Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Идейное наследие И. А. Ильина и современность. Сборник научных трудов
.pdf
Ю. Т. Лисица
11
моей пять минут; после этого я сотворил постыдное. Добро не
существует 5 минут, но обстоит как сверхвременный предмет
моих устремлений; б) эстетически-творческий процесс — есть
душевное переживание и его выражение. Оно может быть незрелым, смешанным с больными влечениями души, неудачным по
личной бездарности или временной вялости души художника.
Предмет его — подчиненное формальным законам обстояние
красоты — не есть душевное переживание имярека; красота не
может быть бездарна, или больна, или неудачна; в) религиозное
переживание имеет известную устойчивость, интенсивность,
длительность, бескорыстие. Оно может быть одухотворенным и
с примесью чувственных настроений (оргиастические секты).
Оно может смениться неверием. Предмет его — Дух или Бог —
не будет устойчивым и неустойчивым в зависимости от переживания. Он не прекратится с переходом к атеизму. К Богу невозможно примешать или не примешать чувственного элемента или
корысти» [там же, л. 133—134].
Не все, по мнению Ильина, переживания человека, не все
его душевные состояния интересны и важны для философии.
То, на что направлена душа в философски существенном переживании, является безусловным. Научное знание как предметное обстояние объективно по двум основаниям: а) во-первых, потому, что оно имеет форму смысла и есть смысл; б) вовторых, потому, что оно по идее своей есть истина и имеет ее
черты и достоинства.
В этом же плане Ильин объясняет нам, что такое «смысл».
Во-первых, «мысль есть, конечно, прежде всего, душевное состояние, переживание, явление сознания. Это явление сознания
изучается наряду с другими явлениями сознания — в психологии. Это есть мышление как процесс». [там же, л. 141]. «То, что
мыслится в мысли, — мыслимое нечто, — мы будем называть
предметом мысли, или смыслом» [там же, л. 142]. «Смысл есть
логическая сущность мыслимого; это есть смысловое единство,
понятие». [там же, л. 147].
И. А. Ильин и современность
12
Так что нужно отличать «обстояние смысла» от существующей вещи и существующего душевного. Следуя средневековым схоластикам, Ильин поясняет это так: «Смысл, если он
даже не формулирован человеческим мышлением, есть все тот
же смысл. Можно для помощи себе условно допустить, что он
формулирован в таком случае Божеской мыслью (пока не привыкнем к полной объективности смысла)» [там же, л. 150]. Соотношение эмпирического бытия и его смысла Ильин представляет
поэтически: «Смысл скрыт в вещи, как бы свет скрытый от глаз
и томящийся, — чтобы его раскрыли и дали ему засиять в достойной его форме: научного понятия и суждения, научной истины. Смысл (опять метафора) всегда присутствует в вещи, как его
лучшая возможность, как лучший способ жизни, как ее идеал
или цель» [там же, л. 150]. Далее Ильин указал категории, которые присущи смыслу (как объективному обстоянию): 1) Смысл
есть нечто сверхвременное и сверхпространственное. Он не сов-
падает с временной и пространственной вещью. Он не совпадает
с временным душевным переживанием. Он не развивается и не
живет, не начинается и не кончается. 2) Смысл есть нечто сверх-
психическое. 3) Смысл есть нечто идеальное, т. е. мыслимое ло-
гическое содержание. Смысл не реален ни эмпирически, ни метафизически. Идеальность смысла не следует понимать в значении идеала, совершенства. Идеальность выражает то, что смысл
чужд во всех отношениях какого бы то ни было бытия и постигается только мыслью; он есть нечто, что не существует, а об-
стоит. 4) Смысл есть своеобразное, особливое, обстоящее нечто, и постольку он не субъективен, а объективен. 5) Объектив-
ность смысла есть его самостоятельность в обстоянии. Это тесно
связано с его тождественностью т. е. неуклонностью, неиз-
менностью, неукоснительным себе-равенством. Каждый смысл
как таковой равен самому себе; он есть нечто единое и неизменное. Отсюда повторяемость смысла. 6) Эта повторяемость смысла при тождественности его существенного состава объясняется
его всеобщностью. 7) Смысл — это то, что разумеется в мысли.
Это разумеемое всегда абстрактно. 8) Это заставляет нас сде-
лать еще шаг дальше не сказать, что смысл есть нечто сверхчув-
Ю. Т. Лисица
13
ственное, безóбразное. 9) Смыслы, т. е. понятия и суждения, по-
добно вещам и душевным состояниям, имеют свой, только им
присущий строй и порядок. Понятия по своему содержанию и
объему своему суть родовые и видовые [там же, л. 151—157].
Наконец, смысл может быть истинным и ложным. «Тезис
должен быть ценным, чтобы стать истинным. Ценность есть новое особое самостоятельное измерение. Четвертый план» [там
же, л. 162]. «Ценность можно понять, пожалуй, как идеал» [там
же, л. 167]. «Итак, ценность есть объективное, идеальное достоинство. Она не только более высокого ранга; она есть нечто
высшего ранга. Она есть верховное достоинство. Последняя
высшая ступень среди неравных. Совершенное» [там же, л. 163].
«Идея ценности имеет несколько разных форм и видоизменений, в которых она выступает в истории философии. Эти виды
суть: критерий, норма и цель
» [там же, л. 168].
Итак, Ильин мысленно вычленил четыре плана, в которых
может вращаться и искони вращается философия:
пространственно-временную вещь;
временно-субъективную душу;
«Как высшее и совершенное, ценность есть как бы идеальный об-
разец для остальных рангов; она есть критерий всего прочего, мерило, масштаб» [там же, л. 167].
«Ценность не индифферентна действительности, но отнесенная к
ней — как бы проецируется на нее, принимает форму должного,
нормы. В этом виде ценность есть то, что в действительности не
осуществлено, но должно быть осуществлено. <…> Норма гласит:
нечто есть должное! <…> Норма — есть ценная норм, т. е. обоснованный тезис о должном» [там же, л. 169—171].
«Всякая цель вообще есть объект сознательного человеческого
хотения и стремления к осуществлению этого объекта в реальной
действительности. Целью может быть что угодно; но цель в философском отношении, т. е. цель философски обоснованная есть желаемая и осуществляемая трансцендентальная объективная ценность. Эта необходимость придать цели философское обоснование и
выражается в сознательном хотении человека» [там же, л. 171—
172].
И. А. Ильин и современность
14
объективный, тождественный смысл и объективную верховную ценность.
«То, о чем говорила и что имела в виду философия, всегда
определялось ею в этих терминах и возможностях. Сферы, или
элементы, брались ею или в их чистом виде, или в смешанном.
Предмет философии получает отсюда ряд определений, ограниченных в своей возможности. Если брать элементы в их
чистом виде, то получается четыре возможности:
чистый материализм;
чистый психологизм;
чистый логизм и
чистый трансцендентализм» [там же, л. 176].
Здесь, следуя логике Ильина, можно выдвинуть и пятый
план, рассматривая предметы пространственные, но не вре-
менные. Таковыми являются математические объекты. Ильин
интересовался ими, но не успел рассмотреть и продумать проблему до конца. В его архиве в папке «Темы, увиденные мною,
но не осуществленные» найдена небольшая запись, касающаяся
природы математических объектов. Вот что писал в ней Ильин:
«О предмете» математического знания.
Не есть ли он субъективное содержание сознания?
Ad hoc препарированное и эксплуатируемое в дедукциях?
Или это объективный предмет?
Каков же тогда способ обстояния, ему присущий?
Каковы основные «критерии» его бытия?
Можно ли спросить: где он? когда он? имманентен ли?
трансцендентен ли? естествен ли (природен ли)? или человечен? главные законы его?
Эти вопросы я задавал в 1918 году Н. Н. Лузину. Он после
долгого созерцания ответил: предмет объективен, не фикция,
Ad hoc (лат.) — для данного случая (прим. мое. — Ю. Л.).
Николай Николаевич Лузин — великий русский математик. Основатель теории функций и топологии. Друг Ильина, позже советский академик. Учитель многих выдающихся русских математиков (прим. мое. —
Ю. Л.).
Ю. Т. Лисица
15
критерии его указать не легко. От развернутой постановки
этого вопроса в современной высшей математике может сделаться землетрясение» [6, л. 7, 7 об].
Математические объекты в их современном теоретико-множественном представлении действительно пространственны и содержатся в универсуме (например, Неймана), при этом множество
есть «самостоятельный фрагмент универсума, не накрывающий
универсум». Их познание также феноменологично, они созерцательны (геометричны) и невидимы, или безобразны (аналитичны,
или негеометричны). Примерами могут быть евклидовы пространства (геометричны) и пространства путей (негеометричны). Познание математических объектов распадается на два понятия: а) сознание, переживание, всматривание в них (интенция) и 2) отыскание математических истин — инвариантов, соотношений, теорем
— обстояний в математике, которые знаются как истинные. Метод
математики тот же: исключительно доказательный и аксиоматический (остановка доказательства на очевидности — аксиомах).
Наука о математических объектах — математика, которая разбита
на многочисленные свои разделы — геометрию, арифметику, алгебру, математический анализ, комплексный анализ, теорию множеств, математическую логику, теорию меры, теорию вероятностей, топологию, алгебраическую геометрию и многие другие.
Слово «математика» происходит от древнегреческого mathema,
означающего «знание», «умение», «наука», «наука о величинах»,
тем самым математика — знание по преимуществу.
Можно сделать еще один вывод из учения Ильина о познании предметных обстояний. Ильин всю свою жизнь и все
свое творчество посвятил России. Он сделал Россию предме-
том философии. Теперь нужно только задуматься над вопросом: «В чем смысл России?» И следует ответ по Ильину: «Это
Божеская мысль о России», это «ее лучшая возможность, ее
Т. е. не отображающийся «на» весь универсум. (В универсуме есть
части с ним сопоставимые, но они-то и не являются множествами
(прим. мое. — Ю. Л.)).
И. А. Ильин и современность
16
лучший способ жизни, идеал ее жизни, цель ее жизни». Скажем богословскими словами — это «замысел Бога о России».
Многие ищут и не находят Русскую идею. Думают над тем,
что могло бы объединить такую большую и многонациональную
страну, предотвратить ее дальнейший распад. Все это важно,
верно и существенно, но обретение подлинного смысла жизни
каждым отдельным человеком: осмысленная работа, осмысленная деятельность, осмысленная политика, осмысленное мирное
рядомжительство, осмысленная семья, осмысленное воспитание,
осмысленная вера — все то, что называется в Православии «замыслом Бога о мире и человеке» — стало бы естественным и
реальным скрепляющим фактором современной России.
Список литературы
1. Даль В. Толковый словарь великорусского языка. СПб.; М.,
1881. Т. 2.
2. Дьяченко Г. Полный церковно-славянский словарь, М., 1899.
3. Ушаков Д. Н. Толковый словарь русского языка. М., 1938.
Т. 2.
4. Лисица Ю. Т. Вечные основы жизни // Ильин И. А. Путь ду-
ховного обновления. М., 2005.
5. Ильин И. А. Введение в философию: Философия как духовное
делание // Архив И. А. Ильина / Научная библиотека МГУ. [Рукопись].
6. Ильин И. А. О математических объектах // Архив И. А. Ильина
/ Научная библиотека МГУ. [Рукопись].
В. В. Бычков,
д-р филос. наук, проф.
ФИЛОСОФИЯ ИСКУССТВА ИВАНА ИЛЬИНА
Мало известная еще сегодня в кругах научной общественности и далеко не полностью изученная философия искусства
русских религиозных мыслителей ХХ века содержит, между
В. В. Бычков
17
тем, многие фундаментальные положения метафизики искусства, без осмысления которых и сегодня невозможны серьезные исследования в эстетической сфере. Современная постнеклассическая эстетика не может обойтись без классического
эстетического фундамента, последние и достаточно весомые
блоки в который внесли русские религиозные философы прошлого столетия, среди которых одно из видных мест занимает
Иван Александрович Ильин.
В своих работах он немало внимания уделил эстетической
проблематике, искусству, анализу художественной литературы.
Из-под его пера вышло одно из наиболее интересных исследований в сфере русской религиозной эстетики ХХ века — небольшая по объему, но содержательная книга «Основы художества: О совершенном в искусстве» (Рига, 1937), в которой подробно изложена философия искусства русского мыслителя.
Ильин был убежден, что все великое в искусстве рождается из свободного, добровольного и вдохновенного служения.
Истинный художник ощущает себя позванным и призванным
к высочайшему служению, чувствует себя предстоящим перед
призвавшей его духовной силой. В этом предстоянии перед
ним открывается не множество произвольных возможностей
творческого акта, как полагают некоторые, но одна единственная «художественная необходимость», в поисках и обретении которой и состоит его служение. Опираясь на произведения многих русских поэтов, Ильин утверждает, что «худож-
ник имеет пророческое призвание,… что через него прорекает
себя созданная Богом сущность мира и человека. Ей он и
Вспомним, что фактически об этой «необходимости» еще в начале
ХХ в. писал в своей эстетической работе «О духовном в искусстве»
основатель абстракционизма Василий Кандинский, употребляя выражение «принцип внутренней необходимости», которым, по его
убеждению, и руководствуется любой художник в своем творчестве.
Подробнее см.: Бычков В. В. 2000 лет христианской культуры sub
specie aesthetica. М.; СПб., 1999. (М., 2007). Т. 2. С. 461.
И. А. Ильин и современность
18
предстоит, как живой тайне Божией; ей он и служит, становясь ее «живым органом» (Тютчев)... Ее вздох есть его вдохновение; ее сокровенная глубина есть его художественный
Предмет» (55). Этот «художественный Предмет» (главная эстетическая категория Ильина!), это «Сказуемое», этот «Отрывок» мировой сущности и про-рекает себя через художника в
произведении искусства, открывается и со-крывается в его художественной форме. Ради него и творится любое художественное произведение. Все чувственное в нем есть лишь знак
«прорекающейся через него главной тайны», божественной
тайны, тайны бытия, которая открывается только художнику и
через него всему человечеству (57).
Художник несет людям, согласно Ильину, «таинственный
«помысл» о мире, о человеке, о Боге, о путях Божиих и о
судьбах человека и мира». В процессе духовного возрастания
и творчества художник вырабатывает новый способ созерцания, новый путь к «духовному целению и мудрости» для многих людей, не имеющих такого дара (59). Художник представляется Ильину неким властителем и целителем душ человеческих. «Художник не только «про-рекает». Ему дана власть населять человеческие души новыми художественно-духовными
медитациями и тем обновлять их, творить в них новое бытие и
новую жизнь. И эта власть есть его служение и его радость»
(60). Отсюда высочайшая роль искусства в жизни человека,
как мудрого учителя, водителя на духовных путях и творца
его нового духовного бытия. Это понимание искусства сформировалось у Ильина явно не без влияния всей предшествующей эстетической традиции, особенно немецкой классической
эстетики шеллингианского типа, эстетики романтиков, да отчасти и Вл. Соловьева. И тем не менее в период начавшейся
Текст Ильина цитируется с указанием в круглых скобках страниц
по изданию: Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. М.: Русская книга, 1996.
Т. 6. Кн. 1.
В. В. Бычков
19
пост-культуры, отказа от многих духовных ценностей Куль-
туры, оно звучало и продолжает звучать крайне актуально.
В современном мире, с сожалением заключает русский мыслитель, все обстоит совсем не так, как рисует идеальная эстетическая теория. Сегодняшний человек воспринимает искусство
«духовно глухим ухом и духовно слепым глазом» (62).
В искусстве он видит только «чувственное марево», а поэтому
практически не отличает уже его от других развлечений и потех. Соответственно и само современное искусство переживает
глубокий кризис, ибо создается подобным же духовно глухим и
слепым художником. В человеке, — развивает Ильин в своей
интерпретации ставшую общим местом в гуманитарных науках
первой трети ХХ в. теорию бессознательного, — главным двигателем его деятельности является темная, безмолвная, бессознательная глубина — «таинственное жилище его инстинкта и
его страстей» и одновременно источник и обиталище его жи-
вой, бессознательной духовности. А «живая духовность есть не
что иное, как чувство священного, воля к совершенству, любовь
к Божественному» (64). И только искусство и религия дают
возможность проявиться этой духовности, реализуют ее власть
над бессознательными страстями и инстинктом. Искусство перерождает бессознательную стихию в художественную форму,
религия пытается овладеть самими истоками бессознательной
жизни, одухотворить и гармонизировать их, активно опираясь
на бессознательную духовность души, пробуждая ее от мертвого молчания в иррациональной глубине.
Если в человеке не удается пробудить эту бессознательную духовность, убежден Ильин, то он руководствуется в
жизни только слепым инстинктом и страстью, которые не
могут ни создать, ни воспринять «художественной красоты»,
т. е. подлинного, в понимании русского мыслителя, искусства, главными задачами которого являются «радость, целение
и умудрение». Именно такова ситуация в современной культуре: расслабление бессознательной духовности, неумение ее
активизировать в человеке, кризис религиозности привели к
И. А. Ильин и современность
20
глобальному кризису искусства. «Выветрилась религиозность, — с горечью констатирует Ильин, — и оскудела духовность в бессознательной глубине современного человека.
И потому в творчестве его обессилилось и исчезло вдохнове-
ние» (67). Однако у человека есть потребность в искусстве, и
он пытается создать его на основе бездуховной страсти или
рассудочной выдумки. В результате возникает мнимое искусство, как правило, ничтожное и пошлое, к которому Ильин относит весь известный ему «модернизм» (кавычки Ильина). В подобной атмосфере угасает великое начало «художественного Вкуса», который осмысливается Ильиным как
«явление живой религиозности в человеке», как «трибунал
бессознательной духовности», как чувство меры и прекрасного, как «воля к духовной значительности создаваемого
творения, к его органическому единству, к его естественности и художественной законченности» (69).
Таким образом, согласно концепции русского мыслителя
характерное для современного этапа культуры ослабление религиозного начала и бессознательной духовности в человеке и
человечестве в целом привело к угасанию художественного
вкуса, следствием чего и стал кризис искусства, проявившийся
в модернизме, который отказался от поисков глубинного содержания, от духовности в искусстве и увлекся «бредом страстей и похоти» и разгулом «разнузданного инстинкта». Однако Ильин отнюдь не впадает в пессимизм по этому поводу. Он
убежден, что в человечестве есть силы, способные вернуть и
его само, и искусство в русло утраченного Духа, поэтому и
приступает к последовательному изложению (притом часто в
императивной форме) своего понимания сути, смысла и назначения высокого искусства («художественного искусства» в
его терминологии), чтобы дать заблудшему человечеству рецепт для возрождения культуры, искусства и на их основе истинной активной духовности, т. е. излагает основы позитивной
философии искусства, в центр которой ставит феномен худо-
жественности.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]