Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Идейное наследие И. А. Ильина и современность. Сборник научных трудов
.pdf
С. В. Корнилов
111
В. В. Зеньковский:
«По силе философского зрения
Франка без колебания можно назвать самым выдающимся русским
философом вообще — не только
среди близких ему по идеям».
С. Л. Франк. Антологии, книги, статьи,
опубликованные за рубежом
1. Введение в философию. Берлин, 1923.
2. Философия и религия // София; Берлин, 1923.
3. Живое знание. Берлин, 1923.
4. Из размышлений о русской революции // Русская мысль.
1923. № 6—8.
5. Крушение кумиров. Берлин, 1924.
6. Религия и наука. Берлин, 1925.
7. Я и мы. Прага, 1925.
8. Религиозные основы общественности // Путь. 1925. № 1.
9. Wesen und Richtlinien der russischen Philosophie // Der
Gral. 1925. 14. Mai.
10. Смысл жизни. Париж, 1926.
11. Основы марксизма. Берлин, 1926.
12. Религия и наука в современном сознании // Путь. 1926. № 4.
13. Die russische Philosophie der letzten fünfzehn Jahre //
Kantstudien. 1926. Bd. 31.
14. Die russische Weltanschauung. Charlottenburg, 1926.
15. Материализм как мировоззрение. Париж; Варшава, 1928.
16. Erkenntnis und Sein // Logos. 1928. Bd. 17. № 1; 1929. Bd.
18. № 1.
17. Макс Шелер // Путь. 1928. № 13.
18. Мистика Райнера Марии Рильке // Путь. 1928. № 12—13.
19. Рыцарь духа // Руль. 1928. 19 дек.
20. Konstantin Leontjev // Hochland. 1928—1929. № 6.
21. Личная жизнь и социальное строительство. Париж, 1929.
Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
112
22. Памяти Ю. И. Айхенвальда // Путь. 1929. № 1.
23. Немецкая литература по философской антропологии //
Путь. 1929. № 15.
24. Духовные основы общества. Париж, 1930.
— The Spiritual Foundations of Society. Athens, 1987.
25. На юридическом факультете в 90-х годах // Россия и
славянство. 1930. 25 янв.
26. Памяти Л. М. Лопатина // Путь. 1930. № 24.
27. [О Г. Н. Трубецком] // Памяти кн. Г. Н. Трубецкого: Сб.
ст. Париж, 1930.
28. Психоанализ как миросозерцание // Путь. 1930. № 25.
29. Апостол человечности // Россия и славянство. 1931.
21 февр.
30. Восточное умозрение и западная философия // Россия и
славянство. 1932. 17 сент.
31. Философия Гегеля // Путь. 1932. № 34.
32. Гете и проблема духовной культуры // Путь. 1932. № 35.
33. Die religiöse Tragödie des Judentums // Eine heilige Kir-
che. 1934. Apr.-Juni.
34. Die gegenwartige geistige Lage und die Idee der negativen
Theologie // Congrés International de Philosophie. 1934. № 8.
35. Учение о переселении душ // Переселение душ: Сбор-
ник статей. Париж, 1935.
36. Eine Jüngerin Jesu im alten Russland // Liebet Einander.
Jan. 1935. № 1.
37. Die eine heilige Kirche im Urteile eines russischen Christen
// Liebet Einander. Feb. 1935. № 2.
38. Die Einheit der Kirche in Vergangenheit und Gegenwart //
Liebet Einander. Mar. 1935. № 3.
39. Eine geistiger Führer des alten Russlands // Liebet Einan-
der. Sept. 1935. № 9.
40. Maxim Gorki // Hochland. 1936. № 2.
41. Ethische, rechts und sozialphilosophischer Strömungen in
der modernen russische Philosophie ausserhalb UdSSR // Arhiv fur
Rechts und Sozialphilosophie. 1936. № 29.
С. В. Корнилов
113
42. Пушкин как политический мыслитель. Белград, 1937.
43. La Connaissance et l’Être. Paris, 1937.
— Предмет знания. Брюссель. 1973.
44. Zur Problematik des sozialen Rechts // Neue Zürcher Zeitung. 1938. 16 Jan.
45. Непостижимое. Париж, 1939.
— Непостижимое. Мюнхен, 1971.
— L’Inattingibile. Milano, 1976.
— The Unknowable. Athens, 1983.
— Das Unergründliche. München, 1995.
46. L’Intuition Fondamentale de Bergson // Henri Bergson: essais et témoignages. Neuchâtel, 1943.
47. God with Us. L., 1946.
— С нами Бог. Париж, 1964.
— Dieu est avec nous. Paris, 1965.
48. Свет во тьме. Париж, 1949.
—The Light Shineth in Darkness. Athens, 1989.
49. Talks for BBC on V. Solovyev // The Listener. 1949. 28
Apr; 5 May; 12 May.
50. A Solovyev Antology, arranged by S. L. Frank. L., 1950.
51. Религия и наука. Брюссель, 1953.
52. Биография П. Б. Струве. Нью-Йорк, 1956.
53. Реальность и человек. Париж, 1956.
— Reality and Man. L., 1965.
54. Этюды о Пушкине. Мюнхен, 1957.
55. Душа человека. 2-е изд. Париж, 1964.
— Man’s Soul. Athens. 1993.
56. Из истории русской философской мысли конца XIX и
начала ХХ в. Антология. Вашингтон; Нью-Йорк, 1965.
—Il pensiero religioso russo. Milano, 1977.
57. «De profundis» // Из глубины. Paris, 1967.
58. По ту сторону правого и левого. Париж, 1972.
59. Легенда о великом инквизиторе // Вестник РСХД.
1976. № 1.
60. The Ethic of Nihilism // Landmarks. New York, 1977.
Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
114
61. Духовное наследие В. Соловьева // Вестник РСХД.
1977. № 12.
62. Предсмертное // Вестник РСХД. 1986. № 1.
63. Пушкин как политический мыслитель // Этюды о Пушкине. Париж, 1987.
64. Пушкин об отношениях между Россией и Европой //
Этюды о Пушкине. Париж, 1987.
65. Светлая печаль // Этюды о Пушкине. Париж, 1987.
Понятийный аппарат метафизического реализма
Обращаясь к характеристике понятийного аппарата фило-
софии, ее категориальных структур, С. Л. Франк приводил запоминающийся образ Л. Н. Толстого. Великий писатель сравнивал философские построения с чисткой самовара. Чтобы
довести самовар до блеска, его обмазывают глиной, трут тряпкой в воде, а потом все отскребают. Так же поступают и философы: для того чтобы добиться блеска истины, они засыпают
ее толстым слоем своих понятий. К сожалению, добавляет
Толстой, они часто забывают убрать потом весь этот сор. Действительно, поясняет Франк, «понятия и суждения относятся к
технике философского выражения. Они позволяют высказываться объективно и строго научно, а ведь всякая философия в
конечном счете есть не что иное, как исповедь — исповедь
того, что шевелится в душе, на чем человек стоит и чем живет» [4, с. 336]. Противоречие между интуицией истины и ее
категориальным воплощением разрешается в философской
концепции. Развитие знания связано с введением новых понятий и раскрытием более глубоких слоев бытия. Каким образом
это происходит в метафизическом реализме самого С. Л. Франка
— одном из самых значительных теоретических достижений
философии ХХ столетия?
Анализируя философское творчество Франка, следует учи-
тывать, что он был выслан из России в 1922 г. и продолжил
свою деятельность в условиях эмиграции, в непосредственном
С. В. Корнилов
115
соприкосновении с проблемным полем европейской культуры,
что не могло не оказать определенного влияния на проблематику его учения и на понятийный аппарат, используемый им.
В этом плане изучение категориальных структур его метафизического реализма, как он сам называет свою концепцию,
приобретает особый интерес и значение, раскрывая направленность развития русской философии в ХХ веке.
В изгнании мыслитель создал свой основной труд — «Непостижимое. Онтологическое введение в философию религии»
— книгу, писавшуюся в 30-е годы и вышедшую в Париже в
1939 г. В этой работе его концепция изложена наиболее полно
и систематично. Осмыслению новой социальной и духовной
ситуации посвящены такие его работы, как «Крушение кумиров», «Смысл жизни» и «Духовные основы общества». Размышления над соотношением добра и зла в истории отражены
в его книгах «Свет во тьме» и «С нами Бог», опубликованных
в 40-е годы. На закате своей жизни он работал над рукописью
под названием «Реальность и человек. Метафизика человеческого бытия», изданной посмертно.
Впрочем, при всем разнообразии вариаций формулировок,
углубленной проработке тех или иных вопросов философ оставался верен той концепции, принципиальные положения которой были им сформулированы в «Предмете знания» и которая обладает творческой новизной. Поэтому в его более поздних трудах мы найдем обоснование и категориальное развертывание тех центральных, основополагающих идей, что созрели у него к середине 1910-х годов. Среди истоков своего учения философ называл платонизм и ту линию развития европейской философии, которая связана с именами Плотина,
Дионисия Ареопагита и Августина. Из мыслителей XIX в. ему
ближе всего были Ф. Баадер и Вл. Соловьев. Но единственным
своим учителем в философии он признавал только Николая
Кузанского.
Если кратко определить основную интенцию мысли
С. Л. Франка, то она состоит в умудренном неведении Непости-
Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
116
жимого. В чем же заключается теоретическая проблема, решаемая в его философии?
В окружающем нас мире мы не могли бы ориентироваться и
решать жизненные проблемы, если бы не улавливали в новых
изменившихся условиях элементы привычного, знакомого, известного. В основном это происходит благодаря понятиям, образующим область отвлеченного знания. Используя их, мы
улавливаем то многообразное, с чем встречаемся в опыте.
В этой операции здравый смысл и научное познание существенно совпадают, обеспечивая порядок и целесообразность,
столь необходимые для нашей картины мира. Однако свести все
новое к уже знакомому оказывается невозможно. «При каждом
переживании красоты — в наслаждении искусством или при
созерцании красоты природы или человеческого лица — нас
объемлет, хотя бы на краткий миг, священный трепет. Перед
лицом событий, которые нас потрясают, — будь то смерть
близкого человека или рождение нового человеческого существа, — мы чувствуем, что стоим перед неким таинством: носители жизни как будто исчезают в какой-то непостижимой дали
или всплывают из непостижимой глубины» [6, c. 190—191], —
пишет С. Л. Франк. Цензура рассудочного, обыденного сознания
оказывается в такой момент недостаточной, и мы «чуем непостижимое», которое выходит за границы логического, обнаруживает иное измерение бытия. Проблема, лежащая в основе всех
построений мыслителя, таким образом, проясняется прежде всего как вопрос о соотношении реальности и знания. В осмыслении его — главный теоретический взлет мысли С. Л. Франка.
В «Предмете знания» отправным для развертывания всей
концепции С. Л. Франка является сопоставление предмета знания и его содержания — их четкое категориальное различение
позволяет ему построить новую модель знания. Сознание,
констатирует философ, всегда направлено на нечто и вместе с
тем фиксирует особенности предмета. Причем логический
смысл высказывания остается постоянным и при изменении
грамматической формы, и при различной психологической
С. В. Корнилов
117
нагрузке, которую оно может иметь: выражение «Москва есть
столица России» эквивалентно другому — «Столица России
есть Москва». Каким же образом осуществляется в познании
переход от предмета знания к знанию его содержания? Универсальная формула познания: «А есть В». Но А само по себе
всегда только А, ибо если бы в понятии А мыслилась связь его
с В, то было бы не А, а АВ. Вместе с тем соединение понятий А
и В в знании свидетельствует, что А с самого начала находится
в связи с чем-то иным, делающим возможным соединение АВ.
Это обнаруженное неизвестное обозначим через х, тогда получим: Ах есть В. В процессе познания помимо свойства В устанавливается наличие и других качеств объекта. Но принципиальная гносеологическая схема от этого не меняется: в каждом
акте сознания, направленного на объект, содержится предмет
знания, под которым «разумеем неопределенную для нас и
подлежащую определению законченную полноту определенности. Обозначая его как х, мы характеризуем не его собственную внутреннюю природу, а лишь его функциональное
место в составе нашего знания» [5, с. 26].
Отношение содержания знания к его предмету выступает в
парадоксальной форме: то, чего мы не знаем, представляет собой основу и носитель известного нам. Но в том-то и дело, что
знанием следует называть только такое содержание, относительно которого установлено, что оно существует независимо
от процесса познания. Знание есть знание предмета, или, используя более точные формулировки, предмет знания трансцендентен по отношению к имманентному материалу знания.
Обоснование объективности предмета познания — важный результат в рамках теории познания Франка. Из него вытекают
нетривиальные следствия. Во-первых, поскольку предмет наличествует всегда в форме х, то он требует особых усилий для
проникновения в себя. Во-вторых, установление трансцендентного знанию предмета основательно фундирует гносеологию и
открывает дорогу для создания философской концепции бытия,
т. е. онтологии сущего. Однако, прежде чем говорить о послед-
Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
118
нем, требуется понять, каким образом предмет, находящийся за
пределами сознания, может войти в его состав?
Как известно, Кант, столкнувшись с данной проблемой,
пришел к заключению, что трансцендентный предмет непознаваем, есть вещь в себе. Используемое им понятие оказалось
внутренне противоречивым и, безусловно, прав был Якоби, утверждая, что без этой предпосылки (существования вещей в себе) нельзя войти в систему кантовской философии, а с нею
нельзя в ней остаться. Действительно, если предмет непознаваем, то он и немыслим. Неокантианцы попытались модернизировать доктрину кенигсбергского теоретика, разъясняя, что
предмет не есть какая-нибудь метафизическая реальность, пространственно отделенная от сознания, а всего лишь особый момент в структуре самого сознания. Они заменили, по сути, понятие предмета знания иным — «предметностью», представляющей имманентную черту нашего сознания, в силу которой
содержание знания приобретает для нас объективный характер.
Но абсолютно имманентный предмет, возражает Франк, есть
противоречие по определению, поскольку он растворен в сознании и не может быть именно предметом познания. В современной ему философии мыслитель видит только попытки зафиксировать, обнаружить проблему, но не решить ее. Так, Риккерт
говорил о чувстве должного, призванного гарантировать объективное значение знания. Но в качестве переживания оно остается моментом субъективного мира человека. Гуссерль акцентирует направленность знания на предмет, но на этом останавливается. Интуитивизм, постулируя неразрывность субъекта и
объекта познания, тем самым уничтожает предмет как бытие в
себе. В той или иной форме эти концепции включают в себя
устранение двойственности бытия и знания, и в этом состоит их
роковая ошибка. Но признание неустранимого дуализма образа
и предмета не есть возвращение к наивному реализму или здравому смыслу. «Не два отдельных предмета (как это толкует
дуалистический реализм), — раскрывает Франк основное гносеологическое отношение, — а один и тот же предмет дан
С. В. Корнилов
119
нам все же в двух принципиально различных гносеологических
аспектах: с одной стороны, как неведомый, с другой — как познанный» [5, с. 95].
Воспользуемся для разъяснения идеи С. Л. Франка следующим примером. В комнате, где мы находимся, нас окружают какие-то предметы. Каждый из них ограничен в пространстве, занимает определенное место. Означает ли воспринимаемая нами картина, что за пределами видимого ничего нет?
В такой постановке вопроса ответ на него становится прост:
всякое конкретное бытие предполагает существование вообще,
ограниченное мыслимо только как ограниченное чем-то иным
и, значит, одновременно с пространственно-конечным нам дано
и пространственно-бесконечное. «Абсолютные границы картины данного, — делает вывод Франк, — не только сами никогда
не даны нам, но и немыслимы: всякая граница предполагает нечто ограничивающее за ее пределами» [5, с. 127].
Таким образом осуществляется выхождение за пределы
непосредственно данного — посредством пространства, времени и вневременного. Нам удается уловить лишь отдельные
стороны, черты бытия, но и этого достаточно, чтобы понять:
каждая вещь — нечто большее, чем мы знаем о ней, и нечто
иное, чем мы ее представляем, и в этой своей бесконечной
полноте она остается для нас непостижимой. Итак, предмет, на
который направлен наш познающий взор, есть не только неведомое, но иное, чем то, что мы сможем о нем когда-нибудь
узнать. Бытие оказывается не содержанием знания, а содержащим — в этом раскрывается подлинный статус предмета
знания самого по себе.
Так обосновывается в философии С. Л. Франка возможность и необходимость перехода от образа к объекту, от исследования содержания знания к пониманию его предмета.
При анализе последнего воспроизводится тот же способ рассуждения, что использовался при характеристике познания,
когда было установлено, что исходными материалами знания
являются не отдельные содержания А, В, С и т. д., а такие
Идейное наследие философии Серебряного века и русского зарубежья
120
единства, которые затем разлагаются на определенные составляющие. За каждым конкретным свойством, обнаруженным у
объекта, кроется некий х, благодаря чему становится доступным для нашего познания отношение АВ, АС, ВС и т. п. Целостная картина бытия предшествует знаниям, зафиксированным
в понятиях, и она по своей природе не может быть ничем
иным, как сплошным единством. И этим она противостоит
определенности отвлеченного знания. Последнее покоится на
известных логических законах тождества, противоречия и исключенного третьего («А есть А», «А не есть не-А», «все, что
не есть не-А, есть А»). Благодаря им из сплошного единства
бытия выявляются, осознаются в ясных и отчетливых понятиях конкретные содержания знания А, В, С и др.
В «Предмете знания» уже содержались идеи исключительно важные для всех последующих построений Франка. Философ подошел к выводу, который позволил ему разработать в
«Непостижимом» новую метафизику всеединства. Его идея
заключалась в том, что сплошное единство, существование
которого было им зафиксировано, — это лоно, «из которого в
силу принципа определенности возникает расчлененная совокупность отдельных определенностей, — само не подчинено
указанным логическим принципам или законам, а возвышается над ними или, лучше сказать, лежит глубже их, составляет
более первичный слой реальности. Этот слой мы называем
металогическим единством. Мы видим, таким образом, что
анализ определенности знания приводит нас к тем же итогам,
как и анализ его обоснованности. И дифференцированность
(расчлененность на понятия) знания — т. е. его предмета, — и
его связанность одинаково объяснимы и проистекают из самой
природы бытия как сплошного, внутренне слитного единства
— из природы бытия как металогического единства» [6, с.
227]. Так философские открытия Франка получают категориальное закрепление. Развитая Франком концепция включает
ряд принципиальных понятий: Смысл знания; Интуиция
всеединства; Предметность познания; Трансдефинитное;
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]