Методологические и эвристические возможности современных конвенционально-коммуникативных теорий в исследовании легитимации правовых норм. Монография

что притязание на правильность оказалось привязано только к процессу правопонимания. Чтобы возразить этому аргументу, Р. Алекси приводит следующий пример: «Речь идет о первой статье новой конституции госу­дарства X, в котором меньшинство угнетает и эксплуатирует большинство. Меньшинство хотело бы и дальше пользоваться благами эксплуатации, но одновременно ему хотелось бы быть честным. Поэтому его конституцион­ное совещание принимает следующее положение в качестве первой статьи: X является суверенной, федеративной и несправедливой республикой. Та­кая статья содержит ошибку. Можно предположить, что ошибка в нецеле­сообразности, но не только в этом… правило, которое является нарушен­ным, представляет собой более чем простую конвенцию, поскольку оно не меняется даже в случае изменения обстоятельств и предпочтений. Остается только терминологическая ошибка. Создатель конституции допустит пер­формативное противоречие, если по содержанию предпринятого им акта – издания конституции – названное притязание отрицается, хотя сам факт принятия конституции включает его»2. Этот пример наглядно показывает, что правовая система вымышленного государства заявляет в своем консти­туционном документе притязание на правильность. Притязание на правиль­ность должно содержать исключительно квалифицирующее значение, иначе такие нормы становятся юридически ошибочными. Законы необходимо