Диалоги

рошо играют на кифаре, ты бы согласился, что умеешь это в качестве кифариста, а не в качестве наездника?

себе в полководцы, хоть и чужеземца. А Фаносфена Ан­дрийского и Гераклида Клазоменского, которых, хотя и чужеземцев, но как показавших свое достоинство, город назначает и в полководцы и на другие начальнические места. А Иона Ефесского не выберет в полководцы и не почтит, если он окажется этого достойным? Что же? Раз­ве вы, ефесяне, не афиняне изначала и разве Ефес уступа­ет какому-нибудь другому городу? Но ты-то, Ион, если говоришь правду, что чрез искусство и знание ты спосо­бен восхвалять Гомера, неправедно поступаешь, так как, заверивши меня, что знаешь много прекрасного о Гоме­ре, и мне обещавши показать, обманываешь меня, и не то чтобы показать, а даже вовсе не хочешь сказать, что это такое, в чем ты силен, чего я уж давно добиваюсь, но совсем точно, Протей, становишься ты всеобразным, изворачиваясь туда и сюда, пока наконец, ускользнув­ши от меня, не являешься вдруг военачальником, лишь бы не показать, как силен ты в мудрости по части Гомера. Значит, если ты, будучи искусным знатоком, обманыва­ешь меня, как я теперь сказал, в своем обещании научить меня по части Гомера, то ты поступаешь несправедливо. Если же ты не знаток, но, будучи одержимым по Божьему назначению, ничего не зная из Гомера, говоришь об этом поэте многое и прекрасное, как я про тебя утверждаю, то никакой неправды ты не делаешь. Так выбирай же, кем ты хочешь чтоб мы тебя считали: неправедным челове­ком или божественным?