Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Методологические и эвристические возможности современных конвенционально-коммуникативных теорий в исследовании легитимации правовых норм. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 23 / 183 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 > Следующая >>>

1.1. Роль социологических конструктов в определении природы коммуникации

Поскольку мышление опосредовано языком, оно, согласно немецкому философу, принимает логическую форму аргументации. Таким образом, именно аргументированный дискурс имеет определяющее значение, в соответствии с которым априорные положения мышления могут быть эксплицированы участниками в ходе коммуникации. Это положение является обязательным условием всякой аргументации, так как априорное положение нельзя оспорить, исключая вопросы, связанные с собственной компетенцией. Конкретный принцип этики не выводим из дискурсивного принципа, поскольку он должен быть достигнут как результат практической деятельности реального коммуникативного сообщества.

Следует учитывать, что теория коммуникации в трансцендентной философии К. Апеля сложилась во многом благодаря его полемике с другим не менее авторитетным немецким философом франкфуртской школы – Юргеном Хабермасом1. Основной его последний труд – «Теория комму- никативного действия»,– к сожалению, за 37 лет так и не переведенный на русский язык, во многом определил развитие теории познания в области коммуникации (1981). Именно Ю. Хабермас ввел в научный оборот понятие «коммуникативное действие» (kommunikativen Handels). С точки зрения Ю. Хабермаса, коммуникативное действие, в отличие от стратегического, не имеет ярко выраженного прагматического характера и не ориентировано на социальные следствия (в этом он поддерживает К. Апеля). При этом сами социальные действия, попутно описываемые Ю. Хабермасом, связаны с расширением ареала самой коммуникативной рациональности, а не собственно с коммуникацией как таковой. Основываясь на концепции Дж. Мида, он постулирует, что взаимодействие требует коммуникации, опосредованной индивидуальными предпочтениями субъектов. При этом основополагающим условием такого рода дискурса является равное положение участников и свободное высказывание их намерений. Особенностью

Краеугольным камнем между философами являлся вопрос о конечном обосновании по-

нятия Letztbegrundung. С точки зрения Ю. Хабермаса, окончательное обоснование этого термина невозможно. Дискурсивная коммуникативная этика может быть обоснована путем обращения к ресурсам жизненного мира, которые не могут быть поставлены под сомнение его участниками. Habermas J. Entgegnung // A. Honneth, H. Joas (Hg) Kommunikatives Handeln. Bei-

trage zu J. Habermas` Theorie des Kommunikativen Handelns, Frankfurt, 1986, S. 350; Ein Baumeister mit hermeneutischem Gespür: Der Weg des Philosophen Karl-Otto Apel // Reese-Schäfer W., K-O. Apel zur Einführung. Hamburg, 1990. S. 137‒149.

Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме

модели, воспринятой Ю. Хабермасом у Дж. Мида, является то обстоятельство, что участник коммуникации воспринимается здесь не просто как внешний наблюдатель, но и перспективный участник, который овладевает правилами применения коммуникативного действия посредством символической интеракции1. Символическая природа языковой коммуникации, согласно Ю. Хабермасу, опирается на компетенции следования правилу. При этом уточняется, что следование правилу обязательно в изменяющихся условиях, так как тождественность правила является главным свойством его применения. При этом участник коммуникации должен заранее знать правило для того, чтобы можно было установить отклонение или нарушение. Находясь в конвенциональной языковой среде, участники коммуникации учатся улавливать разницу между коммуникативными актами взаимопонимания, которые адресуются противной стороне, и действием, имеющим некие последствия и результат. Пока не произойдет полное понимание конвенций, воплощаемых в системе знаков, и их обособление в семантической и пропозициональной свободной языковой структуре, не может состояться и переход от сигнальной ступени поведения к коммуникативной.

Благодаря внутреннему отношению между иллокутивными актами (речевые акты, которые отражают коммуникативную направленность высказывания в форме утверждения, вопроса или приказа) и психологической зрелостью участников коммуникации, языковые акты могут претендовать на универсализацию их намерений для достижения согласия. В этой части своей теории коммуникативного действия Ю. Хабермас опирается на развитую языковую теорию речевых актов Дж. Л. Остина.

В отличие от стратегического и инструментального действия (используя термины, характерные для социологии М. Вебера) коммуникативное действие служит участникам в качестве обеспечительной меры для достижения ими согласия и координации. Речевые акты, с точки зрения теории коммуникативного действия, должны содержать непротиворечивые намерения субъекта коммуникации. При этом немецкий философ указывает на основные универсальные притязания, которые должные содержаться в высказываниях. Этим нормативным требованиям соответствуют притязания на истину, правдивость и нормативную правильность. Согласно

См.: Habermas J. Theorie des kommunikativen Handelns. Bd. 2. Frankfurt am M., 1981. S. 33.

1.1. Роль социологических конструктов в определении природы коммуникации

теории Ю. Хабермаса, данные прагматические универсалии должны быть встроены в речевые высказывания субъектов коммуникации для достижения согласия. Притязание на истину означает, что говорящий отражает фактические (эмпирически подтверждаемые) намерения своего действия. Притязание на нормативную правильность означает, что высказывание не противоречит существующим языковым стандартам и правилам. Наконец, притязание на правдивость означает, что говорящий искренен в своих намерениях.

Таким образом, стратегическое и инструментальное действия всегда

являются социально нагруженными, предполагая наличие внешнего источника предписаний, ориентирующего на достижение не консенсуса, но значимого для него результата, воплощенного в социальном действии. По сути, это следствие является атрибутом обоих упомянутых действий. Главное же отличие коммуникативного действия состоит в том, что его акторы стремятся мотивировать оппонентов не с помощью внешнего по отношению к участникам дискурса авторитета, угроз и манипуляций, но ориентируясь на рациональное взаимодействие с ними. Коммуникативное действие предполагает, что связывает участников, планы которых могут видоизменяться вследствие нового видения совместного решения проблемы. Очевидно, что атрибутом так понимаемого взаимодействия является общий для акторов процесса коммуникации смысл, что, в свою очередь, актуализирует проблему форм и способов его достижения.

Согласно теории коммуникативного действия, существуют специ-

фические типологические особенности, которыми обладает коммуникативное действие. Прежде всего, это самореферентность целей в речевом действии1. В этом случае в речевом действии намерения субъекта зависимы от лингвистических средств и достигаются участниками совместно. Участники коммуникации сталкиваются вместе как два субъекта жизненного мира, а не как субъект и объект. Развивая этот тезис, Ю. Хабермас демонстрирует весьма критический настрой по отношению к универсализации социальных кодов, которые представлены в теории К. Апеля. Он вводит понятие «жизненного мира» как важное дополнение к концепции коммуникативного действия. С одной стороны, это понятие определяет основания

Под самореференцией понимается высказывание, в котором понятие ссылается на са-

мого себя.

Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме

коммуникации, которые акторы совместно разделяют, с другой – границы горизонта коммуникации, в котором акторы друг с другом взаимодействуют. Жизненный мир содержит и передает предшествующий опыт интерпретированных практик и культур, а участники коммуникации не могут выйти за пределы своего жизненного мира1.

Важное значение в теории коммуникативного действия Ю. Хабермаса уделяется понятию «Другой» (Anderer). Он исходит из того, что в отношении Другого акторы коммуникативного действия могут только ком- муницировать, понимать и истолковать. Жизненный мир субъекта коммуникации пересекается с целями Другого только на ограниченном участке, который связан с возникающими общими интересами и целями намерений участников коммуникативного действия. Значимым следствием является то обстоятельство, что участники осуществляют свои планы в совместно принятой ими ситуации, которая достигается в соответствии с универсальными правилами.

При этом каждое коммуникативное действие является актуальной ситуацией исторически и практически, так как задействует в процессе дискурса значимые для его участников аргументы. Они в свою очередь отча- сти аргументы их собственного жизненного мира. В этом отношении коммуникативное действие представляет собой круговой процесс. Его участник одновременно инициатор действия и продукт традиции, выступающий в качестве одного из оснований системы социальных связей группы, к которой он принадлежит.

Именно в таком аспекте понимания коммуникативного действия становится возможным сохранение социальной традиции и воспроизводство культурных образцов, для которых коммуникативное действие выступает в качестве социального интегратора. Согласно Ю. Хабермасу, структуре социальной интеграции соответствуют три базовых элемента: культура, общество и личность. Культурная составляющая включает в себя прочный запас знаний, в которой участники коммуникации находят необходимые им аргументы. Общество немецкий философ определяет как легитимный порядок. Благодаря этому свойству общества, акторы коммуникации идентифицируют свою принадлежность к социальной группе, что

Ibid. Вd. II. S. 137.

1.1. Роль социологических конструктов в определении природы коммуникации

обеспечивает социальную солидарность. Что же касается личности, то в концепции Ю. Хабермаса она предстает в качестве обладателя набора компетенций, обеспечивающих способность к общению и социальному действию. Социальная интеграция жизненного мира гарантирует, что вновь возникшие ситуации в изменении социального пространства интегрируются в существующие состояния мира. Эта интеграция обеспечивает координацию действий через легитимно регулируемые межличностные отношения и подтверждает идентичность групп в той мере, которая достаточна для повседневных практик. При этом координация социальных действий осуществляется посредством солидарности участников1.

Ю. Хабермас исходит из допущения, что способность к коммуника-

ции возникает в процессе усвоения новыми поколениями социальных традиций, которые привносят саму возможность сохранения жизненного мира благодаря социально-культурному воспроизводству. Однако немецкий философ разделяет структуры жизненного мира и процессы воспроизводства функциональных систем общества, поскольку различает социальную и системную интеграции. Посредством социальной интеграции консенсус достигается благодаря нормативным и коммуникативным гарантиям (правилам). Системная интеграция через властные институты обеспечивается нескоординированными частными решениями.

В отличие от К. Апеля, опору коммуникативного поведения Ю. Хабермас видит не в трансцендентных идеальных положениях, а в психологии морального сознания, подобно тому, как они представлены в концепциях Ж. Пиаже и Л. Кольберга2. Опираясь на моральную теорию Л. Кольберга, немецкий философ связывает эволюцию коммуникативной рациональности с процессом достижения постконвенциональной стадии развития сознания личности, что в свою очередь укрепляет общие начала коммуникативной (дискурсивной) этики. Развитие личности протекает во взаимосвязи языка и мышления. Именно язык является медиумом, с помощью которого выстраивается связь субъекта с реальностью.

При этом каждому индивиду приходится самостоятельно проверять универсальную значимость нормы. Поэтому Ю. Хабермас дополняет

Ibid. Bd. II. S. 209.

См.: Kolberg L. From is to Ought // Cognitive Development and Epistemology. Ed. by T.

Michel. New York, 1971.

Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме

постконвенциональный уровень седьмой ступенью, на которой интерпретация норм становится дискурсивной задачей (см. таблицу)1. Значимым условием для решения этой моральной задачи является взаимообусловленность намерений, как для принятия индивидуального морального решения субъекта, так и этического дискурса как основополагающего начала общества в целом. На этом уровне достигается некоторое идеально-этическое состояние всего общества посредством универсализации требований (при- тязаний) коммуникативной этики.

Таким образом, интерес к проблеме коммуникации в немецкой фи-

лософии носит системный характер. Ю. Хабермас рассматривает теорию коммуникативного действия в рамках общепринятых философских определений. Его оппонент Н. Луман, напротив, склонен отождествлять понятие коммуникации с понятием общества, тем самым фактически сопрягая теорию коммуникации с социальной теорией. Такой подход к заявленной проблематике не является центральным, но для данного исследования он значим в том отношении, что определяет коммуникацию как исключительную способность социальной системы2. В этом смысле общество в целом определяется Н. Луманом как постоянно функционирующая система операций, посредством которых происходит воспроизведение и перераспределение знания, а не его передача. Немецкий философ отмечает, что общество представляет собой закрытую систему. Посредством семантического смысла, которым, по мнению Н. Лумана, наделяется не сознание отдельного субъекта, а общество в целом, коммуникация может реализоваться только через коммуникативные стратегии и действия (в этом он согласен с Ю. Хабермасом). Контакт с внешним миром происходит за счет структурных соответствий имманентно присущих сознанию субъектов коммуникации.

В отличие от сторонников структурализма, Н. Луман характеризует систему коммуникации как негативную, описывая ее посредством отношения к окружению, которое не является системой. Системой является то, что способно к аутопоэзису, т. е. не только самодостаточно, но и способно вос- производить себя само, тем самым отличая себя от несистемного окружения. При этом Н. Луман исходит из принципиально важного допущения о

См.: Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб., 2001. С. 261.

См.: Луман Н. Социальная дифференциация. М.: Логос, 2006.

1.1. Роль социологических конструктов в определении природы коммуникации

том, что любая система имеет дело с бесконечно сложным окружением, охватить которое она заведомо не способна. Поэтому существование конкретных систем неизбежно сводится к редукции комплексности окружения, а именно к построению собственной комплексности, которую система способна охватить и обработать. Процесс, в котором система воссоздает себя, оказывается, таким образом, основанным на коммуникации и целиком замкнутым1.

Кроме того, Н. Луман обращает особое внимание на способность си-

стемы к самовоспроизводству – аутопоэзису, благодаря которой система может создавать смысловые структуры внутри себя. Понятие формы также является комплементарной составляющей системной теории Н. Лумана. Под ней он понимает само соотношение, посредством которого система дает знать о себе. Форма идентифицирует себя по отношению к другому, при этом обладая двусторонним различием. Благодаря бинарности, система может кодировано конструировать коммуникацию. При этом важнейшей составной частью бинарного кодирования является отрицание. Посредством отрицания обозначается нечто, что в действительности налично и остается неопределенным. При всей противоречивости теории бинарного кодирования заслуга Н. Лумана, безусловно, состоит в том, что он использует язык и представления точных наук в гуманитарном познании. Наглядным примером кодирования по Н. Луману может служить система науки, в которой процесс освоения действительности подчиняется коду двузначной логики истина-ложь, опи- рающейся на закон исключения третьего. С другой стороны, любая правовая система также оперирует посредством кода право-бесправие. Поскольку во внешнем мире не существует ничего априорно негативного и неопределенного, бинарные коды образуют смыслы в системах2.

Н. Луман показывает, что способность сознания редуцировать восприятие к различию между актуальным и потенциальным является основой функционирования смысла. Именно смысл является вершиной и целью процесса коммуникации. Происходит так потому, что всякая операция системы представляет собой выбор между внутренней и внешней стороной формы, повторяющей различие системы и окружения. Н. Луман называет

См.: Lumann N. Die Gesellschaft der Gesellschaft. Frankfurt am M., 1997. S. 104.

См.: Луман Н. Власть. М.: 2001. С. 54.

Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме

эти операции соответственно самореференцией и инореференцией1. Для того чтобы их различать, нужен смысл, представляющий собой взаимосвязь актуализированных и неактуализированных возможностей коммуникации. Последняя, в свою очередь, обладает структурой, ключевыми элементами которой являются сообщение, информация и понимание. Согласно Н. Луману, коммуникация охватывает «потенциал осмысленно информирующих, постоянно информирующих, постоянно тематизируемых сообщений, которые, соединяясь вместе, могут осуществлять коммуникацию»2. В свою очередь, информация как элементарное звено коммуникативного процесса является «событием, которое меняет состояние системы»3. При этом оно обладает временной природой и не может быть пересмотрено и возвращено, поэтому информация актуализирует структурные процессы в обществе. Проявившись, она оставляет структурные изменения в системе, при этом изменяя ее полностью.

Однако следует учитывать, что информация может быть сообщена,

но не понята. Понимание является последним элементом, завершающим коммуникацию, которая собственно и совершается в тот временной момент, когда происходит понимание. В этом отношении еще одним понятием, обеспечивающим адекватное описание аутопоэзиса системы, является понятие автокатализатора, т. е. комплекса свойств системы, который помогает последней справляться с задачами обработки информации высокой степени комплексности. Важнейшим элементом коммуникации немецкий ученый считает символическую генерализацию, которая обеспечивает общность различных коммуникативных средств.

Именно эта система понятий, детально разработанная Н. Луманом,

образует метод и язык его системной теории. Символ приводит к единству, тогда как генерализация обеспечивает функцию «оперативной обработки множеств»4. Смысловая генерализация трансформирует структуры отсылок каждого смысла в форму ожиданий. Сами ожидания также направляют генерализацию. С точки зрения системной теории Н. Лумана,

Инореференция – отсылка в высказываниях к тому, что находится вне системы.

См.: Ruhl M. Wie kommen beider der system theoretischen Betrachtung (N. Lumann) Normen

ins Spiel? // Funiok R. Grunlagen der Kommunikationsethik. Konstanz., 1996. S. 45.

См.: Lumann N. Soziale Systeme. Frankfurt am. M., 1984. S. 102.

См.: Луман Н. Власть. М., 2001. С. 52.

1.1. Роль социологических конструктов в определении природы коммуникации

все символические генерализации посредством таких идентичностей, как вещи, события и понятия, содержатся в «сетях ожидания»1. Язык помогает обработать информацию, понятую субъектом коммуникации, посредством принятия или отклонения коммуникации. Эта возможность не априорна, но является результатом действия сложных социальных механизмов. Угроза разочарования призывает людей минимизировать риски. При этом социальная система способна воспроизводить общие ожидания для всех ее участников, которые становятся универсальными в условиях комплексности социальных интеракций.

В отличие от когнитивных ожиданий, нормативные ожидания акторов коммуникации защищены от разочарования. Так происходит потому, что они обладают особым механизмом символической нейтрализации. Понимание различий бытия и долженствования (сущего и должного), истины и права не является заданным – это достижения социальной эволюции. Поэтому, будучи контрафактичными, нормы позволяют создавать свой собственный порядок в системе. Нормы, посредством которых осуществляется практическая деятельность социальных институтов, по мнению Н. Лумана, содержат потенциальный консенсус «ожидания ожиданий», молчаливо предполагаемый всеми участниками дискурса. Общезначимые представления при этом формируются путем абстрагирования ожиданий и генерализации представлений.

Н. Луман выделяет несколько уровней абстрагирования ожиданий, относящихся к конкретной персоне, к определенной роли, к определенной программе или определенным ценностям. Обобщая свою системную теорию, он приходит к определению природы социального регулирования общества. Социальное поведение в современном мире во всем его многообразии, по его мнению, требует сведения к универсальным общим смыслам, которые делают возможными взаимные поведенческие ожидания. В данном аспекте редукции ожиданий совершаются в трех измерениях. Во временном измерении структуры ожидания стабилизируются посредством нормирования, в ходе которого устанавливается различение когнитивных и нормативных ожиданий. Эти структуры ожидания институционализируются, т.е. утверждаются посредством консенсуса третьих лиц. В предметном

См.: Назарчук А. Учение Никласа Лумана о коммуникациях. М.: Весь мир, 2012. С. 124.

Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме

измерении они фиксируются посредством идентичного смысла и приводятся во взаимосвязь путем взаимного подтверждения и ограничения – дифференцируются на различных уровнях абстракции1.

Наконец, важнейшим положением теории Н. Лумана является абсо-

лютная закрытость дискурсивного действия в различных его нормативных проявлениях от морали до этики. Поэтому, в отличие от многих социологов XX в., Н. Луман создает не очередную теорию социального действия (в привычном веберовском понимании), а специфическую теорию права. В этой теории право рассматривается как система нормативных предписаний (что типично для любой правовой теории, включая классический позитивизм). Но теория Н. Лумана направлена не столько на достижение значимых для общества следствий (в виде реально действующих правовых норм), сколько на стабилизацию взаимных ожиданий участников коммуникации. В обществе правовые механизмы определяются посредством различных процедур принятия решений. Однако немецкий философ отмечает, что право существует в любом обществе, но степень его структурной дифференциации изменяется вместе с усложнением общественных институтов. Степень развития указанных процедур и интенсивность их использования зависит от характера дифференциации социальной системы2.

Коммуникация для Н. Лумана является фундаментальным понятием.

Но в отличие от Ю. Хабермаса и К. Апеля коммуникация для Н. Лумана есть закрытая система, в которой может быть найден значимый для субъектов коммуникации консенсус либо обозначены рационально осмысленные ими разногласия.

* * *

Интерес к проблеме коммуникации в неклассической парадигме

научного знания изначально был обусловлен тем обстоятельством, что именно в ходе коммуникации происходят смыслообразующие для субъекта познавательной деятельности процессы. Однако акцент этих концепций сразу же оказался смещен в сторону «социальной эпистемологии» и отрефлексирован как процесс конструирования смыслов в сознании субъекта.

См.: Назарчук А. Учение Никласа Лумана о коммуникациях. М.: Весь мир, 2012. С. 105.

Там же. С. 191.

<<< < Предыдущая 1 23 / 183 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]