Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вопрос и ответ
.pdf
Часть
пятая
Министерство
вопросов
27
Наша новая жизнь
[Тодд]
то лишь затишье перед бурей, не давайте им себя
— Э
мосте.
Его голос гремит из динамиков, стоящих по углам площади, — они включены на полную громкость, чтобы перебить
ли Нью-Прентисстауна: мужчины стоят у самого помоста,
окруженного армией, женщины — в переулках.
Знакомая история.
Мы с Дейви сидим на лошадях позади помоста, прямо за
спиной мэра Прентисса.
Типа, почетный караул.
В новеньких формах.
У меня в голове стучит одна фраза: Я — круг, круг — это я.
Потому что, когда я повторяю ее, других мыслей в голове нет. Совсем.
— Даже сейчас наш враг не дремлет и плетет козни,
строит новые планы, — ораторствует мэр Прентисс. —
одурачить, — говорит мэр Прентисс, стоя на по-
РЁВ. Этим холодным утром на мэра смотрят все жите-
293
У нас есть все основания полагать, что скоро последует очередной удар.
Он окидывает толпу долгим взглядом. Как-то не верится, что в городе еще осталось столько жителей и все они
продолжают работать, пытаются что-то есть, как-то жить.
У них изможденный вид, они голодают, почти не моются,
но до сих пор смотрят, до сих пор слушают.
— «Ответ» может нанести удар по любому месту, в любое время, по кому угодно, — продолжает мэр Прентисс,
хотя «Ответ» уже месяц ничего такого не делал.
Удар по тюрьмам был их последним шагом, а потом они
просто испарились в лесах — солдат, которые могли бы за
ними погнаться, убило во сне.
Но это значит только одно: они живы, радуются победе
и планируют новые диверсии.
— Триста человек сбежали из тюрем, — вещает мэр Прентисс. — Почти двести солдат и мирных жителей убиты.
— Опять заливает, — бормочет Дейви, имея в виду новые цифры. — Если так пойдет, скоро у него умрет весь город. — Он с надеждой косится на меня. Но я не смеюсь.
Даже не смотрю на него. — Ладно, неважно.
— И я уже не говорю о геноциде, — продолжает мэр
Прентисс.
В толпе поднимается ропот, общий Шум становится
громче и красней.
— Те спэклы, что мирно служили в ваших домах последние десять лет, чья выносливость вызывала наше восхищение и в ком мы научились видеть своих соратников и помощников ... — Мэр Прентисс ненадолго замолкает. — Все
они умерли.
Шум толпы опять вскидывается. Смерть спэклов в самом
деле потрясла мирных жителей — даже сильней, чем смерть
солдат и горожан, случайно попавших под огонь. В армию
стали записываться новые добровольцы. А потом мэр
Прентисс выпустил из тюрем часть женщин, некоторые да-
294
же вернулись в семьи, а не в общежития. Еще через несколько дней он увеличил всем паек.
И начал проводить вот такие митинги. Чтобы держать
людей в курсе.
— «Ответ» говорит, что борется за свободу. Но разве
можно доверять таким людям? — разглагольствует мэр
Прентисс. — Беспощадно уничтожившим целую популяцию невооруженных существ?
В груди поднимается мерзкая волна, но я опустошаю
свой Шум, превращаю его в бесплодную пустыню, лишенную всяких чувств...
Я — круг, круг — это я.
— Да, последние несколько недель дались вам нелегко.
Нехватка воды и еды, запреты, отключение электричества...
особенно сложно было холодными ночами. Но сейчас без
этого нельзя. Снимаю шляпу перед вашей несгибаемой волей. Единственный способ выжить для нас — это объединиться перед лицом общего врага, твердо решившего нас
истребить.
И люди в самом деле объединились, верно? Они не высовываются из дома в комендантский час, пьют и едят ровно столько, сколько дают, и прилежно выключают свет в назначенное время, из последних сил борясь с холодом. Днем
в городе открыты все лавки и магазины, у дверей которых
выстраиваются большие очереди.
Люди терпеливо ждут, уперев взгляды в землю.
Вечером мэр Леджер рассказывает мне, что народ все еще
недолюбливает мэра Прентисса, но куда больше недовольства вызывает теперь «Ответ»: зачем они взорвали котельную, электростанцию... и главное, зачем они убили спэклов?
Из двух зол выбирают меньшее, говорит мэр Леджер.
Мы по-прежнему живем вдвоем на вершине колокольни,
почему? — спросите Прентисса. Но теперь у меня есть
ключ: уходя, я сам запираю мэра Леджера. Ему это не по
нраву, конечно, но что он может поделать?
295
Из двух зол выбирают меньшее.
А вообще непонятно, почему выбирать надо только из
двух зол.
— Я хочу также выразить признательность, — продолжает вещать мэр Прентисс, — за вашу постоянную поддержку и готовность делиться сведениями. Лишь бдительность и неусыпное внимание приведут нас к свету. Пусть
ваш сосед знает, что за ним смотрят. Только тогда мы будем
в безопасности.
— Да когда он уже заткнется? — Дейви случайно пришпоривает Урагана — Желудя и потом долго пытается его
унять.
Ангаррад подо мной нетерпеливо переступает с ноги на
ногу.
Едем? — спрашивает ее Шум. Она тяжело дышит,
выпуская облака густого белого пара.
— Потерпи еще чуть-чуть, — говорю я, гладя ее по спине.
— Как ни эффективен комендантский час, мы решили
сократить его на два часа, а время свиданий с женами и матерями увеличить на тридцать минут.
В толпе кивают, из переулков раздаются вздохи облегчения.
Они благодарны, думаю я. Благодарны мэру Прен тиссу.
Ничего себе, а?
— И наконец, — подытоживает мэр Прентисс, — с радостью сообщаем вам об окончании строительства здания
для нового министерства, которое призвано обезопасить
нас от происков «Ответа». В этом здании не место секретам
и тайнам, а любой, кто попытается подорвать наш уклад
жизни, будет немедленно перевоспитан и обучен нашим
идеалам. Новое министерство позволит нам построить
светлое будущее вопреки вражеским попыткам его у нас
отнять... — Мэр Прентисс умолкает — для пущего эффекта. — Сегодня мы открываем министерство Воп росов.
Дейви ловит мой взгляд и стучит пальцем по серебряному «В» на рукаве новенького бушлата.
296
Мы с Дейви теперь офицеры Вопроса.
Я не разделяю его радости.
Потому что вообще ничего не чувствую.
Я — круг, круг — это я.
— Отличная речь, па, — говорит Дейви. — Длинная та-
кая.
— Я произнес ее не для тебя, — усмехается мэр Прен-
тисс, не глядя на сына.
Мы скачем по дороге к монастырю.
Хотя это больше не монастырь.
— Все готово, надеюсь? — спрашивает мэр Прентисс,
почти не поворачивая головы. — Меньше всего мне хотелось бы прослыть лжецом.
— Если все время спрашивать, лучше не станет, — бормочет Дейви.
Мэр оборачивается к нему — черный, как туча, — но
я успеваю встрять и спасти Дейви от очередной Шумной
оплеухи.
— Мы сделали, что могли, — говорю я. — Стены и крыша готовы, но внутри...
— Ну что ты, не убивайся, Тодд, — успокаивает меня
мэр Прентисс. — Для внутренней отделки еще будет время. Здание построено — это главное. При виде его мирных
жителей должно бросать в дрожь.
Он едет впереди, и лица его не видно, но я нутром чув-
ствую его улыбку при слове «дрожь».
— На сей раз у нас будет настоящая работа? — спрашивает Дейви с негодованием. — Или ты опять посадишь нас
с кем-нибудь нянькаться?
Мэр Прентисс разворачивает Морпета и загораживает
нам путь.
— Вот скажи мне, Тодд хоть раз на что-нибудь жаловался? — спрашивает он сына.
— Нет, — угрюмо отвечает Дейви. — Но он же Тодд.
297
Мэр Прентисс вскидывает брови:
— И?..
— А я твой сын!
Мэр Прентисс подъезжает ближе, так что Ангаррад
в страхе пятится.
Сдавайся, говорит Морпет.
Веди, про-
сит Ангаррад, склоняя голову. Я глажу ее по гриве, распутывая узелки и пытаясь ее успокоить.
— Позволь рассказать тебе об одном интересном факте, Дэвид, — говорит мэр Прентисс, пристально глядя на
сына. — Когда офицеры, рядовые и простые горожане видят вас вдвоем на улицах города, в новой форме, они знают, что один из вас — мой сын. — Мэр Прентисс почти
вплотную приблизился к Дейви, сталкивая его с дороги. — Знаешь ли ты, как часто они ошибаются? Насчет того, кто из вас моя собственная плоть и кровь... — Он переводит взгляд на меня: — Вот перед ними Тодд, всегда
такой обязательный, скромный и серьезный, с невозмутимым лицом и чистым, сдержанным Шумом. А потом они
видят тебя — избалованного, мягкотелого нахала. Им даже в голову не приходит, что этот нахал может быть моим
сыном.
Дейви смотрит в землю, Шум его клокочет, зубы стиснуты.
— Да он даже не похож на тебя!
— Знаю, — говорит мэр Прентисс, разворачивая Морпета. — Я как раз недавно об этом думал. Как ни странно,
такое бывает довольно часто.
Мы едем дальше. Дейви, окруженный неистовым красным Шумом, плетется сзади. Мы с Ангаррад держимся за
мэром.
— Хорошая девочка, — шепчу я ей.
Жеребенок, говорит она в ответ, а потом добавляет:
Тодд.
— Да, девочка, я здесь.
298
Последнее время я часто хожу к ней по вечерам: сам расседлываю, чешу гриву, угощаю яблоками. Единственное,
что ей от меня нужно, — это уверенность, что я рядом
и никуда не сбежал. Пока это так, она довольна и зовет меня Тоддом, мне не надо ничего ей объяснять или спрашивать о чем-то, а ей ничего не надо от меня.
Лишь бы я ее не оставил.
Лишь бы не бросил.
Мой Шум начинает затягиваться черными тучами, и я
тут же мысленно произношу: Я — круг, круг — это я.
Мэр Прентисс оглядывается. С улыбкой.
Хотя нам выдали форму, военными мы не считаемся,
мэр Прентисс это специально подчеркнул. У нас не будет
воинских званий, кроме офицерских, но узнаваемой форменной одежды с буквой «В» на рукаве должно быть достаточно, чтобы люди нас сторонились.
До сих пор наша работа заключалась в том, чтобы охранять узников и узниц, в основном узниц. После того как
тюрьмы взорвали, оставшихся заключенных перевели в лечебный дом у реки.
Угадайте — в какой?
Последний месяц мы с Дейви заняты тем, что сопровождаем рабочие бригады заключенных до бывших монастырских земель и обратно. Они заканчивают работу, начатую спэклами. И работают, надо сказать, куда быстрей.
Ладно хоть мэр Прентисс больше не просит нас следить за
строительством, и на том спасибо.
Когда все узники ложатся спать, нам с Дейви остается
только объезжать лечебный дом по кругу и стараться не
слышать жутких криков изнутри.
Видите ли, некоторые из заключенных новенькие. Это
члены «Ответа», пойманные мэром в ту страшную ночь. Мы
никогда их не видели, на строительные работы их не посылают, а только целыми днями допрашивают, пока не добива-
299
ются какого-нибудь ответа. Пока что мэру удалось выяснить
одно: лагерь располагался вокруг заброшенных шахт в лесу,
но прибывшие туда солдаты ничего не нашли. Остальные
полезные сведения приходится выдавливать по капле.
Были среди заключенных и другие, брошенные в тюрьму за самые разные преступления, в том числе и помощь
«Ответу». Они признались, что видели, как террористки
убили спэклов и нарисовали букву «О» на стене, и мэр
Прентисс сразу отпустил их по домам. Хотя видеть этого
они никак не могли.
Остальным... остальным продолжают задавать Вопросы,
пока не добиваются ответов.
Дейви говорит нарочито громко и беззаботно, чтобы
перекричать звуки допросов, но любому дураку ясно, как
ему не по себе.
А я просто молчу с закрытыми глазами и жду, пока крики умолкнут.
Мне легче, чем Дейви.
Потому что, как я уже говорил, я ничего не чувствую.
Я — круг, круг — это я.
Но сегодня все изменится. Сегодня достроили новое
здание — ну, почти, — и мы с Дейви будем охранять его,
а не лечебный дом, и, похоже, учиться задавать Вопросы.
Мне плевать. Подумаешь.
Ничто не имеет значения.
— Министерство Вопросов, — говорит мэр Прентисс
вслух, когда дорога делает последний поворот.
Переднюю стену монастыря перестроили, и теперь из-за
нее торчат верхние этажи нового здания, большой каменной коробки. Выглядит она так, словно вышибет тебе мозги, если подойти слишком близко. А на новеньких воротах
красуется огромная серебристая «В», такая же, как на наших
бушлатах.
С двух сторон от ворот стоят стражники в военной форме. Один из них — Иван, все еще рядовой, все еще недо-
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]