Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Методологические и эвристические возможности современных конвенционально-коммуникативных теорий в исследовании легитимации правовых норм. Монография
.pdf
2.1. Коммуникативная природа права: за и против
81
вытекают из социально легитимированных правовых текстов, тогда можно
говорить о правовой норме как о правовой коммуникации1.
Сосредоточение права в одной точке в виде нормы или правоотно-
шения не может существовать легитимно вне текстуального контекста с
одной стороны и ценностного контекста субъекта права – с другой. Жизненный мир субъекта коммуникации легитимирует право с помощью системных институций в их совокупном восприятии с помощью всех смысловых центров. Феноменологическая традиция, лежащая в основе интегральной юриспруденции, позволила определить новый вектор понимания
разных видов реальности. Феноменологический метод «идеации» и рефлексии позволяет по-новому взглянуть на проблему онтологической природы права. В отличие от абстракции (к примеру, такой, как основная
норма Г. Харта), данный метод позволяет отражать индивидуальное восприятие, которое работает с интенциональной формой предмета. Главный
вопрос, стоящий перед феноменологическим исследованием права, заключается в том, что остается от права после заключения в скобки. Э. Гуссерль
считал, что после этого происходит восстановление образа предмета в интенциональной форме. Поэтому жизненный мир понимается сферой бесконечного обновления и развития человека и его восприятия права.
Согласно коммуникативному подходу А. В. Полякова, правопони-
мание включает в себя следующие основные моменты: право дается в
опыте, существует во времени и имеет ценностный аспект, с помощью которого определяется поведение человека. Поведение субъекта при этом интегрировано рефлексией субъекта о самом себе. При этом А.В. Поляков
приводит слдующие основные методологические элементы интегрированной юриспруденции:
• право как феномен не существует вне социального объекта, вне
социальной взаимосвязи;
• интерсубъективное взаимодействие опосредовано легитимными пра-
вовыми текстами и является специфическим коммуникативным поведением,
субъекты которого обладают взаимообусловленными правомочиями и обязанностями;
1
См.: Поляков А. В. Постклассическое правоведение и идея коммуникации // Правоведе-
ние. 2006. № 2. С. 26–44.
Глава 2. Право в системе коммуникации
82
• право представляет собой синергетическую коммуникативную
систему1.
В отношении второго тезиса А. В. Поляков указывает, что природа
правовой нормы вторична,так как по сути она является промежуточным
звеном правовой коммуникации. Она возникает как интерпретация текстов
правовыми субъектами. При этом она не смешивается с самими
законодательными правилами. Это не когнитивное рассуждение, а
функционально интерсубъективная норма поведения. В этом оношении
она сущее и должное одновременно2.Особое внимание отечественный
исследователь уделил тому обстоятельству, что, с его точки зрения, любая
правовая теория решает три основные вопроса: проблему интерпретации
правового текста в сознании субъекта; проблему соотношения источников
права собственно, сам процесс правогенеза; проблему правового
взаимодействия и взаимобусловленности коммуникативных действий
субъектов права3.
Коммуникативная теория А. В. Полякова была неоднозначно воспринята отечественными правоведами. Это привело к оживленной дискуссии,
которая развернулась на страницах журнала «Правоведение»4. Основные
критические моменты дискуссиисводятся к следующим проблемам, имеющимважное значение в рамках интегрального правопонимания. Так, профессор И. Ю. Козлихин отмечал в ходе дискуссии, что феноменологическая
редукция, применяемая автором интегрального подхода к определеню
онтологической природы права,не может преодолеть субъективизма в
опредлении эйдосов права. Поэтому он называетконцепцию А. В. Полякова
(заметим, что с этим трудно согласиться) социологическим позитивизмом5.
Профессор И. Ю. Козлихин призывает не абсолютизировать коммуникативный аспект права, хотя и не отрицает его вовсе. В пример приводится
1
См.: Тарасенко В. Что такое организация? Подходы Никласа Лумана и аутопойезиса.
Электронный ресурс: http: // www.odn.ru.
2
См.: Поляков А. В. Общая теория права. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. С. 300.
3
См.: Поляков А. В. Общая теория права: Феноменолого-коммуникативный подход: курс
лекций. СПб., 2003. С. 175.
4
См.: Тимошина Е. В. Современные проблемы правопонимания: Обсуждение монографии
А. В. Полякова «Общая теория права» // Правоведение. 2002. № 4. С. 213–214.
5
См.: Козлихин И. Ю. О нетрадиционных подходах к праву // Правоведение.2006. № 1.
С. 31–40.
2.1. Коммуникативная природа права: за и против
83
чеховский сюжет из известного рассказа «Злоумышленник», в котором
преступление понимается героем в соответствии со своими представлениями. При этом данные представления очевидно расходятся с общеустановленными, что приводит к непониманию героем рассказа природы своего
поступка. Также И. В. Козлихин обращает внимание на природу тех
обобщений, которые использует интегральная юриспруденция, подчеркивая,
что теория А. В. Полякова носит больше культурологический, чем правовой
характер.
Следующиий опонент коммуникативного правопонимания,
профессор Ю.И. Гревцов считает, что автор концепции «интенсивно
опылил теорию права различнымиконцептами, категориями и понятиями,
кототрые не очень родственны научным дисциплинам, и поэтому не
жизнеспособны для правовой теории»1. В свою очередь, Р. А. Ромашову
представляется неопределенным понимание автором концепции права, как
основанного на социально признанных и общеобязательных нормах,
имеющих взаимообусловленный характер правомочий и обязанностей2.
Возможно, что некоторые критические замечания действительно
имели бы значение, если бы аргументация их авторов не сводилась бы
только к борьбе с концептуальными «химерами». У любого исследователя,
сколь-нибудь подробно знакомого с существом рассматриваемой
полемики, неизбежно возникает впечатление, что под «химерами» в
данном случае понимается любой тип правопонимания, отличный от
привычного позитивизма3. При этом критиками совершенно не берется в
расчет то обстоятельство, что А. В. Поляков не ставил своей целью дать
«ценностно-нейтральное» понятие права, характерное для позитивистского
правопонимания, но исследовал его онтологическую природу в качестве
результата коммуникации индивидов, что неизбежно вело к выходу за
рамки «чистой теории» права.
Что касается самой позиции А. В. Полякова в ходе дискусии, то он,
отвечая критикам, метко заметил, что «к числу химер, т.е. к своего рода
1
См.: Тимошина Е. В. Современные проблемы правопонимания: Обсуждение монографии
А. В. Полякова «Общая теория права» // Правоведение. 2002. № 4. С. 215.
2
Там же. С. 217.
3
См.: Гревцов Ю. И., Хохлов Е. Б. О юридико-догматических химерах // Правоведение.
2006. № 5.С. 4–22.
Глава 2. Право в системе коммуникации
84
юридическим фантазиям, критики отнесли такие традиционные в правовой
науке конструкции как абсолютное правоотношение и субъективные права
в рамках правоотношений»1. Вынося за скобки неоправданно резкий тон
этой полемики, нельзя не отметить, что рассмотренная дискуссия явно
обозначила наметившуюся в философии права новую волну научного
поиска, что, на мой взгляд, должно позитивно сказаться на юридической
науке в целом, поскольку устояшиеся методологические подходы
становятся препятствием длясоздания нового эвристического образа
изменившихся политико-правовых реалий современности.
Однако следует заметить, что представленные выше коммуникатив-
ные подходы в отечественной юриспруденции ориентированы на отдельные
концепты правовой реальности и не имеют единого системообразуещего
начала. Природа права не ограничивается интерпретационными схемами,
какие бы сложные теории не лежали бы в их основании. Право как сложное
системообразующее явление содержит в себе как должное, проявляющееся
в фактических правовых явлениях, так и сущее – саму идею как мировоззренческий ориентир для развития всех компонентов правовой действительности. Формы бытия права представляют собой мир идей, знаковых
форм и социальное взаимодействие субъектов. Если право как сложный
комплекс социальной регуляции описывается в рамках конвенцианальнокоммуникативных теорий вполне адекватно, в первую очередь благодаря их
методологическому потенциалу, то идея права не находит в них полного
отображения. Однако роль ее велика, так она задает нормативную силу,
предсталения о должном, которые необходимо институционально закрепить
и процессуально поддерживать.
Позитивизм и юснатурализм, напротив, отражают только саму идею
права, не занимаясь вопросами социально-правовой действительности.
Возможно, долгое преобладание позитивизма как главного типа
правопонимания оставляло в стороне вопросы такого рода несоответствий,
но современные правовые явления, тем не менее, нуждаются в новых
философско-правовых парадигмах, которые смогли бы ориентировать
субъекта на более комплексное рассмотрение указанных выше проблем.
1
См.: Поляков. А. В. Современная теория права. Ответ критикам // Правоведение. 2011. №
6. С. 6–39.
2.1. Коммуникативная природа права: за и против
85
Философско-правовая парадигма должна обладать полным набором
структурных элементов для того, чтобы стать значимой в научной картине
мира. Неклассическая правовая наука отличается тем, что предусматривает
развитие идеи открытости саморегулирующихся систем. Развитие математики и физики в XIX в. поставило под сомнение некоторые методологические установки классической рациональности, а сам переход к неклассической парадигме в естественных науках завершился в первой половине
XX в. В математике были обнаружены парадоксы теории множеств, в
физике – открытие делимости атома, в космологии – концепция нестационарной Вселенной. В неклассической науке изменяются идеалы и нормы
доказательства и обоснования знания. Принципы обоснованности теории
опытом уже не имеют такого привалирующего значения, как в классической картине научного знания. Схема неклассической рациональности
представляет собой новую как мировоззренческую, так и нормативную
категориальную сетку1.
В указанном отношении правовая наука второй половины прошлого
века вполне укладывается в общую эволюцию научной картины мира.
Неклассические концепции, основанные на интерсубъективизме способны
разбавить монологичность, но отчасти страдают стремлением к синкретизму различных концепций и носят скорее узкопрофессиональный, а не
мировоззренческий характер.
Тем не менее, в юридической науке присутствует философскоправовая парадигма, в основе которой лежит классический подход. Речь
идет о либертарной теории В. С.Нерсесянца. Как метко отмечает
В. Г. Графский у концепции В. С. Нерсесянца «легко различимые грекоримские и кантинско-гегельянские корни»2. В отличие от коммуникативных теорий, данная философско-прававая парадигма охватывает не только
вопросы правовой интерпретации, но ставит право в мировозренческий
контекст. Право, согласно В. С. Нерсесянцу, – это всеобщая формальноравная мера свободы в общественных отношениях субъектов3. Именно в
1
Степин В. С. Постнеклассика. Мiрь, СПб, 2009. С. 280–281.
2
Графский В. Г. О своеобразии русской философии права // Философия права в России:
история и современность // Третьи философско-правовые чтения памяти акад. В. С. Нерсесянца. М., 2008. С. 28.
3
Нерсесянц В. С. Юриспруденция. Введение в курс общей теории права и государства
Норма, М., 2009. С. 41.
Глава 2. Право в системе коммуникации
86
свободе как свойстве, иманнетно присущем праву, В. С. Нерсесянц видит
ключевые онтологические свойства последнего. Он отмечает, что
«всемирно-исторический прогресс свободы – это одновременно прогресс
необходимых правовых и государственных форм бытия, закрепления и
осуществления этой свободы»1.
Через свободу как философско-правовую категорию В. С. Нерсесянц
дает новое определение права как нормативной формы свободы посредством
принципа формального равенства субъектов в общественных отношениях.
Эта правовая форма свободы предпологает внутреннее сущностное и
смысловое единство правовой формальности, всеобщности, равенства и
свободы. Всеобщий масштаб свободы, согласно либертарной теории, имеет
важное значение для философии права в целом с точки зрения своего
эвристического потенциала. Право как мера в этом отношении есть
всеобщий эквивалент соразмерности и равномерности в отношениях между
субъектами. Выражается это проявление правовой свободы в принципе
формального равенства, который включает в себя «и надлежащую
координацию прав и обязанностей субъектов права, и соразмерность вины, и
ответственности, и равенство перед законом и судом»2.
Несмотря на всю принципиальную несхожесть коммуникативной
теории Ю. Хабермаса и либертарной теории В. С. Нерсесянца, несложно
обнаружить и некоторые общие для них следствия. К их числу можно
отнести признание принципа формального равенства, ключевую роль
индивидуальной свободы субъекта права и особую взаимообусловленность
развития государственно-правовых институтов. Общие начала этих политико-правовых теорий основываются на концепции демократического
участия. С учетом политического опыта европейского общества Ю. Хабермас подчеркивает правотворческий потенциал парламентской деятельности,
основанной на восприимчивости к публичному мнению его участников.
Принятие решений в рамках идеальной речевой ситуации, по мнению
Ю. Хабермаса, заключается в остсутствии принуждения и сакральной веры
в различного рода авторитеты. Значимым является и признание формального
равенства участников правового дискурса, претендующих на значимость
1
Нерсесянц В. С. Юриспруденция. Введение в курс общей теории права и государства
Норма, М., 2009. С. 47.
2
Лапаева В. В. Типы правопонимания: правовая теория и практика М., 2012.
2.1. Коммуникативная природа права: за и против
87
выдвигаемых ими аргументов. Следует также отметить, что, являясь сторонником неклассического развития научного познания, Ю. Хабермас, тем не
менее, подчеркивает непосредственную преемственность классического
рационализма в отношении развития идеи практического разума.
В этом смысле положения обеих теорий имеют общие концептуаль-
ные направления. Главным же их отличием является тот факт, что коммуникативный разум в теории Ю. Хабермаса отрицает трансцедентную
право-вую свободу, которая обусловлена самой природой человеческого
разума. Ограниченный идеальной речевой ситуацией дискурс приобретает
рацио-нальные свойства только в результате самой процедурализации.
Либертар-ная же теория В. С. Нерсесянца основана на допущении о том,
что правила дискурса являются формой свободы, которая объективирована
посредством коммуникации. Таким образом, свобода, согласно
философско-правовой идее В. С. Нерсесянца, соединяет бытие субъекта
права и правовую действи-тельность.
Наконец, методологические свойства либертарной теории проявля-
ются и в юридизации правовой реальности. Этот метод позволяет производить и организовывать правовое знание, которое содержит в себе принцип
формального равенства как способ формально-логического понимания и
обоснования права. Либертарный тип правопонимания предполагает всеобщий способ правового моделирования познаваемой действительности по
принципу формального равенства. В. С. Нерсесянц отмечает, что «если
пифагорейцы с позиций математики утверждали, что сущность мира есть
число, с позиций либертарной философии права можно сказать, что
сущность мира – это формальное равенство. Каждый при этом имеет в виду
тот мир, который он познает и знает: математик – мир чисел, юрист – мир
права»1. Философ права отмечает, что признание субъектов формально
равными означает признание их равной правоспособности, при этом
правовая формальность обусловлена самим харатером общественных
отношений независимых субъектов. В либертарной парадигме правовая
формальность есть внутренне сущностное начало взаимоотношения
субъектов права как свободных и независимых. Более того, В. С. Нерсесянц
подчеркивает, что независимость субъектов и их равная подчиненность
1
Нерсесянц В. С. Право – математика свободы. М., 1996. С. 6.
Глава 2. Право в системе коммуникации
88
норме определяют смысл правовой формы бытия и свободы1. Именно этот
всеобщий принцип, выделяемый философом права, составляет главный
смысл его либертарной парадигмы, объединяющей тип правопонимания и
способ обоснования права.
* * *
Юридическая наука, как впрочем и любая другая, не может не
основываться на некоторых предпосылках, которые носят ценностно-нейтральных характер. В этом смыслерациональные критерии научного знания делают науку объективной. При этом нельзя не отметить социокультурную обусловленность любого знания. В современном обществе изменение социального бытия характеризуется не только трансформацией институциональной структуры общества, но и сопровождается довольно
существенными изменениями в мировоззрении. Поэтому особенно важной
сегодня представляется контекстная составляющая научного знания и методологические обоснования его возможностей. Релятивизм, в котором
обвиняют сторонников постмодернизма (заметим, порой справедливо), постепенно преодолевает устоявшиеся сверхпозитивные представления. Все
это находит свое отражение в соременной отечественной правовой науке.
Языковой поворот в современной философии также предопределил
некоторые векторы развития правовой теории. Положения интегральной
теории Г. Дж. Бермана, коммуникативнойконцепции права А. В. Полякова,
а также диалогическогодискурса И. Л. Честнова разделяются далеко не
всеми в российской правовой науке. Невозможно не отметить, что данные
теории стали важным для отечественной теории и философии права событием, которое, постепенно развиваясь, находит все новых сторонников.
Право, воплощающее в себе как должное, так и сущее, не может
полностью отождествиться с другими, формально не определенными
нормами. В связи с этим, принципиально важное значение приобретают
проанализированные выше исследования Ю. Хабермаса, для которого
процесс правогенеза не замыкается на воле законодателя, привносимой
исключительно извне, но формируется и постоянно измеяется в ходе
социального дискурса Он отмечает, что позитивное право нуждается в
1
Нерсесянц В. С. Юриспруденция. Введение в курс общей теории права и государства.
М.: Норма, 2009. С. 31.
2.1. Коммуникативная природа права: за и против
89
моральном обосновании, которое раскрывает ценностую состовляющую
самого права. При этом немецкий исследователь подчеркивает, что «с
постметафизической точки зрения нельзя считать, что философия может
представить неоспоримые и рационально обоснованные моральные нормы.
Философские исследования в лучшем случае могут обозначить условия
этих процессов, в рамках которого нормы могут быть легитимированы
людьми, исходя из их жизненного мира»1.
По существу это значит, что Ю. Хабермас дополняет позитивистскую идею права как меры свободы (в духе либертарно-юридической
концепции В. С. Нерсесянца) идеей процедурной справедливости дискурса.
Это приводит к значительным затруднениям, когда на основе указанного
выше дополнения немецкий философ пытается выстроить критическую
теорию общества как набора социокультурных форм жизненного мира.
Основные философско-правовые воззрения Ю.Хабермаса развернуто изложены им в работе 1992 г. «Faktizität und Geltung» – «Фактич-
ность и значимость». Здесь же им развивается концепция делиберальной
демократии (от англ. deliberation – обсуждение), которая в свою очередь
«опирается на идеал сообщества свободных и равных индивидов которые
в политической коммуникации определяют формы совместной жизни»2.
Важно подчеркнуть, что демократические принципы государственного порядка – это конституирующая основа права и продукт справедливого дискурса, в основе которого лежат нормы идеальной речевой ситуации (правильность, правдивость, искренность). Филоософ делает вывод, что права
человека являются результатом как социально-политической коммуникации, так и обеспечивают активное правовое участие граждан.
С точки зрения немецкого философа, современное право разгружает
коммуникативную напряженность участников, не ограничивая при этом
пространство социализации. Согласно самой идее позитивного права, мотивы, по которым субъект правоотношения следует предписаниям правовой нормы, не принимаются во внимание. Субъект не может ставить под
сомнение его значимость. Тем не менее, признание нормы посредством
1
См.: Денежкин А. «Фактичность и значимость» Ю. Хабермаса: новые исследования по
теории права и демократического правового государства. В кн.: Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. М.: Академия, 1995. С. 194.
2
Там же.
Глава 2. Право в системе коммуникации
90
коммуникации отличается от признания оснований легитимации в ходе
принятия нормы посредством законодательного процесса. Аргументы
открыты критике, поэтому, по мнению Ю. Хабермаса, современное право
лишено сакральных или метасоциальных источников. Правовое сообщество может подвергать критической критике все существующие нормы и
ценности.Частная и политическая жизнь субъекта права дополняет друг
друга, а правоотношения лишь способствуют этому1.
Типы правопонимания и способы обоснования права относятся к
фундаментальным вопросам философии права, поскольку критерии, которые лежат в их основе, изменчивы. Все три основных типа правового
понимания имеют свою особую природу и претендуют на универсальную
значимость. Юснатурализм как эвристически ценностная парадигма имеет
наибольшее значение для определения вектора развития праовой науки в
сторону гуманизации, поскольку ее сторонники пытаются разрешить
вопросы прав и свобод человека, а также постичь смысл справедливого
государства. Позитивизм, занимающий господствующее положение в российском праве, определяет границы должного поведения, руководствуясь
главным образом формальной логикой. Наконец, либертарно-юридическая
парадигма также претендует на роль базового философского основания в
современной философии права, так как обладает легитимационным потенциалом благодаря особой роли принципа формального равенства как субстанционального начала права, особо значимого для данного концепта.
Являясь всеобщим универсальным системообразующим понятием формальное равество является содержательной формой, которая измеряет и
оформляет свободу человеческих отношений в действиях и поступках2.
Таким образом, легитимационный потенциал права в современном
обществе уже не может строиться только на силе внушения и авторитета.
В этом смысле задача коммуникации может быть определена как необходимость обеспечить согласие правового сообщества и соответствующую
работу всего государственного механизма.
1
См.: Денежкин А. «Фактичность и значимость» Ю. Хабермаса: новые исследования по
теории права и демократического правового государства. В кн.: Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. М.: Академия, 1995. С. 202.
2
Нерсесянц В. С. Юриспруденция. Введение в курс общей теории права и государства.
М.: Норма, 2009. С. 33.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]