Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Идейное наследие И. А. Ильина и современность. Сборник научных трудов
.pdf
Н. М. Акулич
161
том знания» и «Духовными основами общества».
«...Философская психология, — отмечал ее автор, — будучи, с
одной стороны, продолжением и развитием общеонтологического учения о бытии и знании, с другой стороны, служит теоретической основой и исходной точкой для философского познания конкретного мира общественно-исторической жизни
человечества и лишь в учении об этой области бытия находит
свое окончательное завершение… Все три работы совместно
должны, таким образом, составить некую «трилогию», в которую для самого автора непосредственно выливается изложение
основного содержания и строения его философского миросозерцания, — без того, конечно, чтобы он претендовал этим
дать сколько-нибудь объективно-исчерпывающее изложение
цельной, всеобъемлющей философской системы» [2, с. 634—
635].
Создание философских систем связано с формированием
особого понятийного аппарата, часто с введением новых категорий. Или уже устоявшиеся в философской традиции понятия
приобретают новый смысл и значение в контексте конкретной
философской системы. Трилогия С. Л. Франка также имеет свое
понятийное выражение. Однако нужно отметить, что проблема
понятийного аппарата русской философии в целом, и в творчестве С. Л. Франка, в частности, проблемы анализа причин введения этих понятий, становления базовых категориальных
структур и механизмов формирования системы понятийного
аппарата отечественной философской традиции, исследования
взаимовлияния и взаимодействия понятийного аппарата и проблемного поля русской философии, эволюция значений философских понятий, категорий и т. д. не получили еще своего детального и полного изучения в исследовательской литературе.
Можно констатировать лишь формирование локального интереса к изучению этой проблематики [1]. Предметом исследования
данной статьи будет являться понятийный аппарат одной из
ключевых работ С. Л. Франка — «Душа человека».

Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
162
В этой работе мыслитель констатирует отсутствие в современном ему философском пространстве каких-либо разработанных учений, объясняющих природу и сущность человеческой души, подчеркивая, что как раз эта проблематика и является ключевой не только в рамках философского дискурса, но и
для всей культуры в целом. «…Замечательно, что в течение относительно длительных периодов (измеряемых несколькими
десятилетиями) человечество, по-видимому, способно терять
научный интерес к себе самому и жить, не понимая смысла и
существа своей жизни. Так, по крайней мере, обстоит дело с
нашей эпохой, начиная с момента, когда единственным официально признанным учением о человеческой жизни стала так называемая эмпирическая психология, которая сама объявила себя
«психологией без души»» [2, с. 637—638]. В этом контексте работа С. Л. Франка приобретает особую культурную значимость,
что не могло не отразиться на формировании особой понятийной системы, в рамках которой нашли свое выражение основные философские идеи С. Л. Франка.
Философ отмечает одну из самых характерных ошибок в
психологии, когда исследование души сводится к исследованию «душевных явлений». «Мы не стоим перед фактом смены
одних учений о душе другими (по содержанию и характеру), а
перед фактом совершенного устранения учений о душе и замены их учениями о закономерностях так называемых «душевных явлений», оторванных от их внутренней почвы и рассматриваемых как явления внешнего предметного мира»
[2, с. 639—640]. Это связано с утверждением позитивистской
методологии в мировой философской мысли начала ХХ века.
Поэтому С. Л. Франк считает уместным употреблять понятие
«философия души», чтобы разграничить это учение и иные
формы познания внутренней жизни человека. В данном контексте, русский мыслитель противопоставляет «философию
души» эмпирической, позитивистски ориентированной психологии. «…Это значит, что современная так называемая психология есть вообще не психология, а физиология. Она есть учение

Н. М. Акулич
163
о душе как сфере некой внутренней реальности, которая — как
бы ее ни понимать — непосредственно, в самом опытном своем
содержании, отделяется от чувственно-предметного мира природы и противостоит ему, а именно учение о природе, о внешних, чувственно-предметных условиях и закономерностях сосуществования и смены душевных явлений» [2, с.640].
«Конечно, философия — в частности философия души —
есть, в силу особенностей своего предмета, своеобразная наука, со своим особым методом и характером, — наука, отличная, например, от математики и опытного естествознания; ее
назначение, — считает С. Л. Франк, — быть именно посредницей между сверхнаучной областью религии, искусства,
нравственности и областью логического знания; роль интуиции в ней особенно велика, да и по характеру своему эта интуиция не совпадает с интуицией частных наук….» [2, с. 649]. Возрождение интереса к проблеме внутренней жизни человека во
всей ее целостности и сложности самопроявлений С. Л. Франк
связывает с «пробуждением религиозного сознания» в противовес засилью позитивистской философии и психологии. Этот
процесс имеет определенные социально-исторические основания, но их экспликация не является задачей данного исследования. Здесь имеет смысл обратить внимание на понятие
«опыта». Эта категория имела долгое время определенную семантику и, как правило, трактовалась в рамках гносеологии
эмпиризма: опытом считалось то, что могло быть воспринято
на уровне чувственных возможностей познающего субъекта.
Таким образом и познание феномена человеческой души сводилось к познанию путем интроспекции как формы своеобразного «опытного» самовосприятия внутренней жизни человека, ее чувственных проявлений. С. Л. Франк расширяет семантику понятия опыта за счет его религиозной интерпретации, преодолевая его однобокую позитивистскую трактовку.
«…Для того чтобы познавать человеческую душу, — утверждает мыслитель, — нужно прежде всего иметь ее опытно,
нужно научиться ее переживать — и именно этому научает

Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
164
религиозное сознание. Лишь религиозный человек способен
иметь подлинное живое самосознание, ощущать в себе «душу
живу»; или, быть может, вернее сказать: религиозность и самосознание в этом смысле есть именно одно и то же… Поэтому как философия вообще, так и в особенности философия
души — то, что в единственно-подлинном смысле заслуживает названия психологии, — издавна и постоянно питалась религиозными интуициями, зависела от живых опытных достижений религиозного сознания» [2, с. 643]. Впоследствии, в
другом своем выдающемся произведении «Непостижимое.
Онтологическое введение в философию религии» (1939), он
более детально анализировал категорию опыта, выделяя особый его вид — трансрациональный опыт, который являет настоящий, в полном смысле этого слова опыт, результатом которого является мистическое знание, выраженное в понятии Н.
Кузанского как «умудренное неведение». С. Л. Франк часто
определяет данный опыт как «жизнечувствие», «блаженное
“касание мирам иным”», «переживание красоты». Именно это
созерцание, внутренний опыт-переживание и есть источник
всякого рационального знания, его основа [3].
Но неправомерно сводить смысл категории «философия
души» у Франка исключительно к религиозному контексту
непосредственного переживания реальности внутреннего
духовного мира. Великий русский мыслитель был не только
человеком, обладающим определенным религиозным опытом, но и сочетал в себе качества философа, стремящегося
рационально оформить и зафиксировать свое миросозерцание. Поэтому в тексте можно увидеть, что С. Л. Франк называет «философию души» наукой. Что дает ему основание
делать это?
«…Религиозная интуиция никогда не может сама по себе
вытеснить научное знание и заменить его собой — так же, как
в других областях знания никакое несистематическое, чисто
жизненное опытное знакомство с предметом не делает ненужным научную, систематически-логическую обработку этого

Н. М. Акулич
165
сырого опытного материала» [2, с. 644]. Получив неокантианскую выучку, С. Л. Франк понимал, что логичность, системность и обоснованность является единственной возможностью
превратить «философию души» из некой иррациональной попытки понять феномен внутренней жизни человека на исключительно субъективных основаниях личного религиозного
опыта в по-философски объективную и достоверную форму
знания о ней. В этом случае система категорий «философии
души», логически выстроенная, приобретает особую значимость, претендуя на роль обоснования философской системы
С. Л. Франка в целом, отстаивая право «философии души» называться наукой, поэтому реконструкция такой категориальной
системы одновременно будет означать и реконструкцию целостного взгляда С. Л. Франка на проблему душевно-духовной
жизни человека, а также реконструкцию и экспликацию аргументированности отстаиваемых мыслителем положений.
Исходным и ключевым понятием здесь является «душа человека», что подтверждается самим названием трактата. Философ
определяет феномен души человека, в самом широком смысле, как
«живой, целостный внутренний мир человека, человеческая личность» [2, с. 641]. Как покажет дальнейший анализ, все остальные
понятия так или иначе взаимосвязаны с этой центральной категорией. Первая характеристика души, которую выделяет и анализирует С. Л. Франк, — это ее целостность. Философ отвергает
идею «психической атомистики», которая трактует душу человека как простую сумму конкретных душевных проявлений
внутренней жизни человека. С. Л. Франк указывает на механистичность и ограниченность такого подхода, который уже получил серьезную критику в истории философской мысли. Феномен целостности души, по С. Л. Франку, носит более сложный характер. «В каждый данный миг и во всяком единичном
душевном явлении присутствует (правда, с большей или меньшей актуальностью и явственностью) душевная жизнь как единство целого… Это типичное свойство душевной жизни, в силу
которого она как целое присутствует в каждое свое мгновение,
заключено уже в ее сверхвременности» [2, с. 657]. Понятие

Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
166
«сверхвременности человеческой души» конкретизирует ее природу. Душа человека есть некая константа в процессе сменяющих друг друга во времени явлений душевной жизни. «…В каждом переживаемом миге потенциально заключена, с большей
или меньшей ясностью, полнота всей нашей душевной жизни»
[2, с. 658]. Здесь можно увидеть, что и в учении о душе С. Л.
Франк следует принципу: целое содержится в части, а природа
этого целого не является простой суммой входящих в нее частей.
В этом аспекте проявляется не только сверхвременность существа человеческой души, но и взаимодополнительные принципы
ее «единства» и «длительности». «Конкретное “настоящее” душевной жизни имеет всегда некоторую, правда, точно неопределимую, длительность, — рассуждает философ, — которая дана
сразу, т. е. как единство и опять-таки отдельные состояния, из смеси которых состоит этот процесс, даны и мыслимы лишь на почве
самого процесса как целого… последнее есть лишь самая яркая
или светлая часть данного, которая через полосу постепенно
уменьшающейся освещенности и сумеречности сливается с темным фоном прошлого и будущего» [2, с. 658]. Здесь С. Л. Франк
продолжает воспроизводить и отстаивать холистический подход
философии всеединства, возражая позитивистской ориентации на
утверждение примата и детерминизм части, а не целого. Мыслитель выстраивает сложную диалектику соотношения части и целого в рамках основных методологических принципов концепции
всеединства, утверждая, в целом, относительный характер их статуса: принцип «все есть все» является обоснованием сверхвременной целостности душевной жизни человека как онтологической
формы длительности, когда в каждом частном проявлении души
человека одновременно отражена и явлена вся полнота ее проявлений, когда во всем многообразии ее самовыражений дано ее
единство, когда в любое мгновение времени явлена ее принципиальная сверхвременность.
В концепции мыслителя «душа» получает свое раскрытие
через такие понятия, как целостность, сверхвременность,
единство, длительность. Таким образом, учение С. Л. Франка о
душевно-духовной реальности бытия человека может быть

Н. М. Акулич
167
реконструировано и эксплицировано как определенная категориальная система — «философия души».
Список литературы
1. Корнилов С. В., Акулич Н. М. Понятийный аппарат русской фи-
лософии Серебряного века. Калининград, 2006.
2. Франк С. Л. Душа человека // Франк С. Л. Предмет знания.
Душа человека. Минск; М., 2000.
3. Франк С. Л. Непостижимое // Франк С. Л. Соч. М., 2000.

К фотографии на обложке. Лекция И. А. Ильина в Штадтхалле
168
* * *
К фотографии на обложке
Лекция И. А. Ильина в Штадтхалле
Международная научная конференция «Идейное наследие
И. А. Ильина и современность» проводилась в Калининграде
не случайно: в 1926 и 1929 гг. И. А. Ильин выступал с Кенигсберге с лекциями. Первая из них состоялась в городском зале
Штадтхалле. Чем он примечательнен?
Здание было построено по проекту берлинского архитектора Рихарда Зееля в 1912 г. и включало три сценические
площадки для проведения концертов, встреч с известными
людьми, лекций. В годы Второй мировой войны, во время бомбежек города английской авиацией в августе 1944 г., Штадтхалле был значительно поврежден. Восстановительные работы,
начавшиеся в 1981 г., вернули зданию его внешний облик, изменив внутреннюю планировку. Теперь в нем помещается историко-художественный музей.
Но вернемся в прошлое, заглянем на лекцию И. А. Ильина,
представим, как это было...
Четверг, 30 января 1926 г. В тот день в центре Кенигсберга
царило необычное оживление. Казалось, весь город собрался,
чтобы посмотреть и послушать знаменитого изгнанника из России — Ивана Ильина. Переполненный зал Штадтхалле, вместивший около девятисот человек, состоял из представителей
городских властей, университетских профессоров, студентов
Альбертины, горожан и — откуда они только появились? —
молодых людей явно славянской внешности. С интересом осматриваясь, знакомые переспрашивали друг у друга: «Кто этот
Ильин, о нем ходят разные слухи, с чем он приехал?»
Знающие спешили поделиться: русский профессор — выдающийся ученый, его книга о философии Гегеля стала мировым событием, а еще Московский университет присудил ему

С. В. Корнилов
169
степень доктора государственных наук. Он человек проницательного ума, тот, кто отчетливо видит, что происходит в мире.
У него на родине, при большевиках, его арестовывали шесть раз
и в 1922 г. выслали, посулив расстрелять, если он вернется...
Дверь отворилась, и вошел Ильин. Заняв место за кафедрой,
он окинул слушателей взглядом — аудитория замерла. То, что
он должен был сказать и о чем предостеречь, ему было предельно ясно. В многочисленных статьях, разошедшихся по Европе,
Ильин уже сформулировал главное: время видимого крушения
России есть на самом деле время ее мученического очищения, ее
исторического оправдания и духовного возрождения. Его задача
— раскрыть мировое и пророческое значение русской трагедии.
Но имеет ли право он, безжалостно выброшенный из страны, рассуждать о каких-то уроках? Тяжко утратить родину. От
этого все становится беспросветным, как если бы зашло солнце и навсегда воцарилась тьма. В Москве, посылая его в вечное изгнание, ему сказали: «Вы — конченый человек, вы все
равно погибнете без России».
«Какие человеческие законы, — размышлял философ, —
какие бытовые уклады могут оторвать меня от моей родины,
когда я, может быть, самый последний из ее сынов, соткан из
нее и изменить это мог бы только тот, кто переплавил бы всего
меня заново? «Эмиграция», «изгнание» меняют наше местопребывание и, может быть, наш быт, но они бессильны изменить состав, и строение, и ритм моего тела и моего духа».
Чтобы убедиться в этом, достаточно сосредоточенно, молча
подумать про себя: «светлая заутреня», «Сергий», «Гермоген»,
«Кремль», «Куликово поле», «Москва», «Пушкин», «Гоголь»,
«Достоевский», «наша песня».
«Где-то в мудром решении Божием, — говорил русский
мыслитель, — установлено так, что человек находит через
утрату, прозревает в разлуке, крепнет в лишениях, закаляется
в страдании...
Кара ли это? Возмездие ли?
Не милость ли? Не помощь ли?»

К фотографии на обложке. Лекция И. А. Ильина в Штадтхалле
170
Аудитория в течение двух часов буквально впитывала каждое слово Ильина, завороженная его логикой, покоренная его
убежденностью, восхищенная прекрасным немецким, на котором он говорил.
Его слушатели еще не знали, что предостережения философа скоро сбудутся для Германии, когда над ней нависнет тень
свастики. Преследуемый нацистами, Ильин вновь окажется на
волосок от гибели. Но Провидение будет хранить его и на этот
раз: в 1938 г. ему чудом удастся выбраться из страны, превратившейся в застенок. Теперь уже в Швейцарии, с присущим ему
темпераментом, он продолжит борьбу. В эмиграции Ильин создаст свои многочисленные труды, среди них — великую книгу
«Путь к очевидности», ставшую одним из краеугольных камней, на которых будет строиться здание новой России.
Лишь недавно стало возможным воздать должное мыслителю: в октябре 2005 г. останки И. А. Ильина были торжественно возвращены на родину и перезахоронены на территории
Донского монастыря в Москве. Издано десятитомное собрание
его сочинений, защищены десятки диссертаций, посвященных
его наследию, проводятся научные конференции, на которых
обсуждаются идеи философа.
И еще: будем помнить о том, что Калининград — город,
хранящий в своей исторической памяти облик гениального
русского мыслителя — Ивана Александровича Ильина.
С. В. Корнилов
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
