Идейное наследие И. А. Ильина и современность. Сборник научных трудов

К 125-летию со дня рождения мыслителя» (Калининград, 7—10 ок­тября 2008 г.) проведена при финансовой поддержке РГУ им. И. Кан­та и Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проект № 08-03-44380 г/з.

И 291 Идейное наследие И. А. Ильина и современность: Сб. науч.

Александровича Ильина, нет никаких сомнений в ясности, понятности, точности, афористичности и яркости его тек­стов. Он был величайшим стилистом своего века. Однако складывается неверное представление о том, что читать Ильи­на легко. Тем не менее, трудность чтения его трудов налицо. Она заключается в том, что соединить вместе локально пони- маемые слова и выражения Ильина для того, чтобы сказать откровенно себе о полном глобальном понимании его творе­ний, весьма непросто. Дело в том, что все слова у Ильина, все предложения, все знаки препинания значимы и содержатель- но насыщены. Держать в голове такое количество знаний и их взаимосвязь между собой весьма трудное дело.

ковное); иностранных аналогов ему нет. Владимир Даль толкует его первоначально как «облежание, осада» и последующее зна­чение как «беда, напасть, одержание бедою» [1, с. 622]. «Пол­ный церковно-славянский словарь» Григория Дьяченко объяс­няет это слово как «осада», «нападение», «одоление», «наси-

лие», «восстание», которым соответствуют различные древне­греческие слова [2, с. 369]. (Заметим, что в Библии это слово не встречается). «Толковый словарь русского языка» под ре­дакцией Д. Н. Ушакова уже этого слова не содержит, а дает значение глагола «обстоять», от которого оно происходит и которое Ильин также использует. «Обстоять» — первоначаль­но «окружать», «стоять вокруг», «осаждать» (старинное); те­перь — только в безличных выражениях: «дела обстоят...», «все обстоит благополучно», «со здоровьем у него обстоит крайне плохо» [3, с. 713]. В православных молитвах это слово имеет определенное значение, например, «Ангела хранителя и наставника посли, сохраняюща и избавляюща их от всякого злаго обстояния видимых и невидимых врагов» (молитва о пу­тешествующих), или «Ты сам, покрывая, сохрани мя от всяко­го сопротивного обстояния Божественною Твоею властию и неизреченным человеколюбием и силою» (4-я молитва на сон грядущий святого Макария Великого), или «Спаси, Господи, и помилуй старцы и юныя, нищия и сироты и вдовицы и сущия в болезни и в печалех, бедах же и скорбех, обстояниях и пле­нениях…» (молитва о живых), по-другому: «Сохрани нас, Господи, от дьявольского обстояния». Ильин, употребляя это слово в совершенно другом значении, несомненно, может смущать православных читателей. Вопрос о том, чем мотиви­ровался Ильиным выбор этого слова, остается до сих пор без ответа. На этот счет можно только гадать, всматриваясь в са­мую глубокую и седую этимологию слова. В своем предисло­вии «Вечные основы жизни» к отдельному изданию книги И. А. Ильина «Путь духовного обновления» я высказал опре­деленные догадки на этот счет. «Часто нетривиально употреб­ляемое Ильиным в своих произведениях слово «обстояние» относится к особому роду «бытия» и «существования». Уже было сказано, что «быть» и «иметь» онтологически однород­ные: быть=существовать=иметься=иметь место. Значение сле-

дует объяснить по Вондраку так: что я взял (емлю), то у меня есть, то я имею. В древнегреческом языке глагол «быть — » в одном из своих значений обозначает обстоять, так же как и глагол «иметь — » находиться в состоянии, обсто-

требует особого самоотречения или умения поставлять себя на задний план. <…> Предмет философии — не человек, ближ­ний или дальний, но мысль, проще говоря, знание. <…> Фило­софствующий должен хотеть бескорыстно знать истину. Не спрашивая о том, что ему это принесет, будет ли приятно, удобно, выгодно. Иными словами: философствование есть служение в духе» [там же, л. 10—11].

«внутреннее око сердечного созерцания», — опорные точки Ильинской философии.

ляющее усмотреть сущность предметов (прим. мое. — Ю. Л.).

вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею жи­вою» (Быт. 2, 7).

«Итак: душа и тело связаны как единое, существующее сразу в двух видах непременно и неизбежно — телесном и ду­шевном» [там же, л. 112]. Термин «внутри» (душа внутри те­ла) не означает «пространственно внутреннее», или «содержа­ние телом души», а, по Ильину, «душевное “внутри” — озна­чает познавательное от-вращение от всего пространственно­телесного и погружение душевного внимания в непосредст­венную ткань собственно душевного» [там же, л. 114]. Это таинственное сочетание души и тела Ильин формулирует так: «Эта связь души с телом есть в сущности единое живущее в двух разных формах. Но различие этих форм жизни — телес­ного и душевного — нужно увидать раз навсегда во всей его категориальной глубине» [там же, л. 114].