Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Идейное наследие И. А. Ильина и современность. Сборник научных трудов

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
Н. М. Акулич
161
том знания» и «Духовными основами общества». «...Философская психология, — отмечал ее автор, — будучи, с одной стороны, продолжением и развитием общеонтологиче­ского учения о бытии и знании, с другой стороны, служит тео­ретической основой и исходной точкой для философского по­знания конкретного мира общественно-исторической жизни человечества и лишь в учении об этой области бытия находит свое окончательное завершение… Все три работы совместно должны, таким образом, составить некую «трилогию», в кото­рую для самого автора непосредственно выливается изложение основного содержания и строения его философского ми­росозерцания, — без того, конечно, чтобы он претендовал этим дать сколько-нибудь объективно-исчерпывающее изложение цельной, всеобъемлющей философской системы» [2, с. 634—
635].
Создание философских систем связано с формированием особого понятийного аппарата, часто с введением новых кате­горий. Или уже устоявшиеся в философской традиции понятия приобретают новый смысл и значение в контексте конкретной философской системы. Трилогия С. Л. Франка также имеет свое понятийное выражение. Однако нужно отметить, что проблема понятийного аппарата русской философии в целом, и в творче­стве С. Л. Франка, в частности, проблемы анализа причин вве­дения этих понятий, становления базовых категориальных структур и механизмов формирования системы понятийного аппарата отечественной философской традиции, исследования взаимовлияния и взаимодействия понятийного аппарата и про­блемного поля русской философии, эволюция значений фило­софских понятий, категорий и т. д. не получили еще своего де­тального и полного изучения в исследовательской литературе. Можно констатировать лишь формирование локального интере­са к изучению этой проблематики [1]. Предметом исследования данной статьи будет являться понятийный аппарат одной из ключевых работ С. Л. Франка — «Душа человека».
Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
162
В этой работе мыслитель констатирует отсутствие в со­временном ему философском пространстве каких-либо разра­ботанных учений, объясняющих природу и сущность челове­ческой души, подчеркивая, что как раз эта проблематика и явля­ется ключевой не только в рамках философского дискурса, но и для всей культуры в целом. «…Замечательно, что в течение от­носительно длительных периодов (измеряемых несколькими десятилетиями) человечество, по-видимому, способно терять научный интерес к себе самому и жить, не понимая смысла и существа своей жизни. Так, по крайней мере, обстоит дело с нашей эпохой, начиная с момента, когда единственным офици­ально признанным учением о человеческой жизни стала так на­зываемая эмпирическая психология, которая сама объявила себя «психологией без души»» [2, с. 637—638]. В этом контексте ра­бота С. Л. Франка приобретает особую культурную значимость, что не могло не отразиться на формировании особой понятий­ной системы, в рамках которой нашли свое выражение основ­ные философские идеи С. Л. Франка.
Философ отмечает одну из самых характерных ошибок в психологии, когда исследование души сводится к исследова­нию «душевных явлений». «Мы не стоим перед фактом смены одних учений о душе другими (по содержанию и характеру), а перед фактом совершенного устранения учений о душе и за­мены их учениями о закономерностях так называемых «ду­шевных явлений», оторванных от их внутренней почвы и рас­сматриваемых как явления внешнего предметного мира» [2, с. 639—640]. Это связано с утверждением позитивистской методологии в мировой философской мысли начала ХХ века. Поэтому С. Л. Франк считает уместным употреблять понятие «философия души», чтобы разграничить это учение и иные формы познания внутренней жизни человека. В данном кон­тексте, русский мыслитель противопоставляет «философию души» эмпирической, позитивистски ориентированной психо­логии. «…Это значит, что современная так называемая психо­логия есть вообще не психология, а физиология. Она есть учение
Н. М. Акулич
163
о душе как сфере некой внутренней реальности, которая — как бы ее ни понимать — непосредственно, в самом опытном своем содержании, отделяется от чувственно-предметного мира при­роды и противостоит ему, а именно учение о природе, о внеш­них, чувственно-предметных условиях и закономерностях со­существования и смены душевных явлений» [2, с.640].
«Конечно, философия — в частности философия души — есть, в силу особенностей своего предмета, своеобразная нау­ка, со своим особым методом и характером, — наука, отлич­ная, например, от математики и опытного естествознания; ее назначение, — считает С. Л. Франк, — быть именно посред­ницей между сверхнаучной областью религии, искусства, нравственности и областью логического знания; роль интуи­ции в ней особенно велика, да и по характеру своему эта инту­иция не совпадает с интуицией частных наук….» [2, с. 649]. Воз­рождение интереса к проблеме внутренней жизни человека во всей ее целостности и сложности самопроявлений С. Л. Франк связывает с «пробуждением религиозного сознания» в проти­вовес засилью позитивистской философии и психологии. Этот процесс имеет определенные социально-исторические основа­ния, но их экспликация не является задачей данного исследо­вания. Здесь имеет смысл обратить внимание на понятие «опыта». Эта категория имела долгое время определенную се­мантику и, как правило, трактовалась в рамках гносеологии эмпиризма: опытом считалось то, что могло быть воспринято на уровне чувственных возможностей познающего субъекта. Таким образом и познание феномена человеческой души сво­дилось к познанию путем интроспекции как формы своеоб­разного «опытного» самовосприятия внутренней жизни чело­века, ее чувственных проявлений. С. Л. Франк расширяет се­мантику понятия опыта за счет его религиозной интерпрета­ции, преодолевая его однобокую позитивистскую трактовку. «…Для того чтобы познавать человеческую душу, — утвер­ждает мыслитель, — нужно прежде всего иметь ее опытно, нужно научиться ее переживать — и именно этому научает
Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
164
религиозное сознание. Лишь религиозный человек способен иметь подлинное живое самосознание, ощущать в себе «душу живу»; или, быть может, вернее сказать: религиозность и са­мосознание в этом смысле есть именно одно и то же… Поэто­му как философия вообще, так и в особенности философия души — то, что в единственно-подлинном смысле заслужива­ет названия психологии, — издавна и постоянно питалась ре­лигиозными интуициями, зависела от живых опытных дости­жений религиозного сознания» [2, с. 643]. Впоследствии, в другом своем выдающемся произведении «Непостижимое. Онтологическое введение в философию религии» (1939), он более детально анализировал категорию опыта, выделяя осо­бый его вид — трансрациональный опыт, который являет на­стоящий, в полном смысле этого слова опыт, результатом ко­торого является мистическое знание, выраженное в понятии Н. Кузанского как «умудренное неведение». С. Л. Франк часто определяет данный опыт как «жизнечувствие», «блаженное “касание мирам иным”», «переживание красоты». Именно это созерцание, внутренний опыт-переживание и есть источник всякого рационального знания, его основа [3].
Но неправомерно сводить смысл категории «философия души» у Франка исключительно к религиозному контексту непосредственного переживания реальности внутреннего духовного мира. Великий русский мыслитель был не только человеком, обладающим определенным религиозным опы­том, но и сочетал в себе качества философа, стремящегося рационально оформить и зафиксировать свое миросозерца­ние. Поэтому в тексте можно увидеть, что С. Л. Франк назы­вает «философию души» наукой. Что дает ему основание делать это?
«…Религиозная интуиция никогда не может сама по себе вытеснить научное знание и заменить его собой — так же, как в других областях знания никакое несистематическое, чисто жизненное опытное знакомство с предметом не делает ненуж­ным научную, систематически-логическую обработку этого
Н. М. Акулич
165
сырого опытного материала» [2, с. 644]. Получив неокантиан­скую выучку, С. Л. Франк понимал, что логичность, систем­ность и обоснованность является единственной возможностью превратить «философию души» из некой иррациональной по­пытки понять феномен внутренней жизни человека на исклю­чительно субъективных основаниях личного религиозного опыта в по-философски объективную и достоверную форму знания о ней. В этом случае система категорий «философии души», логически выстроенная, приобретает особую значи­мость, претендуя на роль обоснования философской системы С. Л. Франка в целом, отстаивая право «философии души» на­зываться наукой, поэтому реконструкция такой категориальной системы одновременно будет означать и реконструкцию цело­стного взгляда С. Л. Франка на проблему душевно-духовной жизни человека, а также реконструкцию и экспликацию аргу­ментированности отстаиваемых мыслителем положений.
Исходным и ключевым понятием здесь является «душа чело­века», что подтверждается самим названием трактата. Философ определяет феномен души человека, в самом широком смысле, как «живой, целостный внутренний мир человека, человеческая лич­ность» [2, с. 641]. Как покажет дальнейший анализ, все остальные понятия так или иначе взаимосвязаны с этой центральной ка­тегорией. Первая характеристика души, которую выделяет и ана­лизирует С. Л. Франк, — это ее целостность. Философ отвергает идею «психической атомистики», которая трактует душу че­ловека как простую сумму конкретных душевных проявлений внутренней жизни человека. С. Л. Франк указывает на механи­стичность и ограниченность такого подхода, который уже по­лучил серьезную критику в истории философской мысли. Фе­номен целостности души, по С. Л. Франку, носит более слож­ный характер. «В каждый данный миг и во всяком единичном душевном явлении присутствует (правда, с большей или мень­шей актуальностью и явственностью) душевная жизнь как един­ство целого… Это типичное свойство душевной жизни, в силу которого она как целое присутствует в каждое свое мгновение, заключено уже в ее сверхвременности» [2, с. 657]. Понятие
Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
166
«сверхвременности человеческой души» конкретизирует ее при­роду. Душа человека есть некая константа в процессе сменяю­щих друг друга во времени явлений душевной жизни. «…В каж­дом переживаемом миге потенциально заключена, с большей или меньшей ясностью, полнота всей нашей душевной жизни» [2, с. 658]. Здесь можно увидеть, что и в учении о душе С. Л. Франк следует принципу: целое содержится в части, а природа этого целого не является простой суммой входящих в нее частей. В этом аспекте проявляется не только сверхвременность сущест­ва человеческой души, но и взаимодополнительные принципы ее «единства» и «длительности». «Конкретное “настоящее” ду­шевной жизни имеет всегда некоторую, правда, точно неопреде­лимую, длительность, — рассуждает философ, — которая дана сразу, т. е. как единство и опять-таки отдельные состояния, из сме­си которых состоит этот процесс, даны и мыслимы лишь на почве самого процесса как целого… последнее есть лишь самая яркая или светлая часть данного, которая через полосу постепенно уменьшающейся освещенности и сумеречности сливается с тем­ным фоном прошлого и будущего» [2, с. 658]. Здесь С. Л. Франк продолжает воспроизводить и отстаивать холистический подход философии всеединства, возражая позитивистской ориентации на утверждение примата и детерминизм части, а не целого. Мысли­тель выстраивает сложную диалектику соотношения части и цело­го в рамках основных методологических принципов концепции всеединства, утверждая, в целом, относительный характер их ста­туса: принцип «все есть все» является обоснованием сверхвремен­ной целостности душевной жизни человека как онтологической формы длительности, когда в каждом частном проявлении души человека одновременно отражена и явлена вся полнота ее прояв­лений, когда во всем многообразии ее самовыражений дано ее единство, когда в любое мгновение времени явлена ее принципи­альная сверхвременность.
В концепции мыслителя «душа» получает свое раскрытие через такие понятия, как целостность, сверхвременность, единство, длительность. Таким образом, учение С. Л. Франка о душевно-духовной реальности бытия человека может быть
Н. М. Акулич
167
реконструировано и эксплицировано как определенная кате­гориальная система — «философия души».
Список литературы
1. Корнилов С. В., Акулич Н. М. Понятийный аппарат русской фи-
лософии Серебряного века. Калининград, 2006.
2. Франк С. Л. Душа человека // Франк С. Л. Предмет знания.
Душа человека. Минск; М., 2000.
3. Франк С. Л. Непостижимое // Франк С. Л. Соч. М., 2000.
К фотографии на обложке. Лекция И. А. Ильина в Штадтхалле
168
* * *
К фотографии на обложке
Лекция И. А. Ильина в Штадтхалле
Международная научная конференция «Идейное наследие И. А. Ильина и современность» проводилась в Калининграде не случайно: в 1926 и 1929 гг. И. А. Ильин выступал с Кенигс­берге с лекциями. Первая из них состоялась в городском зале Штадтхалле. Чем он примечательнен?
Здание было построено по проекту берлинского архитек­тора Рихарда Зееля в 1912 г. и включало три сценические площадки для проведения концертов, встреч с известными людьми, лекций. В годы Второй мировой войны, во время бом­бежек города английской авиацией в августе 1944 г., Штадтхал­ле был значительно поврежден. Восстановительные работы, начавшиеся в 1981 г., вернули зданию его внешний облик, из­менив внутреннюю планировку. Теперь в нем помещается ис­торико-художественный музей.
Но вернемся в прошлое, заглянем на лекцию И. А. Ильина, представим, как это было...
Четверг, 30 января 1926 г. В тот день в центре Кенигсберга царило необычное оживление. Казалось, весь город собрался, чтобы посмотреть и послушать знаменитого изгнанника из Рос­сии — Ивана Ильина. Переполненный зал Штадтхалле, вме­стивший около девятисот человек, состоял из представителей городских властей, университетских профессоров, студентов Альбертины, горожан и — откуда они только появились? — молодых людей явно славянской внешности. С интересом ос­матриваясь, знакомые переспрашивали друг у друга: «Кто этот Ильин, о нем ходят разные слухи, с чем он приехал?»
Знающие спешили поделиться: русский профессор — вы­дающийся ученый, его книга о философии Гегеля стала миро­вым событием, а еще Московский университет присудил ему
С. В. Корнилов
169
степень доктора государственных наук. Он человек проница­тельного ума, тот, кто отчетливо видит, что происходит в мире. У него на родине, при большевиках, его арестовывали шесть раз и в 1922 г. выслали, посулив расстрелять, если он вернется...
Дверь отворилась, и вошел Ильин. Заняв место за кафедрой, он окинул слушателей взглядом — аудитория замерла. То, что он должен был сказать и о чем предостеречь, ему было предель­но ясно. В многочисленных статьях, разошедшихся по Европе, Ильин уже сформулировал главное: время видимого крушения России есть на самом деле время ее мученического очищения, ее исторического оправдания и духовного возрождения. Его задача — раскрыть мировое и пророческое значение русской трагедии.
Но имеет ли право он, безжалостно выброшенный из стра­ны, рассуждать о каких-то уроках? Тяжко утратить родину. От этого все становится беспросветным, как если бы зашло солн­це и навсегда воцарилась тьма. В Москве, посылая его в веч­ное изгнание, ему сказали: «Вы — конченый человек, вы все равно погибнете без России».
«Какие человеческие законы, — размышлял философ, — какие бытовые уклады могут оторвать меня от моей родины, когда я, может быть, самый последний из ее сынов, соткан из нее и изменить это мог бы только тот, кто переплавил бы всего меня заново? «Эмиграция», «изгнание» меняют наше ме­стопребывание и, может быть, наш быт, но они бессильны из­менить состав, и строение, и ритм моего тела и моего духа». Чтобы убедиться в этом, достаточно сосредоточенно, молча подумать про себя: «светлая заутреня», «Сергий», «Гермоген», «Кремль», «Куликово поле», «Москва», «Пушкин», «Гоголь», «Достоевский», «наша песня».
«Где-то в мудром решении Божием, — говорил русский мыслитель, — установлено так, что человек находит через утрату, прозревает в разлуке, крепнет в лишениях, закаляется в страдании...
Кара ли это? Возмездие ли?
Не милость ли? Не помощь ли?»
К фотографии на обложке. Лекция И. А. Ильина в Штадтхалле
170
Аудитория в течение двух часов буквально впитывала ка­ждое слово Ильина, завороженная его логикой, покоренная его убежденностью, восхищенная прекрасным немецким, на кото­ром он говорил.
Его слушатели еще не знали, что предостережения фило­софа скоро сбудутся для Германии, когда над ней нависнет тень свастики. Преследуемый нацистами, Ильин вновь окажется на волосок от гибели. Но Провидение будет хранить его и на этот раз: в 1938 г. ему чудом удастся выбраться из страны, превра­тившейся в застенок. Теперь уже в Швейцарии, с присущим ему темпераментом, он продолжит борьбу. В эмиграции Ильин соз­даст свои многочисленные труды, среди них — великую книгу «Путь к очевидности», ставшую одним из краеугольных кам­ней, на которых будет строиться здание новой России.
Лишь недавно стало возможным воздать должное мысли­телю: в октябре 2005 г. останки И. А. Ильина были торжест­венно возвращены на родину и перезахоронены на территории Донского монастыря в Москве. Издано десятитомное собрание его сочинений, защищены десятки диссертаций, посвященных его наследию, проводятся научные конференции, на которых обсуждаются идеи философа.
И еще: будем помнить о том, что Калининград — город, хранящий в своей исторической памяти облик гениального русского мыслителя — Ивана Александровича Ильина.
С. В. Корнилов
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]