Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Методологические и эвристические возможности современных конвенционально-коммуникативных теорий в исследовании легитимации правовых норм. Монография
.pdf
1.3. Рациональные основания коммуникативного действия
61
звеном между позицией и практикой, есть принцип рациональности1.
П. Бурдье обращает внимание, что понимание субъекта не требует обраще-
ния к «внутренним характеристикам», таким как переживание. Понимание
состоит в схватывании объективного намерения и переживания актора, при
этом объективное намерение продиктовано габитусом2.
Со своей стороны, В. Порус считает, что коммуникативную рациональность нельзя сводить только к габитусу, даже несмотря на то, что мир
имеет «заданную теологию»3. В процессе коммуникации возникают ситуации, когда социальный опыт оказывается недостаточным основанием для рационального общения. В этом случае субъект принимает решения, связанные с рисками, обращаясь рефлекторно по отношению к самому габитусу.
Поэтому отношение к дискурсу как к ценности не обязательно связанно с
коммуникативной практикой. Вопрос о природе коммуникативной рациональности для исследователя заключается в том, можно ли рассматривать
процессы возникновения и функционирования габитусов как способности к
рефлексии сознания, или все определяется социальной практикой4.
Таким образом, решение проблемы коммуникативной рациональности связано с самой природой и различным пониманием этого противоречивого явления. В отличие от социологического конструктивизма, философское осмысление этой проблемы способно предложить комплексный
анализ как прагматико-ориентированных, так и критико-рефлексивных методов. Изучение и анализ коммуникативной рациональности приводит к
необходимости реформирования понятийного аппарата философии в целом и эпистемологии в частности. Только в рамках неклассической картины мира возможно решение проблемы релятивизма коммуникативного
действия. Это, в свою очередь открывает перспективу изучения указанного
концепта как динамического явления, при котором нормы и правила играют определяющую роль. Универсализация норм этического дискурса
сводит отношения субъектов к определенному роду идеала. В этой связи
возможно предположить, что такой идеал сможет найти реальное место в
1
См.: Гутнер Г.Б. Следование правилу и габитус в описании коммуникативной деятель-
ности // Вопросы философии. 2008. № 2. С. 105‒116.
2
Там же. С. 115.
3
См.: Порус В. Эпистемологический смысл коммуникативной рациональности // Вестник
Российского гуманитарного научного фонда. 2009. № 3. С. 85.
4
Там же. С. 86.
Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме
62
философском мышлении в качестве требования определённого значимого
итога, достигнутого на основе соответствующих процедур.
С другой стороны, природа коммуникативно-конвенциональных
дискурсов отражает социально значимую роль многих политико-правовых
решений, что в свою очередь задает научному сообществу новые вопросы
о значении подобных взаимодействий. Признание рационального дискурса
в качестве нового эпистемологического идеала позволяет перейти к анализу проблем, связанных с более глубоким осмыслением коммуникации.
Смыслы, которые образуются у субъектов коммуникативного действия,
имеют предустановленный габитус, который, в свою очередь, выступает
предпосылкой любой коммуникации. Заданные когнитивные ожидания могут быть изучены теорией познания в контексте интегративной картины
мира. При этом коммуникативная составляющая процесса может быть выражена в качестве способа социокультурного и историко-лингвистического взаимодействия.
* * *
Таким образом, коммуникация в качестве сложного и многоплано-
вого явления обладает ярко выраженной множественностью смысловых оттенков и значений. Начиная с середины прошлого века, когда социологические теории привнесли много нового в определение ее природы, значительно расширив ареал научного поиска. В настоящее время понятие коммуникации уже не сводится только к механическому процессу взаимодействия. Социологический конструктивизм уступил место новым направлениям научного поиска в нескольких направлениях – от идеально-трансцендентного (К. Апель) до синергетического похода (Н. Луман). Особое значение в разработке и детальном осмыслении проблем коммуникации сыграла
теория коммуникативного действия Ю. Хабермаса. В отличие от других философов, немецкий исследователь анализирует процессы коммуникативного
взаимодействия как смыслопорождение особого рода. Ключевым понятием,
применяемым для его описания в концепции Ю. Хабермаса, выступает понятие коммуникативного действия. Это понятие включает в себя двоякое восприятие коммуникации как процесса, первой стадией которого является
смысловое восприятие субъектами смысла, значимого для процесса коммуникации. На его основе становится возможным достижение социальной
1.3. Рациональные основания коммуникативного действия
63
общности, которое составляет вторую стадию указанного процесса. Согласно теории Ю. Хабермаса, стратегическое действие и монологическая
коммуникация предполагает передачу информации только в одностороннем порядке. В отличие от нее, коммуникативная процессуальность понимается как совместная деятельность, рассчитанная на взаимное понимание.
Условиями этического дискурса могут стать те же требования, которые
предлагает Ю. Хабермас для всякой успешной коммуникации: правдивость, правильность, истинность и общезначимость высказываний участников дискурса. При этом необходимым условием успешности такой сложной по характеру и структуре коммуникации является постконвенциональный уровень сознания ее участников. Характерной особенностью такого
уровня сознания является то обстоятельство, что для субъектов коммуникации, обладающих им, результат коммуникации является значимым
только в том случае, если он прошел морально-рефлекторную проверку.
Под влиянием феноменологического направления, теория коммуникативного действия была дополнена новой составляющей, открывшей возможности для осмысления природы философского дискурса. В этом отношении интенциональное понятие «жизненного мира» выступает связующим звеном между индивидуальным сознанием субъекта коммуникации и
социокультурными обстоятельствами его жизнедеятельности. При этом
взаимодействие субъектов коммуникации определяется не только жизненным миром каждого участника, но и институциональными условиями их
системного мира. Государственные институты, образующие системный
мир, должны быть открыты для их участников. Публичная репрезентация
общественных структур является ключевым показателем свободно образующихся дискуссий. В современном социально дифференцированном обществе эта публичная репрезентация находит свое выражение в институтах
гражданского общества.
Однако сам моральный дискурс воспринимается не всем научным со-
обществом. Этатизм и государственное принуждение зачастую замещают
мораль и выражают однозначное безальтернативное мнение, выраженное в
нормах права. К сожалению, такой подход формирует идеализированное и
однонаправленное смыслосодержание коммуникации, характерное для правового позитивизма. Последние считают релятивизм коммуникативной теории ее слабым местом, следствием которого является размывание границ
Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме
64
научного рационального познания, а также отсутствие в нем дисциплинарных ареалов. Единственным выходом из сложившейся ситуации, по мнению
сторонников позитивизма, должно стать фактическое замещение действительности жизненного мира государственными узаконениями. Но сколь бы
комфортным не представлялось им такое решение, нельзя игнорировать то
обстоятельство, что рациональная коммуникация не может и не должна подменяться однонаправленным предписанием, от кого бы не исходило последнее. Более того, теория коммуникативного действия Ю. Хабермаса весьма
убедительно показывает, что рациональная коммуникация вообще возможна
только благодаря правилам поведения, установленным совместно.
Решение, принятое коллективно в ходе дискуссии, интересно не
только само по себе, но и в том отношении, что основное внимание исследователя в данном случае смещается на субъекта коммуникации. Его действия рассматриваются уже не только как предустановленный привычкой
габитус, но и как своего рода рефлекторное поведение. С этой точки зрения
субъект коммуникации не просто поступает в соответствии с правилами,
но и обосновывает правильность своих действий. Выбор последних должен
быть не только значимым для субъектов коммуникативного действия, но и
обоснованным с точки зрения приятого совместно и признаваемого ими
правила. Для перехода столь сложной структуры коммуникации из потенциального состояния в реальное, субъект коммуникации должен отвечать
определенным требованиям, выражающимся в постконвенцианальном
типе сознания, описание которого было предложено Л. Кольбергом и дополнено Ю. Хабермасом.
Идеализация такого коммуникативного действия достаточно оче-
видна. Однако возможно, что именно таким образом понимаемый нормативный разум является не только новым вектором в развитии теории коммуникации, но и основанием интегративного правопонимания. Что же касается значения коммуникативной теории для социальной философии в целом, то следует заметить, что предложенные Э. Гуссерлем, Ю. Хабермасом
и Л. Кольбергом объяснительные модели идеализируют интерсубъективную
природу коммуникативного действия и базирующееся на ее основе интегральное правопонимание ничуть не в большей степени, нежели сторонники
позитивизма ее игнорируют. Особое место в осмыслении столь значимой
для философии права проблемы играет экзистенциальная философия.
1.3. Рациональные основания коммуникативного действия
65
Коммуникация в этой философской традиции представляет собой субстанциональную природу, которая не конструируется, а существует в бытии
субъекта как его непременное условие. Только в процессе коммуникации
он понимает себя и мир вокруг. Немецкий философ выходит за пределы
рассудочного мышления и находит в философской вере новую трансцендентную идею для общества в целом и субъекта в частности.
Проблема осознанности смыслов и значений коммуникативного
действия как одного из центральных понятий неклассической науки связана с рациональными основаниями. При этом в качестве становящегося
процесса коммуникация может быть в некотором роде релятивной. Однако
такая неустойчивость (стохастичность) в некотором смысле свойственна
всей неклассической науке, поэтому проблема коммуникации не может
быть решена в соответствии с формальными требованиями. Теория коммуникативного действия может быть использована для философского анализа
возможностей «коммуникативного разума». Согласованность действий
участников регулируется в границах определяемых условий и требований,
которые достигаются в процессе осознания субъектами общих намерений.
Именно рациональная осознанность участниками правового взаимодействия отражает наиболее аргументированную позицию.
Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме
66
ГЛАВА 2
ПРАВО В СИСТЕМЕ КОММУНИКАЦИИ
2.1. Коммуникативная природа права: за и против
Право как социальное явление представляет собой сложное образо-
вание. Разнообразие подходов к пониманию права, выработанных в течение длительного времени, принципиально не может быть сведено только к
одной объяснительной концепции. Онтологические и эпистемологические
вопросы, традиционно поднимаемые при изучении права, обычно рассматриваются в рамках общей философии и теории права. Сложность разрешения этих, безусловно, важных вопросов обусловлена не только их комплексным характером, но и отсутствием в отечественной философии права
длительной традиции метаюридического и междисциплинарного анализа
указанных вопросов.
Как известно, такое положение вещей было связано с тем, что отече-
ственная наука философии права была ограничена в методологическом разнообразии по идеологическим соображениям. С конца 30-х гг. прошлого
века утвердилось «единственно верное» позитивистское (этатистское) понимание права1. Подобные подходы к изучению ключевых проблем философии права сохраняется и сегодня2. Удивительно, но даже в последние три
десятилетия, когда идеологические ограничения были сняты, расширение
круга возможностей в изучении онтологических и эпистемологических
проблем философии права сопровождалось поразительным методологическим регрессом3. У исследователя, сколь-нибудь подробно знакомого с
1
См.: Честнов И. Л. Актуальные проблемы теории государства и права. СПб., 2004. С. 8.
2
На этот аспект проблемы обратил особое внимание В. М. Сырых – один из немногих
отечественных правоведов, который, будучи сторонником умеренного позитивизма, отмечал
существенные методологические изъяны последнего. См.: Сырых В. М. Логические основания общей теории права. Элементный состав. М., 2000. Т. I. С. 11. Автор справедливо утверждает, что логико-методологический раздел общей теории права сегодня значительно отстает
от уровня теоретического освоения права.
3
Более того, даже сегодня позитивистская методология представляется в качестве пер-
спективной при осмыслении широкого комплекса правовых проблем. См., например:
Радько Т. Н., Медведева И. Т. Позитивизм как научное наследие и перспектива развития права
в России // Государство и право. 2005. № 3. С. 5–12; Ромашов В. А. Реалистический позитивизм: интегративный тип современного правопонимания // Правоведение. 2005. № 1. С. 4 –12.
2.1. Коммуникативная природа права: за и против
67
эпистемологическими проблемами гуманитарного знания, может сложиться впечатление, что отечественная философия права вплоть до последнего десятилетия оставалась заповедником позитивизма, хранители которого делали все возможное, чтобы оградить ее от проникновения современных концепций в духе постмодернизма1. Что же касается последних, то,
страдая очевидным радикальным релятивизмом, эти концепции, по существу, делают невозможным признание хотя бы относительной возможности единого научного правопонимания2.
Уникальность методологической ситуации в отечественной философии права проявляется и в том, что позитивный для юриспруденции отказ
от использования диалектики как универсальной методологии гуманитарного знания сочетается с ярко выраженным стремлением сохранить привычную позитивистскую парадигму юридического исследования. С другой
стороны, кризис эпистемологических оснований в отечественной правовой
науке развивается на фоне современной методологической ситуации, именуемой постмодерном, когда оказались поставленными под сомнение критерии
научности юриспруденции как таковые3.
Современный российский специалист в области эпистемологии юридической науки И. Л. Честнов справедливо отмечает, что «вопрос о критериях научности юриспруденции практически не поднимается в юридической
литературе. Для большинства юристов он считается само собой разумеющимся, представляя собой «естественную установку» в феноменологии4. Более того, за этатиским правопониманием все еще сохраняется статус сверхрационального, что неизбежно приводит к отказу обсуждения вопросов, связанных с природой права и критериев его научности5.Способы доказывания
в современной юриспруденции крайне ограничены и сводятся в основном к
следующим видам: отсылка к фактам, описание, логический вывод, ссылка
1
См.: Демидов А. И. О методологической ситуации в правоведении // Правоведение. 2001.
№ 4. С. 16−17; Звонарева О. С. О цивилизационном подходе в теории государства и права //
Правоведение. 2004. № 1. С. 173‒174.
2
См.: Baumann Z. Legislators and Interpreters: Essays on Modernity, Post Modernity and Intel-
lectuals. Cambridge, 1987. P. 13. В этой книге известный английский социолог показывает
изменение статуса интеллектуалов и самой гуманитарной науки в эпоху постмодерна: ученый
(и наука) превращается из законодателя в интерпретатора.
3
См.: Хюбнер К. Критика научного разума. М., 1994. С. 13‒17.
4
См.: Честнов И. Л. Актуальные проблемы теории государства и права. СПб., 2004. С. 11.
5
См.: Хоружий С. С. Кризис классической европейской этики в антропологической пер-
спективе // Этика науки. отв. ред. В. Н. Игнатьев. М., 2007. С. 85–97.
Глава 2. Право в системе коммуникации
68
на законодательство, на общие принципы права, авторитет или иностранный
опыт1. Такое некритическое отношение имеет своим следствием догматическое восприятие права и глобальный скепсис в отношении любых концептов
правопонимания, отличных от позитивистского.
Таким образом, вопрос о типах правопонимания в отечественной
философии права оказывается весьма актуальным. Именно в рамках проблемы правопонимания формулируется онтологическое представление о
праве и становится возможным его обоснование. Без сравнительного обращения к основным типам правопонимания невозможно выделить критерии
рационального выбора того способа обоснования права, который наиболее
полно раскрывает все его особенности. Даже если допустить, что принципиальное решение вопроса о наиболее предпочтительном типе правопонимания и способе обоснования права невозможно, обозначенные выше подходы к проблеме могут привести к достаточно плодотворным теоретическим и практическим результатам.
Важной эта проблема видится еще и потому, что сами критерии
научности в естественных и гуманитарных дисциплинах вызывают серьезные научные споры. Философское осмысление критериев научности в
праве, а также влияние новых, неклассических критериев рациональности,
истинности и обоснованности на правосознание достаточно развернуто
освещено в работах И. Д Невважая2. Он полагает, что в естествознании
предметность выражается посредством соотношения двух видов научных
языков ‒ эмпирического и теоретического. В то же время классические теории права описывают модальные формы бытия: должное, запрещенное и
разрешенное. Однако деонтические модальности свойственны только миру
1
На то, что один и тот же юридический факт интерпретируется в различных контекстах и
может иметь неодинаковый смысл, указывал еще в начале 80 -х гг. отечественный специалист
в области криминологии Л. И. Спиридонов. См.: Спиридонов Л. И. Избранные произведения:
Философия и теория права. Социология уголовного права. Криминология. СПб., 2002.
С. 361−364. Что касается логики, то сторонники «реалистической школы» в американской фило-
софии права (К. Ллевеллин, О. Холмс и Д. Фрэнк) прямо указывали на ограниченность ее применения в сфере права еще более полувека назад. См.: Benditt T. М. Law as Rule and Principle: Problems of Legal Philosophy. Stanford, 1978. P. 27‒39. Сегодня эту позицию достаточно обстоятельно аргументируют представители постмодернистской юриспруденции США Р. Познер и
П. Шлаг. См.: Posner R. The Problems of Jurisprudence.Chicago, 1990. P. 67‒69; Schlag P. Missing Pieces:
A Cognitive Approach to Law // Texas Law Review. 1989. № 67. P. 119‒125.
2
См.: Невважай И. Д. Что такое теория права с точки зрения философа, размышляющего
о гуманитарном знании в контексте коммуникативной рациональности? // Правоведение. Известия высших учебных заведений. 2014. № 5. С. 81‒93.
2.1. Коммуникативная природа права: за и против
69
суждений, а это, в свою очередь, означает, что эти теории описывают не то,
что существует в реальной жизни людей, а то, что существует лишь лингвистически. Другими словами, классические теории права (особенно это
касается позитивизма) не являются научными по критерию предметности,
ибо в них предмет знания и знание предмета неразличимы.
В то же время неклассические подходы к философии права исходят
из принципиального допущения о том, что знание есть не отражение (образ) объективной реальности, но оно возможно как интерпретация опыта.
Поэтому предметность любой юридической теории неразрывно связана с
наличием разных языков – эмпирического и теоретического. Это двуязычие наиболее полным образом предполагается и раскрывается в коммуникативной теории права. Однако верное понимание последней невозможно
вне анализа ключевых концепций (типов) правогенеза и правопонимания,
существующих в современной философии права.
Исторически первым типом правопонимания является юснатурализм, или школа естественного права. Это направление в осмыслении онтологической природы права предполагает ряд неизменных принципов
обоснования этой природы. В основе естественно-правового учения лежит
идея о том, что все правовые начала должны основываться на онтологически-объективных основаниях, которые не зависят от воли субъекта. Поскольку наиболее очевидным образцом таких оснований является окружающий нас мир в его повседневном естественном состоянии, то и само право
является естественным регулятором общественных отношений. Теория
естественного права ориентирована на поиск сверхпозитивных идеалов,
которые, в отличие от представлений сторонников правового позитивизма,
принципиально не сводимы к государственно-властным установлениям.
Главной проблемой для последователей юснатурализма является то, к чему
именно сводимо естественное начало в области права: к божественной воле
(космологическое естественное право), к разумной сущности человека (антропологическое естественное право), либо к установкам практического
разума (рациональное естественное право)1.
Что касается критики базовых положений юснатурализма, то в своей
основе она сводится к следующим рассуждениям. Во-первых, если в основе
онтологической природы права лежит не государственно-властное
1
См.: Хеффе О. Справедливость. М.: Праксис, 2007.
Глава 2. Право в системе коммуникации
70
предписание, а моральное требование к индивиду, то последнее принципиально не носит и не может носить принудительного характера. В этом отношении эффективность права как социального регулятора явным образом
ставится под сомнение. Во-вторых, в значительной степени естественное
право представляет собой набор принципов (своего рода правовых аксиом),
поэтому существует относительная определенность в сфере должного поведения субъекта. Но это не значит, что субъект всегда будет поступать
должным образом. Отсюда не следует также, что группы субъектов всегда
будут поступать сходным образом в аналогичных повторяющихся ситуациях, поскольку их отношение к ним и регулирующим эти обстоятельства
нормам права может оказаться различным. В-третьих, вместе с принудительным характером исчезает «историко-политическая форма» принуждения, в результате чего естественного право есть безоружное право1.
В XX в. в рамках юснатуралистического подхода к правопониманию
были сформулированы новые идеи, актуализирующие базовые требования
естественно-правовой концепции. Акцент в исследованиях постепенно
сместился с формы на сущность права. Право как сила, противопоставленная произволу, отныне рассматривается в качестве концепта, в рамках которого возможно притязание на знание о должном с точки зрения нормативных целей и идеалов. В. А. Четвернин справедливо разделяет все существующие ныне концепции естественного права на две большие группы2.
К первой отечественный исследователь относит теоретические конструкции о природе вещей в целом и концепции «эйдетического права», развивающиеся в рамках феноменологической школы в философии права. Во
вторую группу он определяет как экзистенциальные концепции права, основанием для которых является личностное отношение субъекта к ценностям права, и неокантианское естественное право, основанное на специфическом понимании и истолковании юридических фактов. Кроме того, последняя концепция рассматривает всеобщий правовой закон как моральный, так как он налагает на человека обязательства выполнения определенных максим. Среди сторонников этого направления стоит отметить
Г. Радбруха, Р. Штаммлера, В. Виндельбанда, П. Новгородцева3.
1
См.: Хеффе О. Справедливость. М.: Праксис, 2007. С. 60.
2
Четвернин В. А. Современные концепции естественного права. М.: Наука, 1988.
3
Современные естественно-правовые теории представлены работами Л. Л Фуллера,
Дж. Роулза и Р. Дворкина.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]