Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Внутренняя речь в структуре художественного текста. Монография
.pdf
141
"I who thought I could never be in love again. Of course it can't last. But
why shouldn't I get what fun of it I can?" [47, p. 101].
Следующим типом коммуникативносинтаксических конструкций, рас
пространенным в изображенной внутренней речи персонажей художест
венных произведений, являются так называемые наводящие вопросы, по
вествовательные по форме, но содержащие сему «запрос информации».
Прямой порядок слов в таких предложениях свидетельствует о том, что го
ворящий догадывается, каким может быть ответ, ему известна позиция со
беседника. Таким образом, в процессе общения с самим собой, где персо
нажу известны все смысловые позиции, принимающие участие в диалоге,
наводящие вопросы служат стилистическим приемом, насыщающим речь
героя иронией, сарказмом и т. д. Например:
He went to the door which gave on the back corridor. The corridor was
empty. ... Great.
Yeah, except maybe he's still in there. You want to meet him in the
hall, Jacky? Want to watch his eyes turn yellow again? Wait until you are
sure [44, p. 186].
Голос разума, звучащий в сознании героя, предостерегает его от необ
думанного шага, живописуя предстоящую ему не слишком приятную
встречу. Оформление этих высказываний в виде вопросов не только при
дает им большую степень эмоциональности, но и усиливает их прагмати
ческий эффект.
Вопросительная природа наводящих вопросов проявляется в наличии
ответных реплик − реакций персонажа на запрос информации. В боль
шинстве случаев подобные реплики не просто отвечают на поставленный
вопрос, но содержат некую дополнительную информацию, объем которой
значительно шире запрашиваемой информации. Это объясняется специ
фикой интраперсонального общения, в ходе которого персонаж как бы
«перескакивает» через краткое yes или no и сразу выдает более простран
ный ответ, содержащий различные дополнения, уточнения или оценку
происходящего. Например:
But surely Enoch must know something? he asked himself again. There'd
been one quarrel when they'd just come back from California, during which
Hazel's voice had been loud enough to be heard across the road [63, p. 392].
Следующее за вопросом высказывание семантически включает в себя
утвердительный ответ, т. к. в глубине души герой не сомневается в том, что
его сын находится в курсе имеющих место семейных неурядиц. Стоит от
метить, что модальное слово surely, а также слова типа probably, perhaps,
of course являются типичными лексическими маркерами подобных вопро
сительных предложений, поскольку передают различную степень уверен
ности персонажа в результатах своих размышлений.
142
Следующая группа транспонированных конструкций, широко пред
ставленная в изображенной внутренней речи, − это побуждение в рамках
повествования и вопроса. Использование этих конструкций обусловлено
тем, что процесс общения с самим собой обычно предполагает побужде
ние себя (т. е. одной из своих ипостасей) к какомулибо действию. Если
персонаж не хочет или не может совершить предполагаемое действие, он
всячески противится голосу разума или совести, выдвигая различные кон
траргументы. В подобных фрагментах изображенной внутренней речи мы
встречаем и собственно императив и различные неимперативные средст
ва выражения побудительной модальности.
Собственно побудительные высказывания во внутренней речи пред
ставляют собой односоставные императивные предложения:
Duty had conquered; the spirit had said to the body: "Peace, be still." He
fired [9, p. 48].
Don't think, old man, he said to himself. Rest gently now against the wood
and think of nothing. Work as little as you can [36, p. 74].
В данном случае императивное высказывание принадлежит голосу ра
зума в сознании персонажа и передает совет, смягченное повеление, обос
новывая при этом насущную необходимость выполнения называемых дей
ствий.
В следующем примере героиня, чей внутренний диалог здесь приведен,
впервые пытается трезво взглянуть на свою жизнь, осознать бесцельность
своего существования. Голос совести, внушающий ей мысль о необходи
мости помощи людям, выражает эту идею в кратких и энергичных импера
тивных высказываниях.
She intended to get drunk, to slide into that irresponsible if joyless state.
What are you? she thought. A person who does not love her country, a person
who cannot love a man, a person without child who babbles on about love.
In a way she envied dwarfs. Had she ever done the difficult thing in her life? Do
it, she said. Save them. Get up and do it [59, p. 79].
Транспозиция в паре «повествование − побуждение» осуществляется,
прежде всего, посредством модальных глаголов и сочетаний типа had bet
ter, would rather, no good, no business, no time и пр., в которых побуди
тельное значение является результатом взаимодействия грамматических
элементов высказывания с его знаменательными элементами. Сюда же
относятся предложения с глаголом в форме будущего времени в сочета
нии с различными лексическими транспозиторами. Например:
"And the rich have radios to talk to them in their boats and to bring them
the baseball."
Now is no time to think of baseball, he thought. Now is the time to think of
only one thing . That which I was born fоr [36, p. 55].
He had looked at the typewriter with tired intensity.
143
Go on. Go on and break. I'll finish anyway. ... The only thing I won't do is
scream. I won't scream. I. I won't [43, p. 280].
Побуждение к действию во внутренней речи персонажа может быть
выражено и в рамках вопросительного предложения. Актуализатором се
мы «побуждение» в данном случае выступает отсутствие ответа на во
прос, употребление местоимения 2го лица, которое указывает на непо
средственное обращение к адресату действия, и весь вербальный и невер
бальный контекст в целом. Облекая побуждение в форму вопроса, персо
наж как бы взвешивает шансы на выполнение действия: свои моральные
или физические возможности, наличие необходимых условий или объек
тов и т. д. Кроме того, вопрос всегда описывает ситуацию с некоторой до
лей неуверенности, что является существенным признаком разговора с
самим собой. Можно сказать, что персонаж сомневается в том, как при
мут его предложение другие голоса сознания. Оформляя свое побуждение
как вопрос, персонаж подводит их к необходимости сделать выбор, втяги
вает в совместный поиск верного решения. Следует также отметить, что
вопрос, особенно в сочетании с отрицательными конструкциями, служит
более эмоциональным способом выражения побудительной модальности,
чем собственно императив, способствуя тем самым созданию эмоцио
нального напряжения внутренней речи в целом.
Среди наиболее употребительных типов вопросительнопобудительных
предложений, встречающихся в изображенной внутренней речи персона
жей художественных произведений, можно выделить следующие: вопроси
тельные предложения с сочетанием Why don't you ...?, Why not ...?, What
about ...?, How about ...?; вопросительные предложения с модальными
глаголами will/would, can/could (а также их отрицательные формы); кон
струкции, выражающие отнесенность к будущему типа to be going to Inf.
Все вышеперечисленные конструкции в той или иной мере выражают
суггестивность, т. е. приглашение к действию:
The last he had heard, she was still living at Lamb House alone. What if, as
long as he was going to speak for Claire, what if he were to speak for himself
as well? Why not? Was it absolute madness? Why not? [63, p. 497].
В ходе нашего исследования неоднократно отмечался тот факт, что изо
браженная внутренняя речь обычно передает состояние повышенной эмо
циональной напряженности, сопровождающей внутреннюю борьбу пер
сонажа, поиск необходимого решения. На синтаксическом уровне эмотив
ное содержание внутренней речи проявляется в обилии восклицательных
предложений, особенно в сочетании с разными типами вопросов. Такие
предложения − эффективное средство психологизации повествования,
позволяющее углубиться в сложный механизм мыслительных процессов и
скрытых эмоций персонажа. Например:
He trusts me, Martin thought. Then his thoughts veered.
144
He dares to think that I can be bribed! Don't be a pompous ass, Martin; he
didn't mean it that way!
It's a bribe, all the same!
He's terrified and wants to see his house in order. A human being has
revealed his sorrow before you, Martin! [63, p. 102].
В этом фрагменте изображенной внутренней речи представлена борь
ба двух голосов в сознании героя: эмоционального начала его личности (в
данном случае − оскорбленной гордости) и рационального начала, пытаю
щегося объяснить герою истинные намерения его собеседника по внешне
му диалогу. В графическом выражении эта конфликтная ситуация прояв
ляется в наличии многочисленных восклицательных знаков.
Отметим, что обилие промежуточных коммуникативных типов предло
жения во внутренней речи персонажа обусловлено (помимо прочих выше
упомянутых факторов) их широким распространением во внешней разго
ворной речи. Естественно, что в своих внутренних высказываниях персо
наж пользуется теми же языковыми средствами, что и в процессе интер
персонального общения.
Одной из особенностей внутренней речи в целом является относитель
ная краткость входящих в нее высказываний. Внутренней речи не свойст
венно употребление усложненных грамматических конструкций, напро
тив, в ней явно прослеживается тенденция к экономии языковых средств.
Во внутренней речи функция редуцированных конструкций состоит не
только и не столько в сжатой передаче определенной информации, сколь
ко в изображении скрытых эмоций и чувств, владеющих персонажем в
момент речи.
В изображенной внутренней речи представлены различные виды пред
ложений с сокращенной синтаксической структурой: эллиптические пред
ложения, номинативные, предикативные, инфинитивные, междометные
конструкции, парцеллированные конструкции и т. д. Обычно они встреча
ются в разнообразных сочетаниях, осуществляя при этом как общие, так
и собственные специфические функции.
Односоставные предложения (предложения с одним синтаксическим
центром, обычно субстантивным) обладают значительным экспрессивным
потенциалом. Их лаконичность позволяет сосредоточить внимание на
самом главном, существенном в размышлениях героя − они служат сред
ством выделения коммуникативного центра высказывания.
Номинативные предложения употребляются для констатации фак
та, репрезентации какоголибо явления, предмета. Включая в себя и об
раз предмета, и идею его существования в данный момент, они позволяют
читателю «видеть» описываемую ситуацию. Помимо этого, они служат
средством особого выделения внутренней речи в авторском повествовании,
поскольку имеют форму настоящего времени, а авторская речь обычно
145
представлена в прошедшем времени. Номинативные предложения могут
выступать в качестве зачина внутренней речи, создавая как бы фон для
дальнейших размышлений героя. Например:
"It would be a whole other environment for you, Jessie. A thousand circles
crisscross the city with all kinds of people − foreign, artistic, old money, new
money − all kinds."
True. True. And there were such fine schools in the city. Enrichment. Small
classes. Claire at Breadly or Spence. Expensive, but what could be more worth
working for? [63, p. 225]
Подобные предложения посредством сепаратизации элементов своей
синтаксической структуры воссоздают хаотичность, «разорванность»
процесса мышления персонажа во время интраперсонального общения.
Широкое распространение эллиптических предложений во внутрен
ней речи обусловлено, прежде всего, спонтанным, спорадическим харак
тером речемыслительного процесса индивидуума. Эллиптические предло
жения не только служат созданию речевой характеристики персонажа, но
и передают отрывистость и фрагментарность его внутренней речи:
He rocked to and fro in the chair. What did he understand? Nothing. Where
was he headed? Nowhere. What did he want? To know. What? A meaning.
Why? A riddle [48, p. 202].
Этот фрагмент внутреннего диалога интересен также с точки зрения
своей ритмической организации: чередование эллиптических конструкций
с полными предложениями ассоциируется с равномерным покачиванием
кресла, в котором сидит герой во время своих размышлений.
It rushed through his mind in a wave and he called out for her in his heart
− Mom! Hey Mom! Jesus, what am I doing here? Mom! wondering with a
lover's longing intensity what she was doing now, right this minute. Sitting at
the window, smoking, looking out at the ocean, a book open beside her?
Watching TV? At a movie? Sleeping? Dying? Dead? [44, p. 219].
Здесь наличие эллиптических предложений объясняется еще и темой
размышлений героя: его беспокойство о судьбе матери, его высокое
внутреннее напряжение эффективно передается краткими обрывочными
репликами.
Еще одним, характерным для изображенной внутренней речи, типом
редуцированных структур является умолчание (aposiopesis), иными
словами, внезапное (чаще всего преднамеренное) прекращение речи, ве
дущее к обрыву реплики и оставляющее ее незавершенной и логически, и
синтаксически. Основная функция этой конструкции − изображение высо
кой степени эмоциональной напряженности персонажа, невозможности
или нежелания продолжать начатую мысль. При этом именно непроизне
сенная часть фразы является существенной для постижения смысла всего
высказывания. Во внутренней речи скрытый смысл таких высказываний
146
легко восстанавливается из контекста. Графически умолчание представле
но многоточием, использованием одного или нескольких тире в конце
предложения или же не имеет внешних признаков выделения в тексте.
Например:
He thought for an instant: then why can't you understand how I − And in
the next instant thought: But you do understand, that's the whole trouble [63,
p. 400].
Мысленно реагируя на реплику внешнего диалога, персонаж строит
свое высказывание в форме вопроса, который так и остается незавершен
ным, поскольку в следующее мгновение он осознает истинное положение
вещей и сам же отвечает на собственный вопрос.
He dreamed of Annie Wilkes at the court of some fabulous Arabian caliph, ...
Once upon a time, Annie was calling. Once upon a time it came to pass.
This happened in the days when my grandfather's grandfather was a boy. This
is the story of how a poor boy. I heard this from a man who. Once upon a time.
Once upon a time [43, p. 72].
Конструкция умолчания передает в данном случае сбивчивые, путаные
мысли героя, балансирующего на грани между сном и реальностью.
В число синтаксических особенностей изображенной внутренней речи
можно включить также асиндетон, т. е. бессоюзную связь предложений,
их частей или отдельных слов в потоке речи. Отсутствие связующих эле
ментов придает повествованию скачущий, прерывистый характер, отра
жая тем самым нелинейность, рассеянность процесса мышления персона
жа во время разговора с самим собой. Помимо этого, употребление асин
детона может свидетельствовать о нарастающем напряжении в мыслях
или чувствах героя, поскольку каждая последующая фраза, благодаря сво
ей обособленной позиции, является более весомой, значительной, важной
с точки зрения содержания внутренней речи. Например:
He didn't know how to react to kindness, had never learned the pattern of it.
How should he act now? Polite? Friendly? Humble? Stiff? Relaxed? ... But of all
he didn't know, at least he knew that was not what he should do [34, p. 70].
Вполне закономерно появление во внутренней речи персонажа пар
целлированных конструкций, т. к. они отражают «естественный ход
мысли, а именно: ее дополнительное обращение к какимто предметам и
явлениям, которые первоначально не связывались с основным содержа
нием соответствующего предложения» [5, p. 240]. С помощью парцелли
рованных конструкций автор имитирует линейность мысли или речи ге
роя, когда к уже сказанному добавляется чтото существенное в виде сло
ва или фрагмента предложения:
Now you are getting confused in the head, he thought. You must keep your
head clear. Keep your head clear and know how to suffer like a man. Or a fish,
he thought [36, p. 94].
147
В данном примере присоединительная конструкция обособления отра
жает чрезвычайно важный момент в мировоззрении героя: старик воспри
нимает пойманную им рыбу как подобное себе существо, борющееся с
ним на равных и страдающее не меньше его самого. Выделение этой мыс
ли в отдельное предложение придает ей особую весомость.
Присутствие парцеллярных конструкций во внутренней речи обычно
свидетельствует о нарастании напряжения в сознании героя, о лихорадоч
ной работе мысли в какойлибо сложной жизненной ситуации. Например:
I don't want to be born again. Let me be. My life, or halflife if you prefer,
is ideal. For me. And if it is ideal for me, why should it be changed? It's my
life [50, p. 20].
Героиня (спящая красавица) пытается убедить себя в ненужности пред
стоящего «пробуждения». Однако, называя свою жизнь в стеклянном
гробу «идеальной», она тут же делает существенную оговорку for me, поз
воляющую нам предположить, что в действительности все обстоит совсем
не так идеально.
Кроме того, парцелляция выполняет и разграничительные функции: в
несобственнопрямой речи она сигнализирует смену перспектив, включе
ние субъектного плана в авторское повествование. Графическим выраже
нием парцелляции в тексте является точка между обособленным словом
(им может быть и главный, и второстепенный член предложения) и ос
тальной частью предложения.
Отсюда делаем вывод, что при всем разнообразии выполняемых ими
функций, редуцированные конструкции во внутренней речи персонажа худо
жественного произведения направлены на достижение общей цели: крат
кие высказывания создают эффект спонтанности, непринужденности вну
тренней речи героя, т. к. облекают его мысли именно в ту синтаксическую
форму, в которой они существуют или возникают в сознании индивидуума.
Анализ синтаксической структуры изображенной внутренней речи ли
тературного героя позволяет сделать вывод о том, что наряду с разнооб
разными видами редукции ее элементам свойственна определенная избы
точность, которая проявляется в наличии многочисленных экспансио
нальных конструкций, в первую очередь повтора и полисиндетона.
Следует отметить, что союзная (особенно полисиндетическая) связь
встречается во внутренней речи чаще, чем бессоюзная. Особенно продук
тивны и стилистически многообразны паратактические конструкции с со
юзом and − своеобразным «мостиком мысли». Эти конструкции как бы
продвигают повествование вперед, развивая и дополняя мысль персона
жа. Отражая динамику мыслительного процесса, они, как правило, обла
дают и значительным эмотивным содержанием. Например:
What does it profit a man − For it is said in the Book of Good Farming that
a man shall not bring the set of his seed to any place of sacrifice, for what −
148
What does it profit a man −
That man shall be damned, and damned, and damned! [44, p. 656].
Полисиндетон в сочетании с повтором придают заключительному пред
ложению этого фрагмента внутренней речи напряженность и драматич
ность, подчеркивают значимость содержащейся в нем мысли.
Структуры с союзом or имеют значение альтернативности, что делает
их роль во внутренней речи персонажа чрезвычайно важной. Этот союз
как нельзя лучше оформляет размышления героя, передает его сомнения,
предположения, сделанные выводы и заключения:
And what sort of person am I? Am I tall or short, dark or fair, fat or thin,
young or old? And how do I walk? Jauntely? Purposefully? Or do I stoop and
drag my feet? I see now that the simplest sentence is fraught with implica
tions. And with unanswered questions [50, p. 138].
Как мы видим из этого отрывка, попытка героини создать себе некото
рое подобие вымышленной автобиографии окончилась неудачей вследст
вие обилия возможных вариантов.
Несколько реже встречаются в изображенной внутренней речи синтак
сические конструкции с противительным союзом but, интересные тем, что
их семантический диапазон включает не только традиционное противи
тельное значение, но и значение просторечноразговорной частицы. Соче
таясь с императивной семантикой, эти конструкции приобретают повы
шенное эмотивное напряжение.
Помимо вышеперечисленных функций, полисиндетон выполняет в изо
браженной внутренней речи персонажа функцию дисинтеграции речевого
потока. Многократное повторение однотипного элемента перед каждым
словом в предложении или перед каждой фразой в диктеме позволяет вы
делить последовательные этапы мысли героя, придает им особую содер
жательную весомость. Полисиндетон может передавать состояние беспо
койства, растерянности, сумбура в мыслях и чувствах персонажа, что час
то выражается в многословии (здесь − в повторении союза). В некоторых
текстах использование полисиндетона придает внутренней речи персона
жа возвышенность и пафос, делает ее четкой и размеренной.
Можно сделать вывод о том, что в изображенной внутренней речи ге
роя художественного произведения преобладает паратактический, линей
ный, комплетивный характер синтаксических связей. Что касается конст
рукций с подчинительными союзами if, that, so as, because, that's why и
т. д., то их употребление во внутренней речи героя служит показателем ее
корреляционных связей с авторским повествованием. Кроме того, на них
тоже распространяется тенденция к сепаратизации речевого потока, по
скольку специфика внутренней речи предполагает мысленную сегмента
цию сложных синтаксических конструкций.
149
Важное место в описании синтаксической структуры изображенной
внутренней речи занимает такая экспансиональная конструкция, как
повтор. Структурная типология повтора весьма разнообразна, но
заметно выделяются три его вида: простой дословный, варьированный и
анафорический.
Простой словесный повтор (редупликация) используется во внутрен
ней речи, вопервых, как средство эмфазы, а вовторых, как показатель ее
близости к устной разговорной речи. Например:
But I must get him close, close, close, he thought. I musn't try for the
head. I must get the heart [36, p. 91].
Now, he thought, unbending it (the bobbypin) and holding it in his right
hand. You will not shake. Hold that thought. You will not shake [43, p. 88].
Характерным видом редупликации является переспрос, выражающий
обычно несогласие с предыдущей репликой или сомнение в полученной
информации. Это может быть мысленный повтор реплики собеседника
внешнего диалога, дающий своеобразный толчок разговору персонажа с
самим собой. Часто персонаж повторяет и собственные фразы или их
фрагменты, как бы желая убедить или разубедить себя в чемто:
"Mary will have to take you. I'll leave you behind with Mary."
And Martin sat up. Leave you behind? Was he, then, really to go away?
Twice in a lifetime? [63, p. 232].
Особенно продуктивным типом повтора является варьированный по
втор − присоединение к общему, дословно повторяемому элементу речи
(мысли) дополнительного элемента. Варьированный повтор обладает зна
чительным эмотивным потенциалом, т. к. акцентирует внимание на опре
деленных компонентах содержания внутренней речи. Например:
Your father was gone that day − he and Morgan both. And they did some
thing, ... And it somehow ... it echoed over there. It echoed over there and it
killed Jerry Bledshoe [44, p. 299].
Здесь добавляемый элемент служит эффективным средством выделе
ния наиболее важного момента в размышлениях персонажа, поскольку
именно он является ответом на давно занимающий героя вопрос.
What good was it? That was the question she would like to know.
What the hell good was it? [63, p. 144].
В данном случае добавочный элемент (несвойственный героине вульга
ризм the hell) вносит в нейтральное в целом высказывание яркий эмоцио
нальный оттенок.
Большой стилистической и ритмикоинтонационной многогранностью
отличается анафора − повтор первого слова или начальной фразы в не
скольких последовательных высказываниях (обратный прием − эпифора,
повтор последнего компонента высказывания, встречается реже). Функ
ция анафорического повтора состоит в выделении наиболее важных
150
ключевых слов; функция эпифоры заключается в создании фона для раз
мышлений героя. Например:
For the rest of her life he was to be her husband. But what if he changed, as
they all said, and forced her to bed with him? What if he did revert to kind; what
if he became a drunken lot and beat her? What if − [34, p. 144].
Повторяемый элемент дает нам наглядное представление о мучитель
ных сомнениях, испытываемых героиней накануне свадьбы. Против этого
шага восстают и ее родные, и общественное мнение, и в какойто мере ее
собственный здравый смысл, «информирующий» ее о возможных переме
нах в поведении будущего мужа.
Характерным приемом для изображенной внутренней речи является
также анадиплосис (anadiplosis, catch repetition, подхват) − повтор за
ключительного элемента предшествующего высказывания в начале сле
дующего. Этот прием обычно указывает на сложность или важность темы
размышлений героя, на затруднения в его мыслительном процессе во вре
мя разговора с самим собой. Например:
He saw stars ... and understood what was happening.
"Sloat's flipping! Flipping ... moving ... flipping back!
... then how come I don't see him over there? Over there in the Territories?
"I don't see him over there, don't respond to him over there because I'm
NOT over there! Jason's gone ... and I'm singlenatured!" [44, p. 200].
Здесь мы видим интересное сочетание анадиплосиса с эпифорическим
повтором адвербиального словосочетания.
Если такой подхват осуществляется на протяжении значительного от
резка текста, то возникает так называемый «цепной повтор» (chain repe
tition). Разновидностью этого приема является кольцевой повтор (framing)
− повторение одного и того же элемента в начале и в конце высказывания.
Типичным видом повтора для изображенной внутренней речи является
риторический повтор дейксиса you, выражающий мысленное обращение
персонажа к самому себе. Например:
He thought: How do you get into these things, you asshole? Here you are,
standing under a turnpike overpass somewhere in Ohio with your pet were
wolf. How do you do it? Do you practice? And, oh, by the way, what's hap
pening to the moon, JackO? Do you remember?
He didn't [44, p. 289].
Характерной чертой синтаксического строя изображенной внутренней
речи являются параллельные конструкции − предложения или слово
сочетания, имеющие единую или сходную синтаксическую модель и непо
средственно следующие друг за другом на определенном участке текста. В
большинстве случаев встречается частичный параллелизм, когда совпадают
лишь отдельные элементы высказываний. Стилистический эффект этого
приема состоит в том, что взаимодействие между частями параллельных
конструкций позволяет автору описать какойлибо объект одновременно
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]