Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Диалоги

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 2829 / 5029 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 > Следующая >>>

Ион. Не имею ничего тебе против этого сказать, Со-

крат; но это я в себе самом сознаю, что относительно Гомера я говорю прекраснее всех людей и с легкостью, да и все другие заявляют, что я хорошо говорю, а относительно прочих поэтов — нет. Вот и разбери, что это такое.

Сократ. И разбираю, и тебе готов объяснить, в чем

тут дело, по-моему: толковать хорошо о Гомере — это ведь у тебя не искусство, о чем я и сейчас говорил, а божественная сила, которая тебя двигает, как в том камне, что Еврипид назвал магнитом, а народ называет гераклейским. Дело в том, что этот самый камень не только тянет железные кольца, но и влагает в кольца силу, чтобы они могли делать то же самое, что и камень — тянуть другие кольца, так что иногда висит большая цепь из тянущих друг друга железных колец, а у них у всех сила зависит от того камня. Так же и Муза — боговдохновеннымито делает (людей) сама, а через этих боговдохновенных привешивается цепь других восторженных. Ведь не посредством искусства (действуют) и все хорошие творцы былин, но, будучи боговдохновенными и одержимыми, производят они все эти прекрасные творения, и песнотворцы хорошие точно так же, — как корибантствующие пляшут будучи не в своем уме, так и песнотворцы не в своем уме творят эти прекрасные песни, но когда войдут в действие лада и размера, то опьяненные и одержимые, точно вакханки, которые черпают из рек мед и молоко в состоянии одержимости, — а пока в своем уме, то нет, — так и душа песнетворцев производит то, что мы от них слышим. Ведь говорят же нам поэты, что в неких садах и рощах Муз собирают они из медоточивых источников и приносят нам те песни, как пчелы, и так же, как они, летая, и правду говорят; потому что легкое существо

534

281

поэт и крылатое и священное, и творить он способен не прежде, чем станет боговдохновенным и исступленным и потеряет присутствие ума; а пока владеет умом, никакой человек не способен творить и прорицать. Так как не в силу искусства творят они и говорят многое и прекрасное о разных предметах, как вот ты о Гомере, а в силу Божьего назначения, то каждый способен хо-

рошо творить только то, к чему его возбуждает Муза, — один дифирамбы, иной хвалебные песни, тот плясовые, этот былины, а кто — ямбы, а в прочих родах каждый из них плох. Следовательно, не искусством они это производят, а Божьею силой, так как если бы они по искусству умели хорошо говорить в одном роде, то и во всех других; потому то Бог, отнимая у них ум, употребляет их себе в служители, как и прорицателей и гадателей божественных, чтобы мы, слушающие, знали, что не эти

люди, которые не в своем уме, говорят такие важные вещи, а что говорящий есть сам Бог, через них же он гласит к нам. Величайшее же тому свидетельство — Тинних Халкидец, который никогда не произвел никакого другого стихотворения, стоящего упоминания, кроме того пэана, что все поют, — едва ли не прекраснейшую из всех песен и прямо, как он сам говорит, находку Муз. Вот в нем-то, мне кажется, Бог всего более показал нам, чтобы мы не сомневались, что не человеческое имеют

свойство и не от людей происходят те прекрасные творения, а божеское и от богов, поэты же не что иное, как толмачи богов, одержимые тем, в чьей власти кто находится. Чтобы это показать, Бог нарочно пропел самую

535

прекрасную песнь через самого плохого поэта. Или тебе не кажется, что я правду говорю, Ион?

Ион. Видит Зевс, мне кажется, что правду; потому

что ты как-то захватываешь меня за душу своими слова-

282

ми, Сократ, и мне представляется, что именно Божьим назначением хорошие поэты передают нам (внушенное им) от богов.

Сократ. Ну а вы, рапсоды, не передаете ли получен-

ное от поэтов?

Ион. И в этом правду говоришь.

Сократ. Так не становитесь ли вы толмачами тол-

мачей?

Ион. Совершенно так.

Сократ. Ну поведай же мне и вот что, Ион, и не скрой,

о чем спрошу тебя. Когда ты хорошо скажешь былину и наиболее поразишь зрителей, — Одиссея ли ты поешь как он прыгает на порог, является женихам и высыпает стрелы перед ногами, или Ахилла, устремляющегося на Гектора, или что-нибудь жалостное об Андромахе, или о Гекубе, или о Приаме — находишься ли ты тогда в своем уме, или же становишься вне себя и тебе кажется, что душа твоя в восторженном состоянии присутствует при тех самых делах, о которых ты сказываешь, — в Итаке ли они, или в Трое, или где бы ни происходили былины?

Ион. Какое это ясное для меня доказательство привел

ты, Сократ! Потому что не скрываясь скажу тебе: когда я передаю что-нибудь жалостное, слезами наполняются глаза мои, когда же страшное или ужасное, прямо волосы встают от страха и сердце прыгает.

Сократ. Так что же, Ион? Сказали бы мы, что в своем

уме тот человек, который, стоя изукрашенный в пестром платье и золотых венках, плакал бы между жертвенными пиршествами и празднествами, не потерявши ничего из этого, или впадал бы в страх среди более чем двадцати тысяч дружелюбных людей, когда никто не обирает и не обижает его?

283

Ион. Ну, — видит Зевс! — не совсем-то в своем уме, Со-

крат, коли уж правду сказать.

Сократ. А ведь ты знаешь, что и многих из зрителей

вы делаете точно такими же исступленными?

Ион. И прекрасно знаю; потому что я каждый раз

смотрю с помоста, как они плачут и испуганно таращат

глаза и поражены сообразно рассказу. Ведь и следует мне очень обращать на них внимание; так как ежели я их заставлю плакать, то сам буду смеяться, получая деньги, а ежели заставлю смеяться, то сам, лишившись денег, заплачу.

Сократ. Так ты знаешь, что этот самый зритель есть

крайнее из тех колец, о которых я говорил, что они получают силу от магнита друг через друга? А среднее кольцо — ты, рапсод и лицедей, первое же — сам поэт; боже-

536

ство же через всех них влечет душу людей, куда хочет, прицепляя силу от одного к другому. И как у того камня, (так и здесь) висит большущая цепь хористов, учителей хора и подучителей, привешенных сбоку к тем кольцам, что прицеплены к Музе. И один из поэтов зависит от одной Музы, другой — от другой. Зависимость же эту мы называем одержимостью. И это близко к делу: потому что (поэт) держится (Музой). А к этим первым кольцам,

поэтам, к каждому привязаны опять другие вдохновляющееся им: одни Орфеем, другие Мусеем, большинство же одержимы и держимы Гомером, один из коих и ты, Ион; тобою владеет Гомер, и когда кто-нибудь поет из другого стихотворца, ты спишь и недоумеваешь, что сказать, а как только затянет кто-нибудь песнь этого поэта, сейчас пробуждается, и пляшет твоя душа, и много чего находишь сказать; потому что не в силу искусства

и не в силу знания говоришь ты о Гомере то, что говоришь, а в силу Божьей доли и одержания; как пляшущие

284

по-корибантски имеют острый слух лишь к песне того бога, которым они одержимы, и под эту песню легко находят и телодвижения и слова, а на другие не обращают никакого внимания, так и ты, Ион, когда про Гомера кто помянет, изобилуешь (речью), а когда про других — недоумеваешь. Причина того, о чем меня спрашиваешь, — почему относительно Гомера ты богат мыслями и словами, а относительно других нет, — и есть именно то, что ты сильный хвалитель Гомера не чрез искусство, а чрез Божью долю.

Ион. Хотя хорошо говоришь ты, Сократ, но я бы уди-

вился, если бы ты настолько хорошо говорил, чтобы убедить меня, что я хвалю Гомера как одержимый и безумствующий. Да и думается мне, что я не показался бы тебе таким, если бы ты послушал меня говорящего об Гомере.

Сократ. И охотно послушаю, но только не прежде,

чем ты мне ответишь вот на что: из предметов, о которых говорит Гомер, про какой именно хорошо говоришь, — ведь не про все же, конечно?

Ион. Твердо знай, Сократ, что про всякий без исклю-

чения!

Сократ. Не про такие же, однако, предметы, которых

ты-то не знаешь, Гомер же говорит о них?

Ион. А это какие же такие, про которые Гомер гово-

рит, а я вдруг не знаю?

Сократ. А разве не говорит Гомер часто и много о раз-

личных искусствах? Например, об искусстве управлять колесницами — если вспомню слова, скажу тебе.

Ион. Дай скажу: я-то ведь помню.

Сократ. Так скажи мне, что говорит Нестор Антилоху,

своему сыну, уговаривая его быть осмотрительным при повороте на бегах в честь Патрокла.

537

285

Ион. Сам же, — говорит он, —

Сам же ты, в кузове стоя, подайся немного всем телом Влево от быстрых коней и хлестни свою правую

лошадь, Голосом громким окликни и вожжи ослабь ей немедля. Левая в то же мгновенье пусть цепь огибает вплотную, Так, чтоб казалось тебе, будто ось колеса ее тронет, Но осторожнее будь, берегись, не задеть бы о камень.

Сократ. Довольно. Вот эти-то слова, Ион, правильно

ли говорит Гомер или нет, — который же из двух лучше бы узнал; врач или возничий?

Ион. Возничий, разумеется. Сократ. Потому ли, что он владеет этим искусством,

или почему-нибудь другому?

Ион. Не иначе как от искусства. Сократ. Так не каждому ли из искусств отдано богом

в заведывание одно какое-нибудь дело? Ведь не так бывает, чтобы то, что мы знаем чрез мореплавательное искусство, мы знали бы и чрез врачебное.

Ион. Нет, разумеется. Сократ. Ни того не бывает, чтобы познаваемое чрез

врачебное искусство познавалось и через зодчество.

Ион. Нет разумеется.

Сократ. Так ведь и относительно всех искусств: что

мы познаем чрез одно искусство, того не познаем чрез другое. Но вот что сперва мне ответь: скажешь ли ты, что бывает искусство и искусство?

Ион. Да. Сократ. Значит, как я в своем рассуждении, когда

различны предметы того или этого познания, то и заведующие этими предметами искусства называю различно, так и ты?

286

Ион. Да.

Сократ. Потому что если есть у нас какое-нибудь по-

знание одних и тех же предметов, то с чего же бы нам говорить, что вот одно, а вот другое, когда с обеих сторон познавалось бы одно и то же? Каким способом я знаю, например, что вот этих пальцев — пять, и ты таким же способом, как я, знаешь об этом то же самое; и если бы я тебя спросил, знаем ли мы с тобою одно и то же посредством того же самого искусства, именно арифметического, или посредством разного, ты, конечно, сказал бы, что посредством того же самого.

Ион. Да.

Сократ. Так вот — о чем я тебя раньше собирался

спросить — скажи теперь: относительно ли всех искусств тебе так кажется, что посредством того же самого искусства необходимо познавать то же самое, а посредством другого — не то же, но если искусство иное, то необходимо и познаются чрез него другие предметы?

Ион. Так мне кажется, Сократ.

Сократ. Значит, кто не владеет каким-нибудь искус-

ством, тот и не будет способен хорошо знать то, что излагается или производится в этом искусстве?

Ион. Правду говоришь.

Сократ. Ну а относительно тех стихов, что ты сказал,

кто лучше узнает, хорошо ли говорит Гомер или нет — ты или возничий?

Ион. Возничий.

Сократ. Потому что ты-то рапсод, а не возничий.

Ион. Да.

Сократ. Рапсодирование же есть другое искусство —

не то, что управление колесницами?

Ион. Да.

Сократ. А если другое, то и ведает другие предметы.

538

287

Ион. Да.

Сократ. Ну а что же, когда Гомер говорит, как ране-

ному Махаону Нестерова прислужница Гекамеда дала выпить укрепляющей смеси, и говорит он так:

Козьего сыру она с вином прамнийским смешала, Медною теркой тот сыр натерев и мукою осыпав, —

вот в этом правильно ли говорит Гомер или нет, каким искусством распознать, как следует: врачебным или рапсодическим?

Ион. Врачебным. Сократ. Ну, а когда говорит Гомер:

В бездну нырнула богиня, как груз упадает свинцовый, Если, привязанный к рогу степного быка, он стремится Быстро ко дну и приносит погибель прожорливым рыбам —

тут как скажем: которому искусству более следует судить, что это он говорит и хорошо ли говорит, или рыболовному искусству, или рапсодическому?

Ион. Ясно, Сократ, что рыболовному. Сократ. Смотри теперь, если бы ты был спрашиваю-

щим и спрашивал бы меня: Так как ты вот, Сократ, для

этих искусств находишь у Гомера то, что каждому из них следует разбирать, ну так найди мне и для гадателя и искусства гадания, что ему следует быть в состоянии распознавать, хорошо ли, или плохо оно сочинено, — смотри, как легко и верно я тебе отвечу. Не раз ведь и в «Одиссее» он (об этом) рассказывает, как, например, и то, что говорит женихам гадатель Феоклимен из рода Меламподидов:

288

Вы злополучные, горе вам, горе! невидимы стали

Главы мне ваши во мгле, и невидимы ваши колена;

Слышен мне стон ваш, слезами обрызганы ваши ла-

ниты.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Вот привиденьями в бездну Эреба бегущими, полны

Сени и двор, и на солнце небесное, вижу я, всходит

Страшная тень, и под ней вся земля покрывается

мраком.

Часто же и в «Илиаде», как, например, при сражении

у стен: и там он говорит:

Птица явилась им слева, орел, в поднебесье паря-

щий,

С чудищем страшным в когтях, со змеей, обагренною

кровью;

Та извивалась еще и, живая, готовилась к битве,

Ибо, назад изогнувшись, орла, что держал ее крепко,

В грудь укусила близь шеи, и он, застонавши от боли,

На земь швырнув ее прочь, уронил среди войска да-

найцев,

Сам же, пронзительно крикнув, с дыханием ветра

помчался,

539

вот про эти и тому подобные места я скажу, что приходится прозорливицу и рассматривать и обсуждать их.

Ион. Твоя правда, Сократ.

Сократ. Ну и ты, Ион, в этом правду говоришь.

Пожалуй-ка и ты ко мне; как я тебе выбрал и из «Одиссеи» и из «Илиады», что принадлежит гадателю и что — врачу, и что — рыболову, так ты мне выбери, — ты же притом и более меня сведущ по части Гомера, — что у него при-

289

надлежит рапсоду, Ион, и рапсодическому искусству, что следует рапсоду и рассматривать и обсуждать преимущественно перед другими людьми.

Ион. Да ведь я же говорю, Сократ, что всё. Сократ. Ну этого-то не говорил ты, Ион, что — всё.

Или ты так забывчив? А ведь не подобало бы мужу, именуемому рапсодом, быть забывчивым!

540

Ион. Это что же такое я забываю? Сократ. Разве не помнишь, как сам сказал, что рапсо-

дическое искусство есть другое, отличное от искусства возничего?

Ион. Помню. Сократ. И разве не согласился ты, что оно, будучи

другим, другие предметы и ведает?

Ион. Да. Сократ. Значит, по твоему же слову, не все ведает

рапсодическое искусство и рапсод.

Ион. А может быть, все, кроме подобных вещей,

Сократ.

Сократ. А говоря «кроме подобных вещей», ты разуме-

ешь именно кроме того, что принадлежит другим искусствам. Но о чем же знает твое искусство, так как оно не знает обо всем?

Ион. А о том, я думаю, что прилично говорить муж-

чине и что — женщине, что — рабу и что — свободному, что — подчиненному и что — начальнику.

Сократ. Так ты полагаешь, что когда на море корабль

подвергается буре; то рапсод будет лучше знать, чем кормчий, что начальнику подобает говорить?

Ион. Нет, это-то кормчий знает лучше. Сократ. Ну а о том, что должен говорить заведующий

больным, рапсод будет лучше знать, чем врач?

Ион. И не об этом.

290

<<< < Предыдущая 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 2829 / 5029 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]