Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Механизм правового регулирования уголовно-правовые отношения. Монография
.pdf
указания на конкретные последствия деяния, их размеры, способы совершения
деяния, а также форму вины, цель и мотив преступной деятельности.
К сожалению, в настоящее время подобные факторы определяются подзаконными нормативными актами, причем как федерального, так и регионального уровня, поскольку административное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. И эти сферы не имеют
четких границ.
Верховный Суд РФ в постановление Пленума от 18 октября 2012 г. № 21
«О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в
области охраны окружающей среды и природопользования»1 подтвердил наличие обозначенной нами проблемы и предпринял попытку устранить отдельные
вопросы коллизии охранительных норм уголовного и административного законодательства.
В п. 14 данного постановления Пленум перечислил нормативные акты,
определяющие правила охоты2, и воспроизвел туманную формулировку ч. 5
ст. 23 Федерального закона «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о
внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», согласно которой высшим должностным лицом субъекта Российской Федерации (руководителем высшего исполнительного органа государственной
власти субъекта Российской Федерации) определяются виды разрешенной охоты и параметры осуществления охоты в соответствующих охотничьих угодьях.
Неудачность предложенной формулы состоит в том, что в ней названы
только нормативные акты, которые и без того известны правоприменителю, но
при этом не определены конкретные правомочия участников правового регулирования и их компетенция своими решениями создавать уголовно-правовые последствия.
Вторая часть проблемы, как было отмечено выше, состоит в качестве уголовно-правовой нормы, как необходимого условия четкого отграничения преступления от иных деликтов.
В этом отношении Суд пошел двумя путями. Во-первых, в п. 9 постановления № 21 конкретизировал отдельные признаки уголовной ответственности
2010 г. № 512 (ред. от 06.08.2015) «Об утверждении правил охоты»; постановление Совета Министров РСФСР от 10 октября 1960 г. № 1548 «Об утверждении положения об охоте и охотничьем хозяйстве в РСФСР»; приказ Главного управления охотничьего хозяйства и заповедников при Совете
Министров РСФСР от 4 января 1988 г. № 1 «Об утверждении типовых правил охоты» (применяемые
в той части, в которой они не противоречат Федеральному закону «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»).
1
Российская газета. № 251 от 31 октября 2012 года.
2
Приказ Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 16 ноября
101
за незаконную охоту, предусмотренную п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ, которая
наступает при наличии крупного ущерба. По мнению Пленума, «Причиненный
незаконной охотой ущерб относится к крупному исходя не только из количества и стоимости добытых, поврежденных и уничтоженных животных, но и с
учетом иных обстоятельств содеянного, в частности экологической ценности,
значимости для конкретного места обитания, численности популяции этих животных. Крупным является ущерб, причиненный, например, отстрелом лося,
благородного оленя (марала, изюбря), овцебыка, бурого и белогрудого (гималайского) медведя».
Второй путь — конкретизация признаков административного правонарушения. Так, в п. 14 указанного постановления Суд описал содержание объективной стороной состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 8.37 КоАП РФ. По его мнению, это «нарушение правил охоты, то
есть требований к осуществлению охоты и сохранению охотничьих ресурсов на
всей территории Российской Федерации, в частности нахождение физических
лиц в охотничьих угодьях с орудиями охоты и (или) продукцией охоты, собаками охотничьих пород, ловчими птицами без соответствующего разрешения.
Такие действия подлежат квалификации по части 1 статьи 8.37 КоАП РФ в случае, если они не содержат признаков преступления, предусмотренного статьей 258 УК РФ».
Надо отметить, что решение коллизионных проблем посредством судебного толкования сложно в исполнении. Чтобы выявить каждый законодательный просчет надо систематизировать и анализировать судебные ошибки. Такая
процедура занимает продолжительное время и усугубляет законность юридической практики. Более того, результаты такой деятельности не несут в себе законодательных решений коллизии и не могут исправить объективные просчеты
законодателя, поскольку компетенция Верховного Суда РФ состоит только в
даче разъяснений по вопросам судебной практики (ст. 127 Конституции РФ).
Однако в науке уголовного права встречаются и противоположные точки
зрения. К примеру, К.А. Волков, утверждая, что невозможно «обеспечить всестороннее регулирование уголовных правоотношений только с помощью закона»1, сделал более радикальное предложение — ввести в правовой обиход судебный прецедент2.
ний: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Иркутск, 2002. С. 9.
ния высшего судебного органа по конкретному уголовному делу, содержащие правовую норму.
1
Волков К.А. Судебный прецедент и его роль в регулировании уголовно-правовых отноше-
2
Под судебным прецедентом автор предлагает понимать официально опубликованные реше-
102
По мнению автора, он должен выполнять в механизме регулирования
уголовно-правовых отношений следующие функции: обеспечивать единообразное применение норм уголовного закона; разрешать юридические коллизии;
содействовать преодолению пробелов в уголовном праве; воплощать в жизнь
нормы «живого уголовного права».
Его поддерживает другой автор — И.Н. Вишневецкая. По ее мнению,
разъяснения Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики (представляется, что автор имела в виду постановление его Пленума) могут содержать
нормативные предписания, которыми, правда, не могут устанавливаться или
отменяться уголовно-правовые запреты. В них могут содержаться «лишь конкретизирующие и детализирующие уголовно-правовые запреты положения, без
которых единообразное понимание и применение уголовного закона практически невозможно, что и позволяет рассматривать их в качестве дополнительных
(производных от закона) источников уголовного права»1.
Предложения, конечно, интересные, но, к сожалению, авторы не объяснил — насколько их идеи соответствуют принципу господства права (термин
применяется в государствах англо-американской правовой семьи, где и развит
прецедентный подход к регулированию общественных отношений), отраженному в отечественном уголовном праве в ст. 3 УК РФ в виде принципа законности.
Напомним, что в ее первой части без каких-либо оговорок (поскольку это
принцип) определено: «Преступность деяния, а также его наказуемость и иные
уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом».
Поэтому российское уголовное законодательство должно стремиться не к
заимствованию (рецепции) иностранных взглядов на правовое регулирование,
которые и в обозначенных странах уходят в прошлое, уступая место в уголовно-правовой охране статутам (законам)2, а к его совершенствованию посредством отказа от чрезмерной лаконичности норм УК РФ. Для этого законодателю как раз и надо руководствоваться принципом законности, определяя в диспозициях охранительных норм все необходимые и достаточные признаки
преступности и наказуемости деяний, не взирая на то, что они содержатся и в
других нормативных актах.
Подводя итог рассмотрению роли нормы права в уголовном правоотношении, следует отметить:
Дис…канд. юрид. наук. М., 2008. С. 9.
И.Д. Козочкина. М.: Омега-Л, ИМПЭ им. Грибоедова, 2003. С. 11–13.
1
Вишневецкая И.Н. Практика и ее роль в механизме уголовно-правового регулирования:
2
См.: Уголовное право зарубежных стран. Общая часть: Учебное пособие / Под ред.
103
1. Основное отличие охранительных норм уголовного права от регулятивных состоит в том, что первые выполняют ограничительную функцию. Их
предписания отграничивают дозволенное и (или) правовое поведение от противоправного.
За нарушение таких запретов в охранительных нормах предусмотрены
уголовно-правовые санкции. При этом следует отметить, что современная тенденция их развития идет по пути расширения правовых средств воздействия на
негативные общественные отношения.
Начало ее практического воплощения в Уголовном кодексе положил Закон от 27 июля 2006 г. № 153-ФЗ, которым был создан новый институт иных
мер уголовно-правового характера (раздел VI). В настоящее время на уровне
законотворческой деятельности и науки уголовного права идут активные поиски путей его развития.
Так, в 2012 г. существенной корректировке подверглись принудительные
меры медицинского характера, постоянно расширяется сфера применения конфискации имущества.
Среди наиболее заметных теоретических работ этого направления следует отметить диссертационное исследование А.А. Павловой. Автор предлагает
расширить институт иных мер уголовно-правового характера мерами: обеспечения безопасности и превентивно-воспитательного характера1.
Создание столь сложной системы средств государственного воздействия
на лиц, совершивших преступления, в свою очередь, потребует и более четкой
дифференциации уголовной ответственности. В качестве примера следует указать ст. 264 УК РФ «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации
транспортных средств» (в редакции Федерального закона от 13.02.2009
№ 20-ФЗ). Можно спорить о законности подхода к регулированию ответственности за указанные деяния2, но в социальном плане он оправдан и соответствует выше обозначенной тенденции.
Ее общие требования — гипотезы и диспозиции охранительных норм
должны содержать все без исключения критерии преступности деяния и условия их применения к конкретным социальным конфликтам.
тореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2011 С. 7–8.
определенного круга субъектов уголовного правоотношения — лиц, управлявших транспортным
средством в состоянии опьянения, в то время как ст. 23 УК РФ такого подхода не предусматривает.
1
Павлова А.А. Иные меры уголовно правового характера как институт уголовного права: Ав-
2
Законодатель установил повышенную уголовную ответственность для индивидуально не-
104
2. Следует поддержать точку зрения Ю.О. Чугунова о том, что «связь
нормы права и правоотношения представляет собой функциональногенетическую зависимость»1.
Действительно, норма права и правоотношение неразрывны и представляют сущность права в его объективно-субъективном смысле. Норма права
представляет его объективную составляющую, а правоотношение — соответственно, субъективную.
2. При рассмотрении обозначенных элементов через призму уголовноправового регулирования можно сделать вывод — они не равнозначны по своему вкладу в механизм его реализации.
Доминанта принадлежит норме уголовного права. Именно она определяет
субъективные права и юридические обязанности участников уголовного правоотношения. А чем полнее они будут сформулированы в диспозиции охранительной нормы, чем определеннее выражен в ее гипотезе юридический факт, тем содержательнее будет и правоотношение. Следовательно, и полнее будет реализован принцип справедливости уголовной репрессии в отношении виновных.
3.2. Правоотношения в механизме реализации
функций уголовного права
Проблема понимания правовой функции достаточно хорошо изучена как
в общей теории права, так и в отраслевой правовой науке. В частности, Т.Н.
Радько, рассматривая данный вопрос, приходит к выводу, что функция права
«характеризует направление необходимого воздействия права на общественные
отношения, т. е. такого воздействия, без которого общество на данном этапе
развития обойтись не может» и далее — «функция выражает наиболее существенные, главные черты права и направлена на осуществление коренных задач, стоящих перед правом на данном этапе его развития»2.
Уголовное право главным образом призвано выполнять охранительную
функцию. Именно под нее выстроена система и содержание уголовного законодательства. Но эта функция, будучи доминирующей, не является единственной. Есть и другие, но они по отношению к охранительной функции носят
вспомогательный характер, подчинены ей.
М., 2004. С. 10.
2005. С. 394–395.
1
Чугунов Ю.О. Норма права и правоотношение (вопросы теории): Дис. … канд. юрид. наук.
2
Радько Т.Н. Теория государства и права: Учебник для вузов. М.: Академический Проект,
105
Представляется, что в качестве такой вспомогательной функции и следует
рассматривать как раз регулятивную функцию.
Высказанная автором точка зрения имеет своих сторонников среди теоретиков уголовного права. Так, Ю.И. Ляпунов и А.Ф. Истомин совершенно справедливо отмечают: «…отрасль права, лишенная регулятивного, организующего
начала, — это социальная бессмыслица»1. И далее применительно к уголовноправовому регулированию: «…уголовное право, лишенное специфического
предмета регулирования, утрачивает всякую возможность реализовать свою
охранительную функцию, решить задачи, которые перед ним поставил законодатель …» как перед одним из важнейших инструментов «упорядочения определенных социальных связей»2.
Утверждение о наличие в уголовном праве регулятивной функции бесспорно. Однако оно носит общий характер и при его детализации, в свою очередь, возникают разногласия по вопросу предмета правового регулирования.
Одни авторы полагают, что уголовное право «регулирует не какие-то
особые общественные отношения, не просто часть общественных отношений,
складывающихся в обществе между людьми, но именно их правовые отношения»3. Другие (С.И. Никулин) высказывают суждение, что уголовное право регулирует только отношения, вытекающие из правомерного поведения лица4.
Третьи (Д.И. Аминов и В.И. Гладких) утверждают, что регулятивная функция
уголовного права состоит исключительно в регулировании уголовно-правовых
отношений, возникающих при совершении преступления5. Высказывается также точка зрения (В.П. Ревин) о том, что регулятивная функция уголовного закона, проявляющаяся в воздействии на поведение людей уголовно-правовых
предписаний с целью формирования законопослушных форм поведения…6
Мы полагаем, что если охранительные отношения связаны с применением или исполнением норм УК РФ уполномоченными должностными лицами
органов предварительного расследования и судьями, а также использованием
управомочивающих норм гражданами (например, положений о необходимой
Юрист, 1997. С. 16.
ские проблемы теории): Учебное пособие. М.: Изд-во НИИ МВД РФ, 1992. С. 60.
С.И. Никулина. М.: Норма, 2007. С. 5.
дова. М., 2002. С. 7.
2016. С. 17.
1
Уголовное право. Общая часть. Учебник / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М.: Новый
2
Там же. С. 16.
3
Романов А.К. Уголовно-правовое регулирование общественных отношений (методологиче-
4
Уголовное право. Общая и особенная части: Учебник для вузов / Под ред. М.П. Журавлева и
5
Аминов Д.И., Гладких В.И. Уголовное право России (Общая часть) / Под ред. А.А. Магоме-
6
Уголовное право России. Общая часть: Учебник / Под ред. В.П. Ревина. М.: Юстицинформ,
106
обороне), то регулятивные правоотношения реализуются в рамках регулятивной функции уголовного права в позитивном виде. Они, в частности, связаны с
развитием уголовного законодательства. Так, например, в порядке исполнения
предписания примечания № 2 к ст. 228 УК РФ Правительство РФ своим постановлением утвердило крупный и особо крупный размеры наркотических
средств и психотропных веществ для целей настоящей статьи, а также статей 228.1 и 229 УК РФ1.
Действительно, регулятивная функция уголовного права выражена не в
регулировании общественных отношений, т. е. создании необходимого для
жизнедеятельности общества правового поля, а обращена как бы во внутрь уголовного закона, определяя необходимые положения для реализации охранительной функции. Классическое же проявление регулятивного предназначения
современного уголовного права ограничено отдельными институтами Общей
части УК РФ, например, положениями главы 8, в которой определены обстоятельства, исключающие преступность деяния (в этом отношении непосредственное отношение к предмету нашего исследования имеют регулятивные
нормы ст. 37–39 УК РФ).
К подобным отношениям можно отнести и отношения, вытекающие из
обязанности суда назначить виновному справедливое наказание, соответствующее санкции инкриминируемой нормы статьи Особенной части УК РФ, а
также положениям главы 10 УК РФ («Назначение наказаний») и обязанности
виновного отбыть его.
В целом можно подтвердить существующую в различных литературных
источниках позицию о том, что особая роль регулирования в уголовном праве
заключается не в упорядочении общественных отношений, а в обеспечении (создании условий) реализации охранительной и карательной функций, т. е.
охране уже существующих как объективных (модельных, идеальных), так и
субъективных (реальных, конкретных) правоотношений.
При этом мы отрицаем существование уголовно-правового регулирования в широком его понимании как упорядочения общих (модельных) общественных отношений. Это прерогатива регулятивных отраслей права.
и психотропных веществ, а также значительного, крупного и особо крупного размеров для растений,
содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих
наркотические средства или психотропные вещества, для целей статей 228, 228.1, 229 и 229.1 Уголовного кодекса Российской Федерации: Постановление Правительства РФ от 01.10.2012 № 1002
(ред. от 29.07.2017) // Собрание законодательства РФ. 2012. № 41. Ст. 5624.
1
Об утверждении значительного, крупного и особо крупного размеров наркотических средств
107
Однако в Особенной части УК РФ есть и нормы, которые выполняют
двойственную функцию. С одной стороны, они являются охранительными, поскольку содержат запреты совершения вполне конкретных деяний и соответствующие санкции за нарушение определенных запретов. С другой — эти нормы охраняют такие общественные отношения, которые не имеют правовой основы в регулятивных отраслях права. В связи с этим полагаем, что данные
нормы и можно определить как регулятивные, поскольку, определяя рамки запрещенного, они тем самым обозначают и сферу правомерного. К числу подобных норм можно отнести ст. 132 УК РФ, так как в нашем законодательстве отсутствует определенный порядок осуществления действий сексуального характера. Изначально они нормативно не запрещены. В этом отношении уголовный
закон выполняет регулятивную функцию, отделяя дозволенное от наказуемого.
Выделение регулятивной составляющей в охранительном поле уголовного закона имеет существенную практическую нагрузку. Она состоит в том, что
надо более четко (максимально однозначно) уголовно-правовыми средствами,
используя соответствующую нормативную терминологию определять базовые
признаки указанных деяний. Это позволит юристам-практикам без судебного
толкования Пленумом Верховного Суда РФ1 терминов, составляющих диспозицию нормы применять ее на практике.
В качестве примера можно привести УК Испании, в котором подобная
детализация сексуального злоупотребления, данная в диспозиции ч. 1 ст. 182,
позволяет применять ее положения без дополнительных разъяснений2.
Все отмеченное выше позволяет сделать вывод о том, что главное предназначение регулятивных начал в уголовном праве не упорядочивать позитивные общественные отношения, а определять критерии уголовной ответственности и условия ее реализации. Следовательно, такую функцию необходимо рассматривать в комплексе с охранительной как регулятивно-охранительную.
Но при этом данная объединенная функция имеет все же два самостоятельных компонента — охранительный и регулятивный.
Первый, является определяющим, стратегическим, поскольку соответствует основному предназначению уголовного законодательства — охране
наиболее ценных социальных благ от общественно опасных посягательств.
Российской Федерации от 15 июня 2004 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях,
предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» // Российская газета от 29 июня 2004 г.
1998. С. 62.
1
Применительно к рассматриваемому примеру это постановление Пленума Верховного Суда
2
Уголовный кодекс Испании / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и Ф.М. Решетникова. М.: Зерцало,
108
Соответственно, в его содержании должен превалировать политический
подтекст, вытекающий из уголовно-правовой политики, являющийся ее проявлением в уголовном законодательстве.
В этой связи под охранительным компонентом анализируемой функции
следует понимать разработку соответствующих современным потребностям
общества и возможностям государства концептуальных основ обеспечения безопасности личности, общества и государства от внутренних угроз (определения
перечня деяний, признаваемых преступлениями) и их практическую реализацию посредством повышения эффективности уголовно-правовых средств воздействия на наиболее негативные общественно опасные проявления деятельности людей и процессы, происходящие в обществе, в целях удержания их на социально допустимом уровне (определение видов наказаний и иным мер
уголовно-правового характера, назначаемых за совершение преступлений).
Второй компонент традиционно рассматривается в качестве вспомогательного. И это несмотря на то, что именно в процессе регулирования государственно властным велениям придается юридическая форма.
Подобной точки зрения придерживается, например, В.П. Малков. Он полагает, что регулятивная функция уголовного права проявляется в том, что
именно уголовным законом устанавливаются определенные запреты, обязанности, дозволения и меры поощрения. «Уголовное право, устанавливая те или
иные запреты под угрозой наказания или возлагая на людей определенные обязанности, провозглашая дозволения или меры поощрения, тем самым регулирует или организует поведение людей в желаемом (заданном) направлении»1.
Таким образом, утверждение о наличии в уголовном праве регулятивного
аспекта бесспорно. Однако это мнение носит общий характер, и при его детализации возникают разногласия по поводу предмета правового регулирования.
Мы полагаем, что регулятивная составляющая анализируемой функции
уголовного права связана не столько с регулированием общественных отношений, т. е. созданием необходимого для жизнедеятельности общества правового
поля, сколько с определением условий реализации охранительных норм. Классическое же проявление регулятивного предназначения современного уголовного права ограничено отдельными институтами Общей части УК РФ. Но в то
же время нельзя забывать и о том, что нормативному регулированию подлежит
и охранительный компонент.
Волтерс Клувер, 2005. С. 6.
1
Уголовное право России. Часть общая: Учебник для вузов / Под ред. Л.Л. Кругликова. М.:
109
Следовательно, регулятивный компонент исследуемой функции уголовного права состоит в создании комплекса охранительных норм, содержащих критерии уголовной ответственности за деяния, признаваемые преступлениями, и
определении в регулятивных предписаниях оснований и условий их применения.
В порядке реализации этих направлений:
1) создаются регулятивные нормы, определяющие общие, в том числе
принципиальные, положения уголовного законодательства и создающие предпосылки для реализации уголовной ответственности и иных мер уголовноправового характера;
2) создаются охранительные нормы Особенной части уголовного закона
(регулирование оснований, условий и содержания уголовной ответственности
за конкретные общественно опасные деяния);
3) упорядочиваются позитивные общественно опасные отношения, не
урегулированные иными отраслями права (например, деяния, предусмотренные
ст. 37–39 УК РФ);
4) обеспечивается взаимосвязь норм Общей и Особенной частей уголовного закона.
В содержание регулятивного компонента также следует включить: определение общих положений об уголовном законе; фиксацию концептуальнодефинитивных требований к понятию и содержанию преступления и наказания;
закрепление в уголовном законодательстве дозволений и мер поощрений.
В заключение можно сделать следующие обобщающие выводы:
1. Регулятивный компонент функции имеет двойственное предназначение: 1) создание модели уголовного правоотношения, т. е. права в его объективном смысле как совокупности норм, потенциально способных решить охранительную задачу уголовного законодательства и 2) упорядочивания реальных
уголовных отношений, возникающих в связи с нарушением охранительной
нормы уголовного закона и необходимостью реализации уголовной ответственности.
Именно этот компонент функции наполняет уголовные правоотношения
реальным содержанием — определяя состав субъектов и их правовое положение.
2. Охранительный компонент определяет объект уголовного правоотношения.
3. Следует поддержать точку зрения А.И. Абрамова о том, что реализация
функций права представляет собой некий механизм, состоящий из системы
элементов1.
юрид. наук. — Н. Новгород, 2005. С. 11.
1
Абрамов, А.И. Проблемы реализации регулятивной функции права: Автореф. дис. … канд.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]