Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Внутренняя речь в структуре художественного текста. Монография
.pdf
41
Основу теории Бахтина составляет положение о диалогической приро
де сознания и самой человеческой жизни. Диалогические отношения, пи
шет он, «явление гораздо более широкое, чем отношения между реплика
ми композиционно выраженного диалога, это почти универсальное явле
ние, пронизывающее всю человеческую речь и все отношения и проявле
ния человеческой жизни, вообще все, что имеет смысл и значение» [21,
с. 49]. Диалогические отношения − предмет металингвистики. Но в то же
время их нельзя оторвать от области слова, т. е. от языка как конкретного
целостного явления. Язык живет только в диалогическом общении поль
зующихся им. Диалогическое общение и есть, согласно М.М. Бахтину,
подлинная сфера жизни человека.
М.М. Бахтин полагает, что диалогические отношения возможны не
только между относительно целыми высказываниями, но диалогический
подход возможен и к любой значащей части высказывания, даже к отдель
ному слову, если оно воспринимается не как безличное слово языка, а как
представитель чужого высказывания, т. е. если мы слышим в нем чужой
голос. Поэтому диалогические отношения могут проникать внутрь выска
зывания, даже внутрь отдельного слова, если в нем диалогически сталки
ваются два голоса [Ibid. 211214].
Такое слово автор называет двухголосым и включает его в свою «абст
рактную классификацию языка» наряду с одноголосым и объектным сло
вом. Двухголосое слово характеризуется установкой на чужое, равноцен
ное слово, реакцией на него. Чужое слово может включаться в речь гово
рящего или воздействовать на нее извне. Тенденция к внутренней диало
гизации приводит к распадению двухголосого слова на два слова. В ре
зультате обратной тенденции происходит полное слияние голосов и возни
кает одноголосое слово, «прямое, непосредственно направленное на свой
предмет слово», имеющее единственный смысловой контекст. Таким об
разом, диалогические отношения возможны и к своему собственному вы
сказыванию в целом, и к отдельным его частям, и к отдельному слову в
нем, если мы както отделяем себя от них, говорим с внутренней оговор
кой, занимаем дистанцию по отношению к ним, как бы ограничиваем или
раздваиваем свое авторство. Но ослабление или разрушение монологиче
ского контекста происходит лишь тогда, когда сходятся два равно и прямо
направленных на предмет высказывания. Два равно и прямо направлен
ных на предмет слова не могут оказаться рядом в пределах одного контек
ста, не скрестившись диалогически, все равно, будут ли они друг друга
подтверждать или взаимно дополнять, или, наоборот, друг другу противо
речить, или находиться в какихлибо иных диалогических отношениях
[Ibid. 219].
Диалогические отношения, по мнению М.М. Бахтина, глубоко своеоб
разны и не могут быть сведены ни к логическим, ни к психологическим,

42
ни к лингвистическим, ни к механическим или какимлибо другим природ
ным отношениям. Наиболее наглядным и простым видом диалогических
отношений являются отношения между репликами реального диалога
(житейская беседа, научная дискуссия, политический спор). Но диалоги
ческие отношения отнюдь не совпадают с отношениями между репликами
реального диалога. Они гораздо шире, разнообразнее и сложнее. Два вы
сказывания, отдаленные друг от друга и во времени и в пространстве, ни
чего не знающие друг о друге, при смысловом сопоставлении обнаружива
ют диалогические отношения, если между ними есть хоть какаянибудь
смысловая конвергенция (хотя бы частичная общность темы, точки зре
ния и т. д.). Нельзя понимать диалогические отношения упрощенно и
односторонне, сводя их к противоречию, борьбе, спору, несогласию.
Согласие − одна из важнейших форм диалогических отношений, богатое
разновидностями и оттенками. Два высказывания, тождественные во всех
отношениях, если это действительно два высказывания, принадлежащие
разным голосам, а не одно, связаны диалогическими отношениями согла
сия [22, с. 331332].
Диалогические отношения, таким образом, гораздо шире диалогичес
кой речи в узком смысле, поскольку и «внутри» внешне монологического
речевого произведения могут существовать диалогические отношения.
Это становится очевидным, если мы от понятий традиционного синтакси
са перейдем к категориям синтаксиса парадигматического. Сравнение мо
нологической и диалогической форм речи, согласно теории уровневого
членения сегментного состав языка, происходит на сегментном уровне
языка, лежащем выше уровня предложения − на «супрапропозематичес
ком» уровне. Именно на этом уровне мы рассматриваем монологические
и диалогические последовательности предложений, которые различаются,
прежде всего, коммуникативной направленностью их составляющих.
«Монологическая последовательность однонаправлена, исходя от одного
говорящего к его слушателю или слушателям. Диалогическая последова
тельность двунаправлена, ее компоненты, состоящие из одного или не
скольких предложений, произносятся собеседниками по очереди, как бы
навстречу друг другу» [31, с. 116]. Но внешняя форма представления свя
занной последовательности предложений в виде монолога или диалога не
всегда является ее однозначной характеристикой. Только внутренняя ха
рактеристика речевой последовательности позволяет отнести ее к диало
гической либо монологической форме речи. В качестве такой характерис
тики рассматривается тип синтаксической связи между предложения
ми, которые объединяются в речевые последовательности средствами об
ширной языковой системы «надфразовых», т. е. сверхпредложенческих
связей [33, с. 193]. Эта система связей выходит за рамки «внутреннего»
синтаксиса, образуя «супрасинтаксис» − сверхпропозиционный синтаксис.

43
Первичный этап деления связей на надфразовом уровне − разбиение их на
две основные рубрики − встречные (оккурсивные), соответствующие диа
логической последовательности предложений, и присоединительные (ку
мулятивные), соответствующие монологической последовательности
предложений [Ibid. 195]. Реплики диалога − отрезки речи говорящих, по
следовательно накапливаемые друг за другом в ходе развивающегося об
щения, объединяются в тематическицельные диалогические единства −
оккурсемы. Оккурсема является непосредственно выделимой, семантико
тематической целостной единицей диалогической речи, а простейшим ее
типом служит элементарный диалог, состоящий из двух реплик − высказы
ваний говорящих, непосредственно обращающихся друг к другу. Соответ
ственно, единица монологической речи, представляющая собой группу
предложений, называется кумулемой. При этом следует учесть, что диало
гическое единство может быть выявлено не только в подлинной двусто
ронней коммуникации, но и в монологической речи, а кумулятивная связь,
в свою очередь, выявляется не только в истинном монологе, но и в соста
ве диалогической последовательности, где оба ряда высказываний соеди
няются в одно, обращенное к единому адресату [33, с. 5]. Сама встречная
направленность предложений диалога с точки зрения их внутренней
структуры обеспечивается, вопервых, специальными личностными фор
мами обращения к собеседнику (местоимения, формы глагола, синтакси
ческие конструкции обращения), вовторых, широкой синтаксической ка
тегорией коммуникативной установки, которая своими формами (специ
фические формыстимулы к ответной речевой реакции и специфические
формысигналы ответной речевой реакции) обслуживает диалогическое
языковое общение [27, с. 196].
Признавая тот факт, что семантическая структура диалога является ре
зультатом речетворчества как минимум двух сторон, мы неизбежно стал
киваемся с вопросом: кто (или что) является вторым участником речево
го общения в процессе внутреннего диалога. Согласно теории так называ
емых «смысловых позиций», разработанной Г.М. Кучинским [93], внутри
одного субъекта должны быть выделены такие образования, которые яв
лялись бы взаимодействующими сторонами его аутокоммуникации и од
новременно были бы сравнимы с субъектом по функциям, выполняемым
в диалоге. Такие стороны во внутреннем диалоге субъекта − воспроизво
димые им смысловые позиции, которых должно быть, по крайней мере,
две. Под смысловой позицией понимается нечто, противостоящее лично
сти в качестве предмета ее познавательной или иной активности. Смысло
вая позиция объединяет представление субъекта о предмете его непосред
ственной деятельности, о других предметах как потенциальных направле
ниях деятельности, представление субъекта о себе, своих целях, потреб
ностях, интенциях, о других субъектах.

44
Поскольку речь всегда выражает смысловую позицию говорящего по
поводу темы разговора, в наше исследование мы вводим термин речевая
позиция. В процессе межличностного общения речевые позиции принад
лежат различным индивидуумам, во внутреннем диалоге они выражаются
одним и тем же индивидуумом. Психологической основой данного процес
са является способность индивидуума воспроизводить чужую речь в соб
ственной, а также реагировать на свою речь как на чужую. Умение диало
гически воспроизводить чужую речь, включать ее в свой внутренний диа
лог является не просто механическим воспроизведением чужого текста, а
пониманием и воспроизведением смысловых позиций, выраженных в ре
чи других людей. Параллельно протекает и обратный процесс: процесс от
чуждения некоторой части собственной речи, процесс развернутых рече
вых реакций на свою речь, реакций аналогичных тем, которые выражают
ся при общении с другим человеком. Описанные выше способности и да
ют возможность индивидууму не только участвовать в диалоге, но и по
рождать его самостоятельно, в пределах своего сознания.
Следует отметить, что для этого вида общения характерна определен
ная редуцированность, свернутость речи. Сжатость и краткость высказы
ваний достигается за счет максимального использования уже произнесен
ного текста, к которому и пристраиваются новые высказывания. Происхо
дит постоянное обращение к другим высказываниям − предыдущим и по
следующим. В.С. Библер пишет по этому поводу: «Говорить нечто самому
себе и спорить с самим собой − это не то, что спорить с другим. ... В раз
говоре с самим собою многое понятно без слов, о многом можно и нужно
умолчать, бесконечная «линия» вывода заменяется «точкой», началом
рассуждений ... Продолжать − только время тратить» [26, с. 71].
Предельная сжатость речевых реакций в ходе внутреннего диалога
объясняется своеобразной «прозрачностью», «проницаемостью» участ
вующих в нем речевых позиций друг для друга. Одна речевая позиция не
может преднамеренно вводить в заблуждение другую, т. е. нельзя думать
одно и, скрывая это, говорить себе другое. Так как человек сам строит свой
внутренний диалог и участвует в нем, то все, что задумано и обрело рече
вую форму, становится известно всем речевым позициям, отражено в них.
Человек не может сознательно сфальшивить во внутреннем диалоге. Он
может вложить в уста «оппонента» нужные слова, но будет знать, что это
его собственные слова. Человек может прекратить внутренний диалог, но
будет знать, что сказано не все. Ведь каждой речевой позиции известно и
то, что уже сказано, и то, что только задумано. Поэтому в интраперсональ
ном общении нет недосказанного.
Важной особенностью внутреннего диалога как формы интраперсо
нального общения является тот факт, что все участвующие в нем речевые
позиции (как минимум две) связаны друг с другом, включены в единую

45
смысловую структуру. Все речевые позиции суть разные понимания одно
го и того же предмета, разные отношения к нему, представления о нем. Их
взаимосвязь проявляется в их согласованности, взаимозависимости, т. е.
речевые позиции личности никогда не будут автономны в пределах ее со
знания, поскольку возникают в ходе единого речемыслительного процес
са. Однако и самой личности неизвестен содержательный исход ее внут
реннего диалога. Индивидуум не знает заранее, что в нем произойдет в
следующий момент, какие возникнут новые вопросы, возражения, замеча
ния, чем он завершится и на какой речевой позиции он останется в резуль
тате этого коммуникативного акта.
Таким образом, внутренний диалог представляет собой воспро
изведение индивидуумом в собственной речи различных речевых
позиций, определенным образом взаимодействующих между со
бой. Различные формы этого взаимодействия обусловливают разные ти
пы внутреннего диалога, среди которых можно выделить с точки зрения
формальной представленности реплик явный внутренний диалог и скры
тый внутренний диалог.
Явный внутренний диалог предполагает, что в речи индивидуума
прямо и непосредственно (т. е. в форме диалогических высказываний) вы
ражены две или более речевые позиции. Он представляет собой не что
иное, как последовательность порождаемых индивидуумом содержательно
взаимосвязанных и диалогически соотнесенных высказываний, восприни
маемых только им и определенным образом на него влияющих. Явный
внутренний диалог, полностью реализуемый в произносимой внутренней
речи, может быть и озвученным (размышление вслух) и не озвученным.
Например, в приведенном ниже фрагменте текста отчетливо различаются
два голоса в сознании героини: тот, что подает исходную реплику, выража
ет ее нерешительность, страх перед будущей жизнью в огромном и враж
дебном мире, где неоткуда ждать помощи и поддержки. Другая речевая по
зиция принадлежит голосу более решительному, отражающему стремле
ние героини найти выход из положения любой ценой. Структурно данный
внутренний диалог представляет собой цепь вопросноответных диалоги
ческих единств; на основании ответов героиня и принимает, в конце кон
цов, нужное решение.
It was a chilly night; I covered my shoulders with a shawl, and then I pro
ceeded to think again with all my might.
"What do I want? A new place, in a new house, amongst new faces, under
new circumstances. I want this because it is of no use wanting anything bet
ter. How do people do to get a new place? They apply to friends, I suppose. I
have no friends. There are many others who have no friends, who must look
about for themselves and be their own helpers; and what is their resource?

46
I could not tell: nothing answered me. I then ordered my brain to find a
response, and quickly. … as I lay down it came quietly and naturally to my
mind: "Those who want situations advertise: you must advertise in the − shire
Herald".
'How? I know nothing about advertising."
Replies rose smooth and prompt now −
"You must enclose the advertisement and the money to pay for it under a
cover directed to the editor of the Herald. You must put it into the post at
Lowton. Answer must be addressed to J.E. at the post office there. You can go
and inquire if any are come, and act accordingly."
This scheme I went over twice, thrice; it was then digested in my mind: I
had it in a clear, practical form: I felt satisfied and fell asleep [12, p. 118].
Речевые позиции, участвующие в этом внутреннем диалоге, не были
антагонистами: общая цель заставляла их искать наиболее подходящее
для всех сторон решение. Поэтому в итоге внутреннего диалога, который
мы можем назвать диалогомсогласием, героиня обрела спокойное, уми
ротворенное состояние и смогла заснуть.
Но если мы рассмотрим еще один внутренний диалог того же персона
жа, мы увидим, что речевые позиции, участвующие в нем, находятся в же
стком конфликте друг с другом. О подобной ситуации говорят, что человек
буквально «разрывается на части», будучи не в силах принять однознач
ного решения.
Some time in the afternoon I raised my head, and looking round and see
ing the western sun gilding the sign of its decline on the wall, I asked, "What
am I to do?"
But the answer my mind gave − "Leave Thornfield at once" − was so
prompt, so dread, that I stopped my ears. I said I could not bear such words
now. "That I am not Edward Rochester' s wife is the least part of my woe," I
alleged; "that I have awakened out of most glorious dreams, and found them
all void and vain, is a horror I could bear and master; but that I must leave him
decidedly, instantly, entirely, is intolerable. I cannot do it".
But, then a voice within me averred that I could do it, and foretold that I
should do it. I wrestled with my own resolution: I wanted to be weak that I
might avoid the awful passage of further suffering I saw laid out for me; and
Conscience, turned tyrant, held Passion by the throat, told her she had yet but
dipped her dainty feet in the slough, and swore that with that arm of iron he
would thrust her down to unsounded depths of agony.
"Let me be torn away, then!" I cried. "Let another help me!"
"No; you should tear yourself away, none shall help you: you shall yourself
pluck out your right eye; yourself cut off your right hand: your heart shall be the
victim, and you the priest to transfix it."
I rose up suddenly, terrorstruck at the silence which so awful a voice filled
[Ibid. 325].

47
Автор четко указывает в данном фрагменте текста, кому принадлежат
голоса, звучащие в сознании героини. Сама же она ассоциирует себя ис
ключительно с той речевой позицией, которая воплощает ее любовь к ми
стеру Рочестеру (Passion), и пытается противостоять голосу рассудка
(Conscience), настаивающему на немедленной разлуке с любимым. Эта
речевая позиция настолько чужда героине, что воспринимается ей как
совершенно обособленный голос, который пугает ее как некое ужасное
существо.
Скрытый внутренний диалог есть такой акт интраперсонального
общения, в котором одна речевая позиция выражена в произносимой вну
тренней речи, а другая − в представленной. В художественных произведе
ниях (по которым мы только и можем судить об этой форме интраперсо
нального общения) реплики, отражающие вторую речевую позицию, час
тично или полностью пропущены, но могут быть легко восстановлены по
особенностям наличных реплик. Такие внутренние диалоги типичны в си
туациях принятия решения, а также в процессе творчества. Следует отме
тить, что в художественных произведениях мы в основном встречаем
именно этот тип внутреннего диалога, с частично скрытыми репликами,
поскольку авторы в большинстве своем не считают нужным (или возмож
ным) расписывать этот акт интраперсонального общения по голосам.
Например, следующие фрагменты текста, взятые из романа О. Хаксли
«Желтый Кром», представляют собой репрезентацию «мук творчества»
героя − молодого поэта, размышления которого оформлены в виде
аутодиалога.
He was overcome by the beauty of those deeply embayed combs, scooped
in the flanks of the ridge beneath him. Curves, curves: he repeated the word
slowly, trying as he did so to find some term in which to give expression to his
appreciation. Curves − no, that was inadequate. What was the word to
describe the curves of those little valleys? They were as fine as the lines of a
human body, they were informed with subtlety of art.
Galbe. That was a good word; but it was French. Le galbe evase de ses hanch
es: had one ever read a French novel in which this phrase didn't occur? …
But he really must find that word. Curves, curves … Dinted, dimpled, wim
pled − his mind wandered down echoing corridors of assonance and allitera
tion ever farther and farther from the point.
Another fancy came to him, this time in metrical form.
"My soul is a thin white sheet of parchment stretched
Over a bubbling cauldron."
Bad, bad. But he liked the idea of something thin and distended being
blown up from underneath.
"My soul is a thin tent of gut …"or better − "My soul is a pale, tenuous
membrane …"

48
That was pleasing: a thin, tenuous membrane. It had the right anatomical
quality. Tight blown, quivering in the blast of noisy life. It was time for him to
descend from the serene empyrean to the actual vortex. He went down slowly.
"My soul is a thin, tenuous membrane …" [38, p. 2034]
Речевая позиция, критикующая «достижения» молодого поэта, пред
ставлена в этих фрагментах текста лишь частично; она заключена в реп
ликах, общий смысл которых − отрицательный, выраженный как на лек
сическом, так и на морфологическом уровне (no, that was inadequate; bad,
bad), сюда же отнесем и риторический вопрос, также содержащий скры
тое отрицание. На самом деле отрицательных реплик должно быть гораз
до больше, иначе герой не мучился бы так долго с подбором нужных слов.
М.М. Бахтин назвал подобный внутренний диалог «скрытой полемикой»,
основу которой составляет внутреннеполемическое слово, произносимое с
оглядкой на враждебное чужое слово [22, с. 228]. По мнению Бахтина, оно
очень распространено как в жизненнопрактической, так и литературной
речи и имеет громадное стилеобразующее значение. В каждом стиле есть
элемент внутренней полемики, различие лишь в степени и характере его.
Помимо приведенной выше классификации внутренних диалогов, кото
рую мы условно назовем количественной, возможны и другие принципы
их разделения на подтипы. Самым важным из них является, по нашему
мнению, функциональный критерий, указывающий на функции, выпол
няемые внутренним диалогом в сознании индивидуума. Этот критерий тес
нейшим образом связан с такой характеристикой внутреннего диалога как
адресат высказывания. Именно от типов адресата (примерная класси
фикация которых представлена во второй главе настоящего исследова
ния) зависит коммуникативное намерение индивидуума, реализуемое им в
процессе внутреннего диалога.
Внутренний диалог индивидуума со своим вторым «Я», называемый
аутодиалогом, или солилоквиумом (термин Августина Аврелия), яв
ляется многофункциональной и, следовательно, наиболее важной формой
интраперсонального общения индивидуума. Трудно переоценить важность
аутодиалога в процессе познавательной и преобразовательной деятельно
сти личности. Такой диалог неизбежно возникает в ходе решения какой
либо мыслительной задачи, в процессе творчества, в ходе философского
размышления, т. е. непосредственно реализует познавательную (ког
нитивную) функцию интраперсонального общения.
Познавательная функция внутреннего диалога заключается, прежде
всего, в том, что он является обязательным компонентом продуктивного
мышления личности. Неразрывная связь между речевым и когнитивным
развитием человека имеет своей основой взаимосвязь речи и мышления.
В разделе 1.2. настоящей главы, посвященном внутренней речи как мате
риальной основе интраперсонального общения, мы уже обращались к

49
данной проблеме и пришли к выводу о том, что при перенесении понятий
речь и мышление из области психологии в область художественной лите
ратуры их теснейшая связь становится еще более очевидной. Ведь для то
го чтобы представить идеальный процесс мышления (аккумуляцию, син
тез и анализ фактов и явлений внешней действительности и внутренней
среды индивидуума) в тексте ему нужно придать вербальное наполнение,
выразить абстрактные мыслительные операции посредством речи,
посредством аутодиалога.
Вспомним в связи с этим высказывание Платона о том, что мышление
есть диалог, который «душа ведет с самой собою о том, что наблюдает»,
или определение логического рассуждения как спора с самим собой, вос
производящего внутренние черты настоящего спора. Ученик Сократа Ан
тисфен Афинский считал аутодиалог главной предпосылкой для становле
ния мыслителя. На вопрос о том, что ему дала философия, он ответил:
«Умение беседовать с самим собой». Л. Фейербах писал по этому поводу:
«Для доказательства необходимы два лица: мыслитель раздваивается при
доказательстве, он сам себе противоречит, и лишь когда мысль испытала
и преодолела это противоречие с самим собой, она оказывается доказан
ной. Доказывать значит оспаривать ... Диалектика не есть монолог умо
зрения с самим собой, но диалог умозрения с опытом. Мыслитель лишь
постольку диалектик, поскольку он − противник самого себя. Усомниться
в самом себе − высшее искусство и сила...» И далее: «Истинная диалек
тика не есть монолог одинокого мыслителя с самим собой, это диалог меж
ду Я и Ты ... Истина заключается лишь в единении Я с Ты» [143, с 73, 203].
В.С. Библер рассуждает об этом предмете в своей книге «Мышление
как творчество» следующим образом: «Кажется само собой разумеющим
ся, что когда мыслитель обращается к самому себе, то Собеседник ссыха
ется в Двойника, а разговор с Двойником − это, конечно же, не диалог, а
банальный монолог. Как же иначе? Когда я нечто объясняю самому себе,
то объяснение вообще представляется абсурдом. Что «ему» объяснять,
ведь «он» и так знает все, что знаю я, ведь он и есть я. В обращении к са
мому себе я обращаюсь к «ничто» и простонапросто логически последо
вательно развиваю свою мысль ... В логике не может быть «Я» и alter ego.
Гдето в подсознании − другое дело. Там есть какоето «второе Я», могу
щее знать то, что не знает «Я» сознательное, но зато и я ничего путного не
знаю (и не могу знать) о существовании мифического «второго Я». В сфе
ре доказательства, в сфере умозрения мне известно лишь то, что мне из
вестно, а диалог с самим собой тождественен монологу. Иное дело, если
предположить, что в самой логике, в светлом поле сознания может суще
ствовать «Я» знающее и «Я» не знающее, «Я» понимающее и «Я» не по
нимающее (мою собственную логику), «Я» мыслящее по определенной
логике и «Я» обосновывающее и критикующее эту логику (выходящее за

50
ее пределы). Тогда имеет смысл диалог с самим собой. Тогда такой диалог и
выступает логической формой диалога «Я» с «Ты» [26, с. 6769]. Так при
мерно можно себе представить возможную жизнь диалогического разума.
Таким образом, познавательная (когнитивная) функция аутодиалога
охватывает коррекцию изначального, присущего субъекту понимания;
структурирование, развертывание, логизацию, актуализацию включенных
в диалог точек зрения субъекта; создание условий, предпосылок для син
теза этих точек зрения; а также рефлексию индивидуума над собственной
деятельностью.
Очевидно, что интеллектуальные операции не поддаются непосредст
венному наблюдению. В отличие от поведения, ментальные действия не
даны субъекту еще и в «ощущениях». Чтобы установить, какие именно
мыслительные операции субъект выполняет, он должен предпринять осо
бые умственные усилия − осознанную рефлексию, т. е. субъект сам осо
знает и потому эксплицирует логические шаги своего рассуждения. Каж
дый логический шаг в рассуждении − это как бы ответ на некоторый пред
шествующий вопрос. Он или предопределен логикой предшествующего
рассуждения или введен в сам текст, «встроен в сюжет». Подобная
авторефлексия выражается посредством ментальных перформативов −
высказываний, произнесение которых равносильно выполнению самой
мыслительной операции в ходе рассуждения. Среди глаголов, способных
формировать ментальные перформативные высказывания, наиболее
характерными являются иллокутивные глаголы (собственно перформати
вы) − to add, to admit, to agree, to comment, to mention, to say, to object,
ментальные глаголы − to think, to sum up, to analyse, to resume, to remind,
to consider, перцептивные глаголы − to see, to imagine, to demonstrate,
фазисные глаголы − to begin, to proceed, to conclude, to wind up и т. д. В
ходе авторефлексии ментальные перформативы идентифицируют и квали
фицируют составляющие ее ментальные операции, чем снимают возмож
ную смысловую неопределенность текста.
Авторефлексия как фрагмент художественного текста обычно встреча
ется в повествовании от первого лица, т. е. в таком типе текста, где персо
наж сам передает ход своих размышлений, а не перепоручает это автору.
Например, в серии романов П.Г. Вудхауза главный герой, Берти Вустер −
простоватый и наивный юноша, считающий себя находчивым и глубоко
мысленным человеком, под стать своему «гениальному» лакею Дживзу,
использует для описания своей мыслительной деятельности исключитель
но напыщенные фразы, которые по контрасту с тривиальным содержани
ем его рассуждений создают яркий комический эффект.
By way of a start, I read the note again. Not that I had any hope that a sec
ond perusal would enable me to place a different construction on its contents, but
it helped to fill in while the brain was limbering up. I then, to assist thought,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
