Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вопрос и ответ
.pdf
30
Железная лента
[Виола]
олько я запустила таймер и повернулась к госпоже
Т
Брэтит — сказать, что все готово и можно уходить, —
как из кустов за нашими спинами вываливается женщина.
— Помогите, — говорит она так тихо, словно и не видит
нас, а просто умоляет Вселенную о помощи.
И падает наземь.
— Что это за дрянь? — спрашиваю я, доставая еще один
пластырь из набора для оказания первой помощи, который мы спрятали в телеге. Раскачиваясь туда-сюда на тряской дороге, я пытаюсь хоть как-то обработать раны несчастной.
На предплечье женщины — железный браслет, такой тугой, что кажется, он врос в кожу. Кожа воспаленная и красная, я буквально чувствую исходящий от руки жар.
— Ими раньше клеймили скот, — отвечает госпожа Брэтит, злобно подстегивая быков. Мы мчимся по дорожкам,
321
вовсе не предназначенным для такой быстрой езды. — Вот
сволочь!
— Помогите, — шепчет женщина.
— Я вам помогаю, — говорю я.
Ее голова покоится на моих коленях. Я обворачиваю по-
вязкой железную ленту и замечаю выбитый на ней номер.
1391-й.
— Как вас зовут? — спрашиваю я.
Глаза у женщины полуприкрыты, и она лишь повторяет:
— Помогите.
— Откуда нам знать, что она не шпионка? — спрашивает
госпожа Койл, скрестив руки на груди.
— Господи! — огрызаюсь я. — Есть у вас сердце или нет?
Госпожа Койл мрачнеет:
— Мы должны быть готовы к любым уловкам.
— У нее заражение, руку уже не спасти, — говорит госпожа Брэтит. — Если она и шпионка, вернуться в город она
сможет не скоро.
Госпожа Койл вздыхает:
— Где вы ее нашли?
— Рядом с новым министерством Вопросов, о котором
нам докладывали, — отвечает госпожа Брэтит, хмурясь еще
сильней.
— Мы подложили бомбу в здание небольшого склада неподалеку, — говорю я. — Ближе подобраться не удалось.
— Силы небесные, Никола, он их клеймит! — всплескивает руками госпожа Брэтит.
Госпожа Койл потирает пальцами лоб:
— Знаю.
— Нельзя эту ленту просто вырезать? — спрашиваю я. —
А рану потом вылечить?
Госпожа Брэтит качает головой:
— Лента обработана специальными веществами, которые не дадут ране затянуться. В этом суть: снять клеймо
322
нельзя, если не хочешь истечь кровью. Это навсегда. Навсегда.
— О, боже... — шепчу я.
— Мне надо с ней поговорить, — заявляет госпожа
Койл.
— Сейчас там Надари, — объясняет госпожа Брэтит. —
Возможно, она придет в сознание перед операцией.
— Тогда идем, — говорит госпожа Койл.
Целительницы направляются в сторону палатки-лазарета. Я иду за ними, но госпожа Койл останавливает меня
строгим взглядом:
— Тебе с нами нельзя, дитя.
— Почему?
Но они молча уходят, оставляя меня одну на холодном
ветру.
— Ты цела, Хильди? — спрашивает Уилф.
Я хожу среди его быков, пока он гладит их натертые
сбруей шеи и спины.
Уилф, говорят они.
Других слов от них я не слышала.
— Ага. Правда, ночь выдалась тяжелая. Мы спасли
женщину, у которой на руке было клеймо из железного
обруча.
Уилф ненадолго погружается в раздумья, а потом указывает на железные полоски, оковывающие ногу каждого
быка:
— Такие, что ли?
Киваю.
— На человеке?! — Уилф присвистывает.
— Жизнь в городе меняется, — говорю я. — Меняется
к худшему.
— Знаю, — отвечает Уилф. — Скоро мы кой-чего устроим,
и тогда все кончится. Так или иначе.
Я удивленно смотрю на него:
— Ты знаешь, что она задумала?
323
Уилф качает головой и поглаживает железную ленту на
ноге быка.
Уилф, говорит тот.
— Виола! — окликает меня женский голос с другого кон-
ца лагеря.
Через темную поляну к нам стремительно шагает госпо-
жа Койл.
— Она тут всех перебудит, — бурчит Уилф.
— Больная немного бредит, — говорит госпожа Надари,
когда я встаю на колени рядом с койкой. — У тебя минута
в лучшем случае.
— Скажи ей, что говорила нам, — просит госпожа Койл
женщину. — Просто скажи — и сразу уснешь.
— Рука, — выдавливает женщина. Глаза у нее затуманены. — Моя рука... уже не больно.
— Ну же, голубушка, скажи ей, — на удивление теплым
голосом говорит госпожа Койл. — И тебе сразу станет хорошо.
Глаза женщины останавливаются на мне и слегка приоткрываются.
— Ты, — говорит она, — девочка на площади...
— Виола, — киваю я, кладя ладонь на ее здоровую руку.
— У нас очень мало времени, Джесс, — уже строже говорит госпожа Койл, называя раненую по имени. — Скажи ей.
— Да что сказать? — с досадой спрашиваю я. Ну, разве
можно так тревожить больную?
Я уже собираюсь задать этот вопрос, когда госпожа
Койл отвечает:
— Скажи, кто с тобой это сделал.
В глазах Джесс вспыхивает страх.
— О... О, нет, нет!
— Только два слова, и мы дадим тебе уснуть.
— Мальчики, — отвечает женщина. — Мальчики. Подростки.
324
Я судорожно глотаю воздух.
— Какие мальчики? — спрашивает госпожа Койл. — Ска-
жи имена.
— Дейви... — Глаза женщины стекленеют, нас она больше
не видит. — Дейви — старший.
Госпожа Койл ловит мой взгляд:
— А второй?
— Такой тихий... Ни с кем не разговаривал. Все делал...
молча.
— Как его звали? — не унимается госпожа Койл.
— Мне пора, — говорю я, вставая и не желая слышать
ответ.
Госпожа Койл хватает меня за руку и не дает уйти.
— Как его звали? — повторяет она вопрос.
Дыхание больной становится натужным, она почти хри-
пит.
— Ну все, довольно, — говорит госпожа Надари. — Я с са-
мого начала была против...
— Еще секунду, — обрывает ее госпожа Койл.
— Никола...
— Тодд, — выдавливает женщина на койке — женщина
с воспаленной рукой, которую сейчас ампутируют, спасенная мною женщина... Глаза бы мои ее не видели. — Второго
звали Тодд.
— Оставьте меня в покое, — кричу я, когда госпожа Койл
выбегает за мной из палатки.
— Он жив! — говорит она. — Но перешел на их сторону!
— Заткнитесь!!!
Я бегу по лагерю, не заботясь о сне его обитателей.
Госпожа Койл догоняет меня и хватает за руку:
— Ты потеряла его, дитя. Если он вообще когда-то был
твоим...
Я наотмашь бью целительницу по лицу — так быстро
и сильно, что она не успевает защититься. Все равно что по
325
дереву ударить. Ее твердое крепкое тело пошатывается,
а моя рука звенит от боли.
— Прекратите молоть чушь! — ору я.
— Да как ты посмела, — выдавливает госпожа Койл, хва-
таясь за лицо.
— Да вы еще не видели меня в деле! — кричу я, не сходя
с места. — Я взорвала мост, чтобы остановить армию. Я зарезала сумасшедшего убийцу! Я спасала жизни людей, пока вы их убивали!
— Ах ты хамка... — шипит госпожа Койл.
Я шагаю ей навстречу.
Она не пятится.
Но умолкает.
— Я вас ненавижу, — медленно выговариваю я. — На любое ваше действие мэр Прентисс отвечает какими-нибудь
ужасами!
— Не я развязала эту войну... — пытается оправдаться
госпожа Койл.
— Но вы ее обожаете! — Я делаю еще шаг вперед. — Вам
нравятся все эти взрывы, битвы, освобождения...
Лицо целительницы искажает такая злоба, что это видно даже в темноте.
Но я не боюсь ее.
И она это чувствует.
— В жизни не все так просто, дитя. Мир не черно-белый.
Никогда не был таким и не будет. И ты, похоже, забыла, —
от ее улыбки мороз идет по коже, — что в этой войне заняла мою сторону.
Я подхожу к госпоже Койл вплотную:
— Мэра надо свергнуть, поэтому я вам помогаю. Но
когда это случится... — я стою так близко, что чувствую
на лице ее дыхание, — не придется ли мне свергать
и вас?
Целительница не отвечает.
Но и не пятится.
326
Я разворачиваюсь на каблуках и ухожу прочь.
— Его больше нет, Виола! — кричит госпожа Койл мне
в спину.
Но я просто иду дальше.
— Мне нужно в город, — говорю я.
— Сейчас? — спрашивает Уилф, глядя на небо. — Скоро
рассвет уже. Опасно.
— А когда не опасно? У меня нет выбора.
Уилф рассеянно моргает, но сразу же принимается гото-
вить телегу.
— Нет, — останавливаю его я. — Научи меня править,
я поеду одна. Тебе нельзя так рисковать.
— За Тоддом едешь?
Киваю.
— Тогда я с тобой.
— Уилф...
— Еще рано, — перебивает меня он, впрягая быков. —
Хоть до дороги тебя подброшу.
И продолжает молча запрягать телегу. Быки недоумева-
ют, почему им так и не дали отдохнуть, и все твердят:
Уилф?
Уилф?
Я вспоминаю про Джейн: что она скажет, узнав, какой
опасности я подвергаю ее мужа?
Но говорю только:
— Спасибо.
— Я с вами, — раздается чей-то голос.
Оборачиваюсь: передо мной стоит сонный, но уже оде-
тый Ли.
— Ты почему не спишь? Нет, с нами нельзя.
— Можно. Вы тут весь лагерь перебудили.
— Это слишком опасно. Они услышат твой Шум.
Не открывая рта, он говорит мне:
Ну и пусть слышат.
— Ли...
— Ты ведь едешь искать его, так?
327
Я вздыхаю. Может, лучше остаться, пока не пришлось
рисковать еще чьей-нибудь жизнью?
— Ты едешь в министерство Вопросов. — Ли говорит
очень тихо.
Киваю.
А потом до меня доходит.
Шивон и его мама тоже могут быть там.
Киваю снова, и на сей раз Ли понимает: мы едем вместе.
Никто не пытается нам помешать, хотя уже пол-лагеря
знает, куда мы собрались. У госпожи Койл есть на то причины.
По дороге мы почти не разговариваем. Я просто слушаю
Шум Ли и его мысли о семье, мэре Прентиссе и о том, что
тот с ним сделает, если схватит.
Мысли обо мне.
— Лучше скажи что-нибудь, — говорит Ли. — Невежливо
так вслушиваться в чужой Шум.
— Знаю, — улыбаюсь я.
Но у меня жутко пересохло во рту, и сказать особо нечего.
Солнце всходит раньше, чем мы успеваем добраться до
города. Уилф изо всех сил подгоняет быков, но все равно
мы страшно рискуем: нельзя появляться в проснувшемся
городе на телеге, в которой едет два Шумных человека.
Но Уилф не останавливается.
Я объяснила ему, куда именно мне надо, и он сказал, что
знает это место. Он останавливает телегу в чаще леса и показывает на утес:
— Бегите, только людям на глаза не показывайтесь!
— Хорошо, — спрашиваю я. — Но если через час мы не
вернемся, езжай обратно, не жди нас.
Уилф молча смотрит на меня. Мы оба понимаем: никуда
он не уедет.
328
Мы с Ли взбираемся на утес, стараясь все время двигаться под покровом деревьев, а на вершине нам становится ясно, почему Уилф высадил нас именно тут. Неподалеку
возвышается холм, на котором стояла башня, и отсюда хорошо видно дорогу к министерству Вопросов — это что-то
вроде тюрьмы или пыточной или...
Даже думать тошно.
Мы лежим рядом на животе и выглядываем из-за кустов
на дорогу.
— Будь начеку, — шепчет Ли.
В этом нет нужды. Как только солнце окончательно встает, Нью-Прентисстаун погружается в
РЁВ своих жителей.
Непонятно, зачем Ли так уж прятать свой Шум. В этом потоке можно утонуть, не то что спрятаться.
— Вот именно, в нем тонешь, — отвечает Ли, когда я задаю вопрос вслух. — Если в него погрузиться, мигом задохнешься.
— Не представляю, — вздыхаю я, — каково было расти
в таком мире...
— Да, не представляешь, — кивает парень.
Но тон у него не самодовольный.
Я щурюсь, пытаясь разглядеть дорогу в ослепительноярком солнце:
— Эх, жаль бинокля нет!
Ли запускает руку в карман и достает бинокль.
Я недоуменно смотрю на него:
— Ты что, нарочно ждал, пока я попрошу? Чтобы произвести впечатление?
— Не понимаю, о чем ты, — с улыбкой отвечает парень
и подносит бинокль к глазам.
— Брось! — Я пихаю его плечом. — Дай мне посмотреть!
Ли убирает руку подальше, чтобы я не могла дотянуться. Я начинаю хихикать, он тоже. Крепко вцепившись в него, я пытаюсь удержать его на месте, а сама тянусь за би-
329
ноклем, но Ли гораздо крупнее меня и все время увертывается.
— Я не побоюсь сделать тебе больно, — говорю я.
— Верю, — смеется Ли, снова глядя в бинокль на дорогу.
Внезапно его Шум ощетинивается, да так громко, что
мне становится страшно — как бы кто не услышал?
— Что там? — спрашиваю я, мигом прекратив хихикать.
Ли отдает мне бинокль и показывает пальцем:
— Вон, по дороге едут.
Но я уже и сама вижу. Бинокль фокусируется на двух
всадниках в новеньких формах. Один из них что-то говорит
и жестикулирует.
Смеется. Улыбается.
Второй не сводит глаз с лошади, но спокойно едет
дальше.
Едет на работу в министерство Вопросов.
В форме с серебряным «В» на плече.
Тодд.
Мой Тодд.
Едет бок о бок с Дейви Прентиссом.
Едет работать с человеком, который в меня стрелял.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]