.
Максвелл и думать не думал о радио, радаре и телевидении, когда набрасывал фундаментальные уравнения электромагне­тизма; Ньютон и не мечтал о космических полетах или спут­никах связи, когда всматривался в движение Луны; Рентген исследовал таинственное излучение — настолько странное, что он именовал его Х-лучами, — не держа в уме возможно­сти медицинской диагностики; Кюри не искала способ лечения рака, когда по крупицам добывала радий из урановой руды; Флеминг, едва завидев, что на плесени не размножаются бак­терии, не сообразил сходу, что теперь-то он спасет миллионы жизней антибиотиками; Уотсон и Крик не рассчитывали разо­браться с генетическими недугами, когда ломали себе голову над рентгеновской дифрактометрией ДНК; Роуленд и Молина,
480 ˙ Мир, полный демонов
когда начали изучать роль галогенов в фотохимии стратосфе­ры, не знали, что придут к выводу: фреон губит озоновый слой.
Члены конгресса и другие политические лидеры время от времени прямо-таки не могут удержаться и не пошутить насчет диковинных научных фантазий, на которые у пра­вительства еще и денег просят. Даже такой умный сенатор, как Уильям Проксмайр, выпускник Гарварда, учредил премию «Золотое руно» и награждал ею те научные проекты, которые считал напрасной тратой денег, — этой участи не избежал и проект SETI. Перенести бы такой подход на другие времена, другие страны: «Золотое руно» мистеру Флемингу — додумал­ся же изучать плесень на вонючем сыре. И той польке, кото­рая перекопала тонны руды из Центральной Африки в поисках вещества, светящегося в темноте. Не забудем и мистера Кепле­ра — он вслушивается в гармонию сфер.
Подобные открытия и множество других, облагодетельство­вавших нашу эпоху, — да некоторым из них мы просто жиз­нью обязаны! — были сделаны учеными, которым предоста­вили возможность исследовать фундаментальные проблемы Вселенной или то, что казалось наиважнейшим самим иссле­дователям и их коллегам. Япония в последние два десятиле­тия находит великолепное применение — но чему? Выводам из все тех же фундаментальных исследований, попыткам про­никнуть в самую суть природы. Так мы приобретаем новое зна­ние — и лишь потом ему находится практическое применение.
Со своей стороны, ученые обязаны, особенно когда запра­шивают большие суммы, ясно и честно объяснить, за каким знанием они гонятся. Суперпроводящий суперколлайдер (SSC) стал бы главным на Земле прибором для исследования тонкой структуры вещества и состояния ранней Вселенной. По оцен­кам, на него требовалось затратить от $10 млрд до $15 млрд. Израсходовав $2 млрд, конгресс в 1993 г. прикрыл проект. Ни нашим ни вашим. Но в данном случае, как я полагаю, зло­вещую роль сыграл не упадок интереса к науке. Просто вряд ли кто в конгрессе понимал, зачем нужны высокоскоростные кол­лайдеры. В качестве оружия не годятся. Вообще никакой прак-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]