Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аналогия закона и аналогия права в практике разрешения семейно-правовых споров
.pdf
II.5
II.5. Поскольку в соответствии с п. 2 ст. 1 СК РФ юридическое
значение имеет только брак, заключенный в органах записи
актов гражданского состояния, суд счел несостоятельным
довод истицы о том, что признание ее членом семьи умершего в связи с их фактическими брачными отношениями
дает основание для признания ее наследницей последнего.
Суд отказал в применении аналогии закона по ст. 5 СК РФ
для установления режима совместной собственности на жилое помещение, так как имущественные отношения фактических супругов прямо регулируются нормами гражданского законодательства об общей долевой собственности
Решение Железнодорожного районного суда г. Улан-Удэ от 24 декабря 2012 г. по делу № 2-3821/2012
Фабула дела
Гражданка С. (истица) обратилась в суд с иском о признании ее
членом семьи умершего В.А.Б. и о признании жилого помещения
их совместной собственностью. Ответчицей по иску выступила мать
умершего – гражданка В.Л. Исковые требования были мотивированы
тем, что истица с 2006 г. состояла в фактических брачных отношениях
с В.А.Б., скоропостижно скончавшимся в 2012 г. На протяжении шести
лет С. и В.А.Б. проживали как муж и жена, вели совместное хозяйство,
несли общие расходы по содержанию жилья, обустраивали его обиход,
жили в мире и согласии.
По обоюдному согласию на совместные сбережения и средства ими
была приобретена квартира. На покупку этой квартиры истица сняла
деньги со своей сберкнижки, взяла кредит в Восточном экспресс-банке и еще часть денег заняла. Право собственности на квартиру было
оформлено на В.А.Б. За годы совместного проживания истица со своим
фактическим супругом сделали капитальный и несколько косметических ремонтов, полностью обставили эту квартиру бытовой техникой
и мебелью. Сразу после смерти В.А.Б. его мать стала выгонять истицу
из квартиры, заявив, что все имущество сына принадлежит только ей
как законной наследнице. Исковые требования обосновывались ст. 34
и 37 СК РФ об общем совместном имуществе супругов.
Суд не признал наличия правового пробела
Суд не нашел оснований для удовлетворения иска. Требование
о признании истицы членом семьи умершего для установления ее права
51
II. Заключение и прекращение брака
на пользование спорной квартирой не заявлялось, кроме того, вступившим в законную силу решением суда она была выселена из этого
жилого помещения. Намерение истицы обрести статус члена семьи
В.А.Б. для признания ее наследницей как супруги противоречит семейному и гражданскому законодательству, придающему юридическое
значение только зарегистрированному браку. При отсутствии такового
фактические брачные отношения не приводят к возникновению общей
совместной собственности, общее имущество может принадлежать
фактическим супругам лишь на долевых началах (п. 3 ст. 244 ГК РФ).
Прямое урегулирование указанных отношений гражданско-правовыми нормами исключает применение режима общей совместной
собственности к имуществу, нажитому в незарегистрированном браке,
по аналогии закона по ст. 5 СК РФ.
Комментарий
Опора на прочные (квалифицируемые законодательством) семейноправовые связи наследодателя и потенциальных наследников считается
традицией отечественного наследственного права и законодательства1.
Поэтому «превратиться» в наследницу по закону может лишь законная
супруга наследодателя, состоявшая с умершим в подпадающем под семейно-правовое воздействие зарегистрированном браке2. Как следует
из п. 2 ст. 1, п. 2 ст. 10 СК РФ и п. 1 ст. 1142 ГК РФ, не признаваемые
семейным и гражданским законодательством незарегистрированные
квазибрачные союзы сами по себе не порождают ни семейных (брачное правоотношение не возникнет, даже если при исключительных
обстоятельствах за лицом, состоящим в отношениях сожительства
с титульным владельцем жилого помещения, признано право на жилплощадь как за нетрудоспособным иждивенцем фактического супруга3), ни наследственных отношений. В контексте таких нормативных
и доктринальных постулатов правомерность решения суда в указанном
случае сомнений не вызывает.
Популярность и распространенность фактических браков при их
объективной конечности (со смертью одного из сожителей) влекут
1
Ильина О.Ю. О значении некоторых семейно-правовых связей в наследственных
правоотношениях // Наследственное право. 2018. № 1. С. 9–12.
2
Мыскин А.В. Добросовестный супруг как участник наследственных правоотношений //
Нотариус. 2019. № 7. С. 20–23.
3
Строгонова Т.П. Основные права и обязанности членов семьи собственника жилого
помещения // Вестник Пермского ун-та. Серия «Юридические науки». 2018. № 4.
С. 700–721.
52
II.5
сложности при попытках реализации и защиты всегда или почти всегда
возникающего интереса пережившего фактического супруга к участию
в распределении наследственного имущества умершего. Устранение
таких сложностей считается основной специально не урегулированной
законодателем проблемой «бракоподобных» союзов, в связи с чем появляются призывы создать для фактических супругов благоприятные
условия определения судьбы имущества после смерти одного из них1.
Встречаются и более радикальные предложения по нормативному
обеспечению справедливости в данном вопросе – включать в круг
наследников по закону не только близких и дальних родственников
(кровно связанных с наследодателем), но также и лиц, связанных
с наследодателем фактическими супружескими отношениями2. Однако
в российских реалиях исключительно верным представляется то, что
к миру, в котором немаритальные семьи не маргинализируются, а брак
не является определяющим институтом семейной жизни, следует тщательно подготовиться3.
Продемонстрированная в комментируемом казусе попытка пережившей «квазисупруги» не дожидаться полного или частичного нормативного признания фактических брачных союзов, а противостоять
законным наследникам умершего через аналогию закона резонно
отвергнута судом. Следует согласиться с тем, что резкая легализация процессов трансформации семьи может оказать негативное воздействие на традиционный институт наследования, на его морально-нравственные устои и привести к юридической деформации этой
социально-правовой категории4. Для сферы семьи неподготовленный
отказ от правила о признании только зарегистрированных браков как
одного из стержневых законодательных положений и вовсе способен
повлечь тектонические сдвиги в платформе традиционных семейных
ценностей, в том числе открыть дорогу к легализации полигамных
и однополых «бракоподобных» союзов.
Вероятно, в обозримой перспективе можно будет вести речь о закреплении для фактических брачных отношений (при доказанности
1
Рудьман Д.С. К вопросу об очередности при наследовании по закону через призму
семейного законодательства // Российская юстиция. 2015. № 9. С. 13–15.
2
Альбиков И.Р. К вопросу об общетеоретической характеристике наследственных прав
фактических супругов // Семейное и жилищное право. 2012. № 1. С. 3–5.
3
Huntington C. Postmarital Family Law: A Legal Structure for Nonmarital Families // Stanford
Law Review. 2014. Vol. 67. P. 167 (https://ssrn.com/abstract=2513885).
4
Смышляева О.В. Нравственно-правовые основы наследования в контексте брачно-
семейных отношений в России: теория и практика применения // Наследственное
право. 2018. № 4. С. 18–23.
53
II. Заключение и прекращение брака
и подтверждении судом существования таковых) некоторых законодательных презумпций личного неимущественного характера, а также отдельных социальных льгот. Вполне возможно и то, что именно
через механизм юридической аналогии, известный своей креативной
функцией и способностью обеспечивать прямое действие правовых
принципов1, семейное право в результате судебной аналогической
идентификации и проработки фактических брачных отношений постепенно обретет новый институт, определяющий имущественный режим
фактического брака, подобно тому, как гражданское право благодаря
многолетней практике применения по аналогии закона получило общую норму ст. 319.1 ГК РФ, рассчитанную на определение порядка
погашения требований по любым однородным обязательствам, а не
только связанным с поставкой, обогатилось новой ст. 165.1 ГК РФ
о юридически значимых сообщениях, а при помощи аналогии права ‒
институтом судебной неустойки (астрента).
Применительно к рассмотренному случаю констатация судом отсутствия пробела не должна быть истолкована как то, что пережившая фактического супруга (сожительница умершего) вообще лишена
каких-либо нормативно закрепленных вариантов правовой защиты.
Ей недоступны механизмы, гарантирующие прочность официального
брачного союза. Но следует помнить, что при этом существуют и иные,
как общие, так и специальные, средства обеспечения имущественных
интересов выжившего после смерти одного из сожителей. Так, выживший сожитель может войти в число наследников по закону в порядке
ст. 1148 ГК РФ как нетрудоспособный иждивенец наследодателя, если
ко дню открытия наследства являлся нетрудоспособным и не менее
года до смерти наследодателя находился на его иждивении и проживал
совместно с ним.
Думая о будущем, каждый из «квазисупругов» вправе заранее позаботиться об удовлетворении наследственных интересов друг друга с помощью завещательного распоряжения. Расширению экономических
свобод и обеспечению многовариантности в определении правового
режима (юридической судьбы) имущества, приобретаемого лицами,
состоящими в фактическом браке, способствует появление конструкции наследственного договора (ст. 1140.1 ГК РФ). Заключение такого договора при внебрачном сожительстве действительно способно
во многом избавить пережившего сожителя от необходимости дока-
1
Mikryukov V. Creative Function of the Analogy Method in Civil Law Practice // International
Journal of Innovation, Creativity and Change. 2020. Vol. 12. Is. 4. P. 272–289.
54
II.6
зывать в суде свое участие в приобретении имущества, оформленного
на имя умершего1.
Даже не обретая статус наследника, переживший фактический супруг может воспользоваться гражданско-правовыми средствами защиты
своих экономических интересов, а именно при наличии доказательств
совместного приобретения того или иного имущества требовать присуждения соответствующей доли в праве собственности.
В рассмотренном примере с требованием о признании принадлежности доли в праве собственности на спорную квартиру истица в суд
по непонятным причинам не обращалась.
II.6. Суд установил, что к правоотношениям сторон, нахо-
дившихся в фактических брачных отношениях, не подлежат применению нормы семейного законодательства,
поскольку согласно п. 2 ст. 10 СК РФ права и обязанности
супругов возникают со дня государственной регистрации
заключения брака в органах записи актов гражданского
состояния. Доводы истца, опирающегося на ст. 5 СК РФ
об аналогии закона, отвергнуты
Решение Череповецкого городского суда Вологодской области
от 13 апреля 2010 г. по делу № 02-1565/2010
Фабула дела
Гражданка Г.В. Кузьмина (истица) обратилась в суд с иском к гражданину В.Д. Пашину (ответчик) о признании права на долю в общем
имуществе и взыскании денежных средств. В обоснование исковых
требований было указано, что с августа 1998 г. по ноябрь 2009 г. истица
и ответчик проживали совместно, вели общее хозяйство, воспитывали
его и ее детей, оказывали им материальную поддержку, строили свои
взаимоотношения в семье на основе взаимоуважения и взаимопомощи, проводили отпуска вместе, отмечали крупные события в семье
и юбилейные даты. По общему с ответчиком решению, основанному
на взаимном доверии, истица на свои средства вела домашнее хозяйство, несла текущие семейные расходы, обеспечивая содержание
и питание супруга и детей, а ответчик приобретал крупное имущество
(машину, гараж, квартиру) как их общее, семейное.
1
Рудик И.Е. Совместное завещание и наследственный договор как инструменты пла-
нирования наследства супругами // Наследственное право. 2019. № 2. С. 22–25.
55
II. Заключение и прекращение брака
Стороны официально не зарегистрировали брачные отношения,
не видя в этом смысла, поскольку в семье были любовь и полное доверие. Однако, продав в октябре 2009 г. однокомнатную квартиру,
которую ранее семья сдавала внаем, ответчик купил двухкомнатную
квартиру и ушел в нее жить, при этом забрал машину и оставил фактическую супругу без каких-либо прав на совместно приобретенное
имущество. Истица полагает, что к сложившимся за 11 лет отношениям между ней и ответчиком подлежат применению в силу аналогии
закона, согласно ст. 5 СК РФ, нормы семейного права о режиме общей
совместной собственности на нажитое за время фактического брака
имущество.
Суд не признал наличия правового пробела
Суд не нашел оснований для удовлетворения иска. Поскольку семейное и гражданское законодательство считает юридически значимым только зарегистрированный брак, то на общее имущество у фактических супругов может возникнуть лишь право долевой собственности
(п. 3 ст. 244 ГК РФ). При наличии непосредственного урегулирования
данных отношений гражданско-правовыми нормами к имуществу,
нажитому в незарегистрированном браке, применение режима общей совместной собственности по аналогии закона (ст. 5 СК РФ)
исключено. Истица Г.В. Кузьмина не представила суду допустимых
доказательств существования соглашения с ответчиком Д.В. Пашиным
о приобретении имущества (квартиры, машины, гаража) в общую
собственность, а также не доказала факта и размера своих вложений
в приобретение указанного имущества.
Комментарий
Рассмотренный казус является еще одним подтверждением того,
что нельзя считать прочной и разумной опору на чувство любви при определении режима приобретаемого не зарегистрировавшими брачные
узы сожителями имущества и установлении порядка несения «квазисупругами» общих расходов.
Несмотря на приведенные истицей доводы, «высвечивающие» глубокое сходство ее отношений с ответчиком и классических (признаваемых законом) брачных отношений (более чем 10-летнее совместное
проживание, ведение общего хозяйства, взаимная материальная поддержка, воспитание детей, проведение общего досуга и совместных праздников, распределение семейных обязанностей, любовь и доверие),
суд не поддался логической силе аналогии как средства аргументации
56
II.6
активной (наступательной) позиции и отказал в применении семейно-правовых норм, специально не рассчитанных на регулирование
спорных правоотношений, отметив наличие достаточного гражданско-правового инструментария.
Примечательно, что суд не ограничился констатацией невозможности применения аналогии закона и распространения правового
режима имущества законных супругов на имущественные отношения
сожителей. Он проверил возможность определения доли каждого сожителя в общем имуществе при наличии допустимых доказательств факта
его совместного приобретения и размера понесенных каждым расходов
и отказал в иске, убедившись в отсутствии таких доказательств.
Данное дело весьма наглядно демонстрирует членам немаритальных
семейных союзов необходимость осознавать отсутствие их семейноправового признания (а точнее – наличие семейно-правового непризнания), следить за состоянием своих гражданских прав и обязанностей
в отношениях с сожителем как с обычным контрагентом и сознательно
применять существующие «инициативные» (договор о фактическом
сожительстве, соглашение о предоставлении содержания) и «институциональные» (режим общей долевой собственности) гражданскоправовые средства построения семьи1 для реализации и защиты своих
имущественных интересов.
Одним из таких средств, способных восполнить недостаток режима
общего имущества супругов, помочь реализовать договоренность о порядке совместного хозяйствования и облегчить доказывание каждым
из супругов факта и размера своих вложений в приобретение семейного имущества, является новый для отечественного гражданского
законодательство договор совместного банковского счета (п. 5 ст. 845
ГК РФ). Действительно, этот доступный в том числе и фактическим
супругам инструмент2 позволяет фиксировать размер доходов, вносимых каждым из сожителей на семейные нужды, и контролировать
направления расходования общих средств.
1
Филиппова С.Ю. Гражданско-правовые средства достижения цели построения семьи
путем фактических брачных отношений // Семейное и жилищное право. 2010. № 3.
С. 3–7.
2
Рычкова Н.Ю. Договор совместного счета: некоторые аспекты правового регулиро-
вания // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 6. С. 40–44.
III. Права и обязанности супругов
III.1. Содержащееся в брачном договоре условие о передаче
мужем его личного имущества в собственность жены
по аналогии закона после его смерти приравнено к завещательному распоряжению и на основании аналогии
права на соответствующее имущество признано право
собственности жены
Решение Бежицкого районного суда г. Брянска от … г.1 по делу
№ 743/2011
Фабула дела
Истица (вдова) обратилась в суд с иском к наследнику умершего
мужа (ответчик) о признании права собственности на трехкомнатную квартиру. Иск мотивирован тем, что данная квартира, приватизированная супругами в равных долях, по условиям заключенного
ими брачного договора передана в собственность жены (истицы).
Однако при жизни мужа переход права собственности на квартиру
к истице зарегистрирован не был, а после его смерти в регистрации
было отказано.
Истица настаивала, что брачный договор был не только добровольным, но и справедливым, поскольку защищал интересы обоих
супругов: мужу в собственность передавались совместно нажитые
земельный участок и дом в садовом товариществе, гараж, однокомнатная квартира и автомобиль. Этим имуществом муж распорядился
еще при жизни: автомобиль и дачу продал, квартиру подарил внучке
(дочери ответчика), ей же завещал гараж.
Ответчик исковые требования не признал, ссылаясь на их противоречие ст. 36 СК РФ, согласно которой доля в праве на приватизированную квартиру, полученную его умершим отцом безвозмездно, является
его личной собственностью. На момент смерти супруга переход доли
к истице не зарегистрирован, значит, эта доля входит в наследствен-
1
Данные изъяты.
58
III.1
ную массу, на часть которой он вправе претендовать как наследник
первой очереди.
Сходные отношения, урегулированные законом
Поскольку брачный договор нотариально удостоверен и его п. 7
определено, что в случае смерти кого-либо из супругов правовой режим имущества должен соответствовать положениям законодательства
и этого договора, а также принимая во внимание, что на момент смерти
супруга брак не был расторгнут, брачный договор истицей в отношении
супруга исполнен, последний при жизни совершил действия, обеспечивающие переход его имущества конкретным лицам, суд согласился
с доводом, что к условию брачного договора о передаче жене принадлежащей мужу доли в трехкомнатной квартире подлежат применению
нормы наследственного права о завещательном распоряжении.
Результат применения аналогии права
Суд признал за истицей долю в праве собственности на спорную
квартиру как перешедшую к ней в силу наследования по завещанию
путем фактического принятия наследства.
Удовлетворяя исковые требования, суд сослался на принципы гуманности, разумности и справедливости, указав, что отказ в иске привел бы истицу в крайне неблагоприятное положение, когда квартира,
в которой она имела бы право на долю как супруга и как наследница,
не может быть ей возвращена, а доли в спорной квартире она лишится.
Комментарий
Согласно п. 1 ст. 1118 ГК РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания или заключения наследственного договора. Эта норма в большинстве случаев признается
в литературе как исключающая возможность использования брачного
договора для определения юридической судьбы имущества супругов
на случай смерти одного из них1.
Вместе с тем отмечается существенная похожесть условия совместного завещания о том, какое имущество (какая его часть, доля) будет
входить в наследственную массу каждого из супругов, на соглашение
1
См.: Акимова И.Ю. Брачный договор: проблемы реализации // Нотариус. 2016. № 8.
С. 26–29; Чашкова С.Ю. Выделение супружеской доли при наследовании в свете
изменений законодательства Федеральным законом от 19 июля 2018 г. № 217-ФЗ
«О внесении изменений в статью 256 и часть третью Гражданского кодекса Российской Федерации» // Семейное и жилищное право. 2019. № 3. С. 23–27.
59
III. Права и обязанности супругов
супругов о разделе общего имущества и на условие брачного договора1 и высказывается осторожное мнение об отсутствии объективных
препятствий к тому, чтобы одним из условий брачного договора было
положение о передаче имущества супругу в случае смерти другого
(по крайней мере если речь идет только об имущественном распоряжении и в пользу именно супруга, а не третьего лица)2.
С учетом изложенного и в свете новой формулировки абз. 2 п. 4
ст. 256 ГК РФ, которая может быть истолкована как делающая исключение из правила о правоустанавливающем значении государственной
регистрации применительно к супружеской доле пережившего супруга3, комментируемое решение возражений не вызывает.
Для обоснования правомерности рассматриваемого судебного акта
можно привести аналогию c тем, как Пленум Верховного Суда РФ
в п. 8 постановления от 24 августа 1993 г. № 8 «О некоторых вопросах
применения судами Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации»»4 дал разъяснение
о недопустимости отказа в удовлетворении требования наследника
о включении в наследственную массу жилого помещения, в отношении
которого наследодатель выразил при жизни волю на приватизацию,
не отозвал свое заявление, но по не зависящим от него причинам
(в силу смерти) был лишен возможности соблюсти все правила оформления документов на приватизацию, в которой ему не могло быть отказано. Эта позитивно оцениваемая в науке «гуманистическая позиция»5
Суда о восполнении законодательного разрыва в пользу наследников
приобретателя приватизируемого жилого помещения явно должна
работать и в обратном направлении – против наследников лица, совершившего акт отчуждения недвижимого имущества своему супругу
на условиях брачного договора, но не успевшего до смерти обеспечить
регистрацию перехода права собственности.
1
Гонгало Б.М. Определение наследственной массы супругов в совместном завещании //
Семейное и жилищное право. 2019. № 6. С. 13–17.
2
Ходырева Е.А. «Estate planning» и выбор супругами вида наследственного распоряже-
ния // Вестник Пермского ун-та. Серия «Юридические науки». 2020. № 2. С. 364–387.
3
Арсланов К.М. О государственной регистрации права: на примере права пережив-
шего супруга на долю в общей совместной собственности согласно абз. 2 п. 4 ст. 256
ГК РФ // Наследственное право. 2020. № 3. С. 44–47.
4
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 11.
5
Зайцев О.В. Роль судебных решений (прецедентов) и судебной практики в регули-
ровании общественных отношений // Вестник гражданского процесса. 2018. № 2.
С. 105–136.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]