Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Методологические и эвристические возможности современных конвенционально-коммуникативных теорий в исследовании легитимации правовых норм. Монография
.pdf
1.2. Анализ обоснования парадигмального статуса теории коммуникации…
41
состава публики и атмосферы резонерства, но при этом все они организуются
частными лицами. Для этого вида коммуникации есть ряд институциональных критериев. Во-первых, здесь был востребован особый вид общественного дискурса, который подразумевал равенство статусов участников вне
зависимости от сословной принадлежности. Во-вторых, дискуссия в такой
обстановке предполагала проблематизацию тех областей, которые прежде
не вызывали вопросов. В-третьих, такой же процесс, переводящий культуру в товар и тем самым впервые обеспечивающей возможность дискуссии о ней, принципиально не давал публике обособиться. Вопросы становятся обсуждаемыми не только из-за своей значимости, но и благодаря доступности. Институционализация музеев, театров и концертной практики
провоцировала любительские суждения и дискуссии об искусстве, которая
становится медиумом их усвоения1. Наблюдаемая в Европе репрезентация
не была исключительной. Те же явления можно было наблюдать и в России
XIX в. Советский и российский историк И.С. Розенталь обстоятельно описывает особенности публичности российского общества. Он отмечал, что
«клубы становились центрами влияния на окружающую социальную среду,
устанавливая и внушая ей стандарты общественного поведения. Это открывало возможность воздействия клубов, их членов, причислявших себя к образованному и просвещенному обществу, на общественное мнение. Сословный принцип делал клубы своеобразными островками свободы и самоуправления. Однако пределы того и другого устанавливались свыше»2.
Несмотря на условные культурные различия создания форм публич-
ной репрезентации, общие ее правила связывали общество на основе нестратегических целей. Жизненный мир конструировался благодаря критическим дискуссиям, которые стали главным показателем развития коммуникации в Новое время. Однако критические дискуссии всегда трудны для
общества. В них постоянно вмешиваются нерациональные человеческие
факторы. В частности, К. Поппер уточнял условия критической дискуссии
в том отношении, что лишь «малейшее прояснение какой-либо проблемы
или ничтожнейшее небольшое продвижение к более ясному пониманию
своей или чужой позиции – величайший успех». В то же время он
1
См.: Хабермас Ю. Структурные изменения публичной сферы. М.: Весь мир. 2016. С. 94.
2
См.: Розенталь И. А. И вот общественное мнение. М.: Хронограф, 2007.
Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме
42
акцентировал внимание на том, что «вашу победу в дискуссии, которая ни
в малейшей степени не помогла вам изменить или уточнить свои взгляды,
следует рассматривать как полнейшую неудачу. По этой же причине изменения в позициях дискутирующих сторон нельзя производить тайно, а всегда следует их подчеркивать и исследовать их следствия. Так понимаемая
рациональная дискуссия – явление редкое, но в качестве идеала ее значение
велико. И мы можем научиться достигать такого уровня дискуссии. Цель
ее не в том, чтобы заставить противника перейти в другую веру; ее устремления скромны – вполне достаточно, даже более чем достаточно, чтобы мы
почувствовали, что умеем теперь видеть вещи в новом свете, или что нам
удалось хотя бы немного приблизиться к истине»1. Важно пояснить, что
консенсус в свете конвенционализма К. Поппера и коммуникативной теории Ю. Хабермаса обеспечивается через неограниченное число интерпретаторов, в результате чего появляется сама возможность рационального решения. Можно сказать, что данные теории предполагают некоторое смещение теории истины, которая характерна для классической науки, в сторону
теории консенсуса или конвенции. Нормативная правильность и регулятивное требование практического разума – это те универсальные принципы, на которых основаны эти теории. Один из последних теоретических
лозунгов Ю. Хабермаса – «между метафизикой и критикой разума» – достаточно адекватно характеризует его позицию в данном контексте. Нормативное содержание идеи разума сохраняется в концепции коммуникативной рациональности в измененном виде: истина остается регулятивной
идеей в смысле И. Канта2.
Истина не является единственным значимым элементом для коммуникации, которая институциализирутся в публичных сферах общества. Посредством языка участники коммуникации соотносят свои действия с объективно существующим миром, который объединяет социальный и внутренний мир субъекта. Поэтому участники коммуникации находят в жизненном мире не только нормативно значимые принципы речевого
1
См.: Popper K. Epistemology Without a Knowing Subject // Popper K. Objective Knowledge.
An Evolutionary Approach. Oxford: Clarendon Press, 1979. Ch. 3. P. 106‒152.
2
См.: Денежкин А. «Фактичность и значимость» Ю. Хабермаса: новые исследования по
теории права и демократического правового государства. В сб.: Демократия. Разум. Нравственность. М., 1995. С. 189.
1.2. Анализ обоснования парадигмального статуса теории коммуникации…
43
взаимодействия, но и, как следствие, образцы отношений между ними. Благодаря достигнутому согласию между участниками коммуникации возникает взаимодействие, которое, с одной стороны, строится из ресурсов жизненного мира каждого, а с другой − воспроизводит конкретные жизненные
формы. Последние становятся нормативно значимыми для всех участников
и приводят к взаимному значимому восприятию друг друга. Кроме того,
коммуникация в структурах жизненного мира должна иметь рациональные
притязания. Критический разум есть тот единственный авторитет, который
задает вектор дискуссии. В этом отношении Ю. Хабермас отмечает, что «когда угасает отсвет ауры сакрального и исчезает синтезирующая образ мира
власть воображения, форма понимания, основанная на силе аргументов, становится столь прозрачной, что повседневная практика коммуникации не
оставляет больше никакой ниши для господства идеологических структур»1.
Таким образом, в структурах публичной сферы есть предпосылки
для складывания коммуникативного пространства критически мыслящих
субъектов. Но эволюция этой сферы указывает на дополнительные условия, необходимые для того, чтобы дискурс состоялся и имел «нормативную
значимость». Функциональное изменение принципа публичности основано
на изменении структуры публичной сферы, чей важнейший институт –
пресса – подвергается постепенной трансформации. С одной стороны, по
мере коммерциализации исчезает барьер между областями, где циркулируют товары, и общается публика; в частном пространстве размывается ясная граница между публичной сферой и приватной. Но, с другой стороны,
публичная сфера вообще перестает быть исключительной частью частного
пространства. Меткое замечание Ю. Хабермаса о том, что «изначальный
базис публицистических институтов буквально выворачивает наизнанку»,
имеет здесь большое эвристическое значение2. Происходит так потому, что
в соответствии с либеральной моделью публичной сферы учреждения резонерствующей публики были защищены от вторжения. Коммерциализация прессы способствует превращению публичной сферы в некий медиум
рекламы, а потому у консенсуса, созданного посредством пиара, нет
1
См.: Хабермас Ю. Отношения между системой и жизненным миром в условиях позднего
капитализма // THESIS. Весна 1993. Т. 1. Вып. 2. С. 123‒136.
2
См.: Хабермас Ю. Структурные изменения публичной сферы. М.: Весь мир, 2016. С. 262.
Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме
44
критериев резонерства. Разумная критика по поводу публично дискутируемых реалий уступает место настроенной комфортности с публично представленными персонами и персонификациями1.
Таким образом, понимание, которое достигалось посредством традиционной коммуникации, в современной публичной сфере постепенно
утрачивает свой смысл. Структуры жизненного мира все больше теряют
возможности для формирования идеологии. Ю. Хабермас отмечает, что
при таких условиях развития коммуникации «возникнет открытая конкуренция между формами системной и социальной интеграции»2. Жизненный мир отделяется и ставится в зависимость от формально организованных областей, таких как экономика, право и государственное управление.
По сути, происходит своего рода «ограбление» повседневного сознания,
которое лишается своей способности к синтезированию, становится фрагментированным3. Ю. Хабермас утверждает, что вхождение в индустриальную современность (модерн) сопровождается нарушениями социокультурных связей жизненного мира. Социальные изменения, продолжает он,
должны осуществляться такими темпами, чтобы человек успел адаптировать к ним свою систему интерпретаций. Вместо этого эпоха модерна сопровождается частичной заменой коммуникации посредством речевого
взаимодействия на другие регулятивные средства. В этом отношении
Ю. Хабермас отмечает, что «с исторической точки зрения капитализм
явил собой экономическую систему, регулирующую свой внутренний
цикл и отношения с внеэкономическим принуждением через монетарные
каналы»4. По мере проникновения государства и его институтов в публичную сферу, общество теряет функцию посредника. Рыночные отношения формируют новые виды публичной репрезентации. В результате происходит разрушение нормативно-значимых универсальных условий коммуникации. Тем более речь уже не идет о влиянии публичных сфер на
государственную власть.
1
См.: Хабермас Ю. Структурные изменения публичной сферы. М.: Весь мир, 2016. С. 270.
2
Там же. С. 264.
3
См.: Хабермас Ю. Отношения между системой и жизненным миром в условиях позд-
него капитализма // THESIS. Весна 1993. Т. 1. Вып. 2. С. 123–136.
4
См.: Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. М.: Весь мир, 2003. С. 361.
1.2. Анализ обоснования парадигмального статуса теории коммуникации…
45
Однако в сложившихся условиях новым принципом коммуникатив-
ной значимости становится истина как регулятивное требование. Ю. Хабермас разделяет интегративную силу системного мира в рамках монетарных и властных отношений государства и общественный рациональный
дискурс, который связывает жизненный мир. В отличие от системы, коммуникативное действие и жизненный мир являются взаимосвязанными понятиями и носят опосредованный, циклически-последовательный характер. При этом само по себе коммуникативное действие имеет круговую последовательность. Положение субъекта действия можно рассматривать
двояко – как инициатора и продукта той социокультурной традиции, в которой он живет. Важно также отметить влияние группы, которая оказывает
непосредственное воздействие, и определят нормативные ценности для актора коммуникативного действия1.
Жизненный мир посредством своей символической структуры вос-
производит не только действие, но и обеспечивает интерсубъективно значимое знание и групповую солидарность. Основными условиями рационального коммуникативного дискурса становятся в эпоху модерна следующие требования:
• равенство шансов на применение речевых актов участниками дис-
курса;
• равенство шансов на тематизацию мнений и ее обоснованную кри-
тику;
• свобода самовыражения;
• равенство шансов на применение результатов речевых актов в ком-
муникации2.
Только в этом случае дискурс станет соответствовать новым нормативным притязаниям на значимость. Эти культурные допущения являются
только фоновым условием для интеграции ценностей и культурных традиций, ориентированных на достижение взаимопонимания. Согласно Ю. Хабермасу, коммуникативное действие, ориентированное на понимание,
представляет собой процесс, базирующийся, прежде всего, на коммуникативном опыте. Последний понимается в теории Ю. Хабермаса как согласие,
1
См.: Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб., 2001. С. 202.
2
См.: Habermas J. Vorstudien und Ergänzungen zur Theorie des kommunikativen Handelns.
Fr. am M., 1983. S. 177.
Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме
46
которое достигается участниками коммуникации1. Согласно этике дискурса,
та или иная норма лишь в том случае может претендовать на значимость,
если все, на кого она распространяется, достигают согласия в том, что эта
норма имеет силу2.
Таким образом, выбор норм может быть дискурсивно обоснован.
Важным следствием этого условия является достижение нормативно значимых признаний в результате интерсубъективного взаимопонимания.
Совершенно особое место в осмыслении процесса коммуникации в
научном познании и бытии человека приобрела экзистенциальная философия. В трудах К. Ясперса коммуникация становится одной из характеристик бытия человека и критерием философской истины. При этом немецкий философ различает коммуникацию, которая имеет созидающее начало,
и разговор, который таким качеством не обладает. В классической статье о
К. Ясперсе С. Аверинцев отмечает, что, по мнению философа, «неспособность к дискуссии, а также обезличенное массовое общение «отравлено»
демагогией»3. Задачу экзистенциальной философии К. Ясперс видит в том,
чтобы объединить основные типы социального бытия человека через общую предпосылку, которой обладает человек, – «сознание вообще»4.
Именно оно позволяет нам воспринимать мир через идентичные универсальные смыслы, которые заложены в нашем рассудке. Посредством рассудка происходит опредмечивание мира, данное нам через наше сознание.
При этом человек выходит из эмпирического уровня своего бытия, его «Я»
становится тождественно любому Другому. В качестве универсального основания своих действий в отношении любого Другого субъекта коммуникации, субъект действует исходя из общих формально-определенных равных отношений. В основе такого рода отношений лежит справедливый закон, который признается всеми участниками коммуникации. В отличие от
социальной философии, экзистенциальная не ограничивается только конструированием условий и правил коммуникации, но рассматривает формальное равенство как эквивалент всех «Я» не только на рассудочном
1
См.: Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие // Марков Б. В. Мо-
раль и разум. СПб., 2001. С. 157.
2
Там же. С. 106.
3
Аверинцев С. С., К. Ясперс // Философский словарь // под ред. М. М. Розенталя и П. Ф.
Юдина. М.: Издательство политической литературы, 1963. Т. 4. С. 538.
4
Jaspers K. Philosophie. Göttingen – Heidelberg, 1956. Bd . I. S. 10.
1.2. Анализ обоснования парадигмального статуса теории коммуникации…
47
уровне познания, но и двигаясь глубже к духовному бытию. Рассудочное
познание для К. Ясперса есть ограниченная категория, так как не может
объяснить противоречия духовного бытия субъекта. Субъект преодолевает
рассудочные противоречия, ориентируясь на всеобщую идею бытия.
К. Ясперс отмечает, что «коммуникация в сфере духа есть создание из общественной субстанции идеи целого. Она не может быть открыта среди
предметного мира, так как она есть свобода»1. Смысл бытия открывается
человеку в пограничных ситуациях его жизни, в моменты сильных переживаний, связанных со страхом, болезнью, смертью. «Ситуация становится
пограничной, если она побуждает субъекта к экзистенции через радикальное потрясение его существования»2.
Результатом этих переживаний является переход к экзистенции, связанной с познанием человеком самого себя посредством погружения к своему индивидуальному началу. Как универсальное условие бытия, экзистенция возможна только в процессе коммуникации, так как коммуницируясь,
субъект ориентируется на действия Другого, прикасаясь к его экзистенции
и познавая тем самым свое собственное бытие. К. Ясперс вводит понятие
философской веры, которое является универсальным ориентиром для субъекта коммуникации и способно заменить сакральную веру божественного
разума или любого другого Абсолюта. Философская вера – не иррациональная идея, а союз разума с экзистенцией субъекта. Высшая форма коммуникации, по мнению немецкого философа, представляет собой способность взаимовлияния экзистенции и рассудочного в человеке. Разум вносит
понимание в экзистенциальное начало, которое без него не может быть
прояснено или «высветлено», пользуясь его терминологией. Разум и экзистенция, утверждает К. Ясперс, и есть собственно человеческая сущность
и полнее всего она раскрывается в коммуникации. Экзистенциональной
подход позволяет преодолеть некоторую схематизацию и конструктивизм
социальной философии и при этом обратить внимание на более глубокий
характер онтологии.
Также нельзя не отметить, что концепты жизненного мира субъекта
в теории коммуникативного действия и философская вера К. Ясперса
1
Ясперс К. Разум и экзистенция. М.: Канон плюс, 2013. С. 33–34.
2
Ясперс К. Философия. Книга первая. Философское ориентирование в мире. М.: Канон
плюс, 2012.
Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме
48
основываются на общих постулатах неклассической философии. Оба они
исходят от понимания взаимного влияния субъектов в процессе коммуникации и как следствие в осознании себя, своего бытия, роли в нем Другого.
Благодаря коммуникативной природе бытия, субъект познания приобретает рациональные основания познания себя и мира вокруг. В теории коммуникативного действия сформированы представления об особой роли
процедурной этики, которая, в свою очередь, играет ключевую роль в
правотворчестве. Глубокий экзистенциальный анализ природы коммуникации вводит субстанциональное начало, которое, в свою очередь, может
быть представлено в правовых принципах формального равенства, справедливого правопорядка, свободного правового государства.
* * *
Таким образом, рассмотренные выше концепты коммуникации в со-
временной философии и методологии (имея в виду прежде всего принцип
критического конвенционализма) имеют несколько важных следствий, которые позволяют осмыслить проблему коммуникации на более высокой
ступени понимания природы этого явления. Прежде всего, следует отметить, что роль и значение коммуникации изменчивы. Коммуникативное
действие античности или средневековья было ограничено публичным резонерством, которое имело опосредованный характер. Политические или
религиозные идеалы связывали группы и определяли общественные интересы. Жизненный мир был неотделим от универсального требования, которое диктовало общественно значимые принципы. Только в Новое время
групповые интересы и жизненный мир каждого субъекта смогли выразиться в публичном резонерстве открыто, а не опосредованно, как это
имело место в более ранние эпохи. Коммуникация стала формироваться по
принципам критической дискуссии, а новые инструменты публичной репрезентации создавали условия для их реализации. Следствием такого взаимодействия стало непосредственное влияние публичного мнения на государственное управление и складывание новых форм политико-правовой
организации. Рациональные требования к коммуникативному действию
стали заменять традиционные связи. Частное мнение, воля субъекта во
взаимодействии с другими становятся новым инструментом коммуникативного воздействия. Постепенно, в процессе перехода к постконвен-
1.2. Анализ обоснования парадигмального статуса теории коммуникации…
49
цианальному уровню осознанности, складывается жизненный мир как де-
центрированный образ.
Нормативно значимым условием для такого рода осознания является
понимание субъектом своих фундаментальных прав, даже если они противоречат отдельным нормам группы, в которую он входит. В этом состоит
качественное отличие новой публичной репрезентации. Идеология и мировоззрение являются ответственными за формирование новых институтов,
но в отличие от традиционных способов репрезентации главная опора общества модерна лежит в универсализации понятий, которые укореняются
практикой и критико-рефлексивной деятельностью. При этом все жизненные процессы должны быть прозрачны для совместного дискурса. Однако
такое допущение не лишено идеализации и основано на абсолютизации автономии действующих субъектов, независимости культуры и прозрачности
коммуникации1.
В отличие от общества Нового времени, современная коммуникация
имеет более дифференцированный характер. Государственные институты,
с одной стороны, и компьютеризация – с другой, усложняют непосредственное взаимодействие субъектов коммуникации. Повседневный мир
становится все более разомкнутым, а традиционные связи теряют свое главенствующее значение. В современном обществе действия координируются не только намерениями участников, но все чаще базируются на функциональных взаимосвязях. Рынок в капиталистическом обществе – пример
такого нейтрального от взаимопонимания института коммуникации. В отличие от жизненного мира, такая интеграция имеет системный характер2.
Однако коммуникация, которая строится по универсальным, морально-этическим и рациональным требованиям может преодолеть эту разомкнутостью. Требования, которые выдвигает Ю. Хабермас к этическому дискурсу,
делают коммуникативное действие не только социально значимым условием. Более того, такая коммуникация, по его мнению, может стать новым
интегральным философским идеалом. Обратный переход к более высокой
1
См.: Фурс В. Н. Философия незавершенного модерна Ю. Хабермаса. Минск: Эконом-
пресс, 2000. С. 173.
2
Согласно концепции коммуникативного действия Ю. Хабермаса, жизненному миру субъ-
екта противостоит «системный мир». Элементами этого второго мира являются анонимные и
деловые (обезличенные) отношения, которые имеют место в государственных институтах.
Глава 1. Природа и роль коммуникации в социуме
50
системной интеграции может быть возможен только при возникновении
институтов морально-правового сознания постконвенционального уровня.
Следствием универсализации и системности коммуникации как философского понятия является его последующее распространение на политикоправовые институты. Речь идет, прежде всего, об институтах гражданского
общества и новом интегральном правопонимании. Безусловная важность
этих следствий делает вопросы, связанные с философским осмыслением
природы коммуникации более значимыми, а их решение может способствовать расширению пространства для междисциплинарного дискурса.
Будучи введенным в научный оборот Э. Гуссерлем, понятие «жиз-
ненный мир» оказалось одним из ключевых концептов не только в феноменологии, но и аналитической философии, а также теории коммуникативного действия Ю. Хабермаса. Однако, в отличие от феноменологии, герменевтики и особенно социологических концептов, в конвенциональных и
коммуникативных теориях подчеркивается роль сознания субъекта, в котором происходит генерирование общих универсальных нормативных смыслов и значений, достигаемых в процессе коммуникации. По меткому выражению К. Хюбнера, общность методологических установлений приводит к
интуитивно ясным понятиям, которые достигаются различными способами1. Приложение идей указанных исследователей к процессу изучения
социальных норм (в частности, проблемы легитимации норм права) позволило достичь существенных результат овне только в рамках коммуникативной теории, но и интегративного правопонимания. Социально значимые действия принимаются субъектами коммуникации на веру в том случае, если они разделяют правила, которые их опосредуют. По справедливому замечанию М. Филипсона, «в ходе редукции я элиминирую принимаемые мной на веру, свойственные естественной установке и удовлетворяющие меня с точки зрения моих практических целей представления о характерных чертах других субъектов и объектов окружающего мира и остаюсь с интенциональными объектами моего собственного чистого сознания»2. При этом конструируемый мир субъекта воспринимается им как независимая и общезначимая реальность. Последняя имеет знаковую
1
Хюбнер К. Критика научного разума. М., 1994.
2
См.: Филипсон М. Феноменологический словарь и социология // Новые направления в
социологической теории. М., 1978. С. 217.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]