Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аналогия закона и аналогия права в практике разрешения семейно-правовых споров
.pdf
IV.3
граждан осуществлять семейные права по своему усмотрению и на то,
что Т.Н. Никонова является дееспособной, учел ее личное желание
проживать с семьей ответчицы и в удовлетворении иска отказал.
Комментарий
В рассматриваемой ситуации суд верно расценил, что наличие
у престарелого (болеющего, требующего повышенного внимания
и заботы) родителя полного объема дееспособности не исключает существенного сходства его правового положения во взаимоотношениях
с взрослыми детьми с семейно-правовым статусом несовершеннолетнего ребенка, а потому в случае возникновения спора о праве взрослого ребенка на общение с не проживающим с ним родителем (в том
числе путем посещения, переписки, телефонной связи) и о порядке
совершения действий, направленных на оказание ему медицинской,
психологической, хозяйственно-бытовой и материальной поддержки,
по аналогии закона следует прибегать к нормам ст. 66 СК РФ об осуществлении родительских прав родителем, проживающим отдельно
от ребенка.
Другое дело, что правильное аналогическое применение ст. 66 СК РФ
отнюдь не означает автоматического удовлетворения требования об устранении препятствий к общению взрослого ребенка с нетрудоспособным родителем. Как при осуществлении родительских прав предметом
основной заботы родителей и главной целью их юридической защиты
является обеспечение интересов детей (согласно п. 1 ст. 65 СК РФ
родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами детей, а в силу считающегося в науке «гуманным и хорошим»1
правила абз. 2 п. 1 ст. 66 СК РФ родитель, с которым проживает ребенок, не должен препятствовать общению ребенка с другим родителем,
проживающим отдельно от ребенка, только в том случае, если такое
общение не причиняет вред физическому и психическому здоровью
ребенка, его нравственному развитию), так и при исполнении сыновнего долга в первую очередь необходимо позаботиться об интересах
«слабого» – престарелого, нетрудоспособного (хотя и полностью дееспособного) родителя. Соответственно если из обстоятельств конкретной спорной ситуации следует, что интересам нетрудоспособного
родителя отвечает удовлетворение желания такого родителя проживать
изолированно от претендующих на общение с ним детей, как это имело
1
Нечаева А.М. Общение как разновидность права родителя на семейное воспитание
ребенка // Российская юстиция. 2017. № 1. С. 10–12.
91
IV. Права и обязанности родителей и детей
место в рассматриваемом деле, то в иске об устранении препятствий
к их общению надлежит отказать.
Заложенная в правилах ст. 66 СК РФ дискреция, позволяющая суду
разрешать споры об определении порядка коммуникации родителей
и несовершеннолетних детей ситуационно, с учетом особенностей
взаимоотношений в каждой конкретной семье, не допуская противопоставления абсолютного родительского права воле самого ребенка1,
в равной мере должна работать и при применении данных правил
в порядке аналогии, что и произошло в рассмотренном казусе.
IV.4. Суд отказался проводить аналогию между общением ро-
дителей с несовершеннолетними и взрослыми детьми.
По мнению суда, ст. 55 и 66 СК РФ регулируют отношения
несовершеннолетних детей, не обладающих гражданской
дееспособностью, и их родителей, а не устранение препятствий в общении детей с дееспособными родителями
Решение Павловского городского суда Нижегородской области
от 17 июня 2014 г. по делу № 2-779/2014-М-483/2014
Фабула дела
Гражданин К.Г. (истец) обратился в суд с иском к К.А.Н. (ответчик, брат истца) и К.В.Е. (соответчица, жена брата) об обязании их
не препятствовать общению К.Г. с К.А.И. (матерью), исполнению
К.Г. обязанности по содержанию К.А.И. и заботе о ней. Исковые
требования мотивированы следующим. Мать истца и ответчика имеет
в собственности квартиру, но проживает с ответчиками, является инвалидом и нуждается в постороннем уходе. Ответчики препятствуют
истцу общаться с матерью, не пускают его в свою квартиру, не дают
возможности осуществлять заботу о ней.
Ответчики иск не признали и пояснили суду, что К.А.И. дееспособна, полностью контролирует свое поведение, общается со всеми
своими родственниками и знакомыми, сама решает, с кем поддерживать отношения, а с кем нет. Они не отрицают права истца на общение
с матерью, но предлагают ему встречаться с ней не в их квартире,
поскольку присутствие в ней истца мешает осуществлению их жилищных прав и часто заканчивается ссорами.
1
Михеева Л.Ю. Перспективы развития семейного права на рубеже десятилетий //
Семейное и жилищное право. 2020. № 3. С. 3–5.
92
IV.4
Привлеченная к участию в деле в качестве третьего лица К.А.И. сообщила суду, что получает пенсию по старости, из которой производит
расходы на приобретение вещей первой необходимости, продуктов
питания, лекарств, содержание своей квартиры, в семью младшего
сына (ответчика) переехала без принуждения, может разговаривать
с истцом по телефону, согласна приехать к нему в гости.
Правовой пробел
Нормами семейного законодательства порядок устранения препятствий для общения детей с престарелыми родителями не установлен.
Поэтому истец просил применить по аналогии ст. 55 СК РФ о праве
ребенка на общение с родителями и ст. 66 СК РФ о праве родителя, проживающего отдельно от ребенка, на общение с ним. В силу
этой аналогии истец вправе общаться со своей матерью, а ответчики
не должны чинить этому препятствий.
Результат отказа в применении аналогии закона
Суд не нашел оснований для применения в силу ст. 5 СК РФ аналогии закона. Спорные отношения с участием в них полностью дееспособных граждан, имеющих право по своему усмотрению осуществлять
свои семейные права, не признаны сходными с урегулированными
семейным правом отношениями по установлению порядка общения
с несовершеннолетним ребенком и устранению препятствий к общению с ним. В удовлетворении иска отказано.
Комментарий
Особенностью данного случая является то, что истец сам обратил
внимание на отсутствие специальной нормы семейного законодательства, на которую следует опереться при формулировании искового
требования, и попросил о применении судом норм ст. 55 и 66 СК РФ
в порядке аналогии, т.е. квалификация правового пробела и поиск
урегулированных законом отношений, схожих с пробельными, являлись в данном деле не столько элементами деятельности суда по казуальному преодолению правового пробела для обеспечения права
гражданина на судебную защиту, сколько способами обоснования
исковых требований и одними из предметов доказывания.
Едва ли можно согласиться с суждением суда об отсутствии сходства правоотношений, складывающихся при осуществлении родителями прав и исполнении обязанностей в отношении несовершеннолетнего, проживающего отдельно (с другим родителем), с отно-
93
IV. Права и обязанности родителей и детей
шениями, в рамках которых взрослые дети стремятся выполнить
конституционно-правовую и моральную установку о необходимости
взаимной заботы родителей и детей друг о друге. Напротив, в обоих
случаях речь идет о том, что именно близкие члены семьи несут главную ответственность за заботу о зависимых и уязвимых людях в нашем обществе, хотя и регулирование отношений между родителями
и их несовершеннолетними детьми лучше всего демонстрирует то, как
именно должна обеспечиваться реализация соответствующих фидуциарных семейно-правовых принципов1. Иными словами, урегулированные семейным законодательством отношения по установлению
порядка общения с несовершеннолетним ребенком и устранению
препятствий к общению с ним могут и должны быть модельными
для схожих отношений.
Таким образом, суду следовало бы, как в предыдущем примере,
согласиться с необходимостью применения по аналогии норм ст. 55
и 66 СК РФ, но отказать в удовлетворении требований, как они были
заявлены истцом, в силу их несоответствия интересам лица (нетрудоспособной матери истца), подлежащим защите в приоритетном
порядке.
IV.5. Суд применил аналогию права к отношениям, связан-
ным с требованием об общении взрослых детей с престарелыми родителями
Решение Центрального районного суда г. Челябинска от 28 июня
2013 г. по делу № 2-1150/2013
Фабула дела
Гражданка Г.Е. (истица) обратилась в суд с иском к своей родной сестре Г.Т. (ответчица) о предоставлении ей доступа в квартиру
для общения с матерью и заботы о ней в соответствии с предложенным
графиком. В обоснование иска Г.Е. сослалась на то, что ответчица
из-за конфликтных отношений с истицей не пускает ее к престарелой
матери, лишенной в силу болезни и возраста возможности самостоятельно передвигаться, а также по причине серьезного нарушения слуха
общаться по телефону.
1
Scott E.S., Chen B. Fiduciary Principles in Family Law. 2018. Oxford Handbook of Fiduciary
Law (E. Criddle, P. Miller and R. Sitkoff, ed.) // Oxford University Press, Forthcoming;
Columbia Public Law Research. Paper № 14-577 (https://ssrn.com/abstract=3118349).
94
IV.5
Ответчица иск не признала, но предложила свой вариант общения
истицы с матерью, пояснив суду, что обязание ее впускать истицу
в принадлежащую ей квартиру способно нарушить ее право собственности, предоставлять сестре или кому-либо другому ключи от квартиры
она не намерена.
В ходе выездного судебного заседания были подтверждены сведения о состоянии здоровья престарелой матери сторон и установлено
ее желание общаться со старшей дочерью (истицей).
Правовой пробел
Суд пришел к выводу, что ни положениями СК РФ, ни нормами
ГК РФ дееспособному гражданину не гарантировано право на общение
со своими нетрудоспособными родителями.
Результат применения аналогии права
Исходя из общих начал, закрепленных в ст. 7, 38 Конституции РФ,
ст. 1 СК РФ, а также из принципов гуманности, разумности и справедливости суд счел, что отстаиваемое в споре право истицы подлежит
признанию и защите со стороны государства, в том числе путем применения института судебной защиты.
Кроме того, суд признал несостоятельными доводы ответчицы
о том, что понуждение к обеспечению доступа истицы в ее квартиру
может привести к нарушению прав и законных интересов ответчицы
как собственника этой квартиры. В силу п. 2 ст. 209 ГК РФ собственник, совершая в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам,
не должен нарушать права и охраняемые законом интересы других
лиц, в данном случае – право истицы на общение со своей матерью
и уход за ней.
Суд удовлетворил иск, возложив на ответчицу обязанность предоставлять истице доступ в квартиру для общения с матерью по утвержденному судом графику, учитывающему в том числе и заслуживающие
внимания интересы ответчицы в отдыхе и покое.
Комментарий
Данный казус в ряду схожих судебных дел, в которых суды оценивали условия применения в порядке аналогии норм семейного законодательства для разрешения спора о реализации права на общение
взрослых детей с престарелыми нетрудоспособными родителями, выделяется двумя интересными моментами.
95
IV. Права и обязанности родителей и детей
Во-первых, суд не умолчал о более глобальном правовом пробеле в сравнении с тем, что нормы семейного законодательства
с технической точки зрения не устанавливают порядок устранения
препятствий к общению совершеннолетних детей со своими родителями, равно как и наоборот ‒ родителей с их совершеннолетними,
но недееспособными или нетрудоспособными детьми. Суд не просто
интуитивно (по умолчанию) исходил из аксиомы существования такого права, а фактически сначала применил аналогию права для признания за истицей подлежащего судебной защите права на общение
с матерью как такового, а затем воспользовался аналогией закона
для определения порядка его реализации. Такой верный судебный
подход выглядел бы еще более обоснованным и правомерным, если
бы суд прямо сослался на норму ст. 5 СК РФ и заявил бы о том, что
обращается к основным началам семейного законодательства с помощью аналогии права.
Во-вторых, ответчица по делу (сестра истицы) попыталась противопоставить предъявленное требование о предоставлении возможности навещать мать своему такому значимому, конституционно
охраняемому «священному» праву – праву собственности (на жилое
помещение, в котором она проживала с матерью). Однако и в этом
моменте суд проявил взвешенный и грамотный подход. Обратившись к норме п. 2 ст. 209 ГК РФ, определяющей содержание права
собственности, суд пришел к имеющему серьезное доктринальное
подкрепление выводу о небезграничности данного субъективного
права, поскольку известно, что в действительности все законодательства ограничивают пределы воли собственника1: свобода усмотрения всякого правообладателя не может быть безграничной, нельзя
допустить произвол и нарушение законных интересов третьих лиц
при осуществлении права2.
IV.6. Суд применил по аналогии нормы семейного права, ре-
гулирующие порядок общения с несовершеннолетним
ребенком не проживающего с ним родителя и устранения препятствий к такому общению, к отношениям, связанным с требованием родителя об общении со взрослым недееспособным ребенком
1
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изд. 1907 г.). М.: СПАРК,
1995. С. 166.
2
Микрюков В.А. Ограничения и обременения гражданских прав. М.: Статут, 2007. С. 6.
96
IV.6
Решение Кинель-Черкасского районного суда Самарской области
от 27 февраля 2014 г. по делу № 2-110/2014-М-27/2014
Фабула дела
Гражданка Ю.Р. (истица) обратилась в суд с иском к гражданке
Ю.М. (ответчица, жена сына Ю.Р.) об устранении препятствий к общению с сыном Ю.У. и установлении порядка такого общения. Исковые требования мотивированы тем, что ответчица на почве личных
неприязненных отношений с истицей (свекровью) не позволяет ей
общаться с больным сыном, который после черепно-мозговой травмы
признан недееспособным, проживает с ответчицей, не встает с кровати.
Ответчица против иска категорически возражала, утверждая, что
после визитов матери Ю.У. очень расстраивается, кричит, кроме того,
истица угрожает ей и ее несовершеннолетней дочери.
Специалист-психолог в судебном заседании пояснила, что обследованный ею недееспособный Ю.У. живет в отдельной комнате,
в спокойной обстановке, ухожен, желает проживать с женой, на упоминание о ребенке реагирует положительно, против общения с матерью
не возражает.
Допрошенные судом свидетели показали, что периодические ссоры имеют место между истицей и ответчицей, но не между сыном
и матерью.
Правовой пробел
Суд пришел к выводу, что нормами семейного законодательства
порядок устранения препятствий к общению родителей с совершеннолетними недееспособными детьми не установлен.
Сходные отношения, урегулированные законом
На основании ст. 5 СК РФ суд признал спорные отношения
сходными с урегулированными семейным правом отношениями
по установлению порядка общения с ребенком родителя, проживающего отдельно от ребенка, и устранению препятствий к такому
общению.
Суд, опираясь на принцип обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав и возможности их судебной
защиты и исходя из интересов матери и сына, иск удовлетворил,
а именно: обязал ответчицу не препятствовать истице общаться с сыном в месте его проживания во второй и четвертый четверг каждого
месяца с 14.00 до 15.00 и ежегодно в день рождения с 14.00 до 15.00.
97
IV. Права и обязанности родителей и детей
Комментарий
В данном случае аналогическое применение норм ст. 55 и 66 СК РФ
о праве на общение с ребенком и осуществление родительской заботы
к проблеме определения порядка общения родителя со взрослым недееспособным ребенком, в отношении которого родительские права, согласно гл. 12 СК РФ, уже прекращены (п. 2 ст. 61), основывается на еще
большем сходстве пробельных и урегулированных законом семейных
связей в сравнении с тем, когда речь идет о применении указанных законодательных положений к порядку устранения препятствий к общению
взрослых детей с престарелыми родителями. При этом дополнительную
нормативную основу для подтверждения правильности реализованного
судом подхода можно усмотреть не только в общей принципиальной
семейно-правовой установке о приоритетной защите прав и интересов
несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи (ст. 1 СК РФ),
но и в специальной норме п. 1 ст. 85 СК РФ, в соответствии с которой
нуждающиеся в помощи нетрудоспособные совершеннолетние дети
имеют право на получение необходимого содержания от родителей.
Рассмотренная ранее практика обеспечения права на общение детей
с нетрудоспособными родителями в совокупности с комментируемой
позицией о необходимости судебной защиты права родителей на общение с совершеннолетними недееспособными детьми не только указывают на верное направление высказанной в науке идеи о закреплении
среди основных родительских прав права на личную заботу о ребенке1,
но и позволяют говорить о целесообразности более широкого подхода к нормативной защите интереса членов семьи в осуществлении
семейной заботы.
По аналогии с тем, как ст. 4 Федерального закона от 11 августа 1995 г. № 135-ФЗ «О благотворительной деятельности и добровольчестве (волонтерстве)» провозглашает право граждан свободно
и беспрепятственно осуществлять благотворительную деятельность,
в СК РФ целесообразно прямо гарантировать право каждого члена
семьи на свободное и беспрепятственное осуществление семейной
заботы. Законодательное закрепление такой гарантии естественным
образом приведет к более активному аналогичному применению норм
ст. 55 и 66 СК РФ в целях определения порядка реализации соответствующего права и позволит в будущем генерализовать данные нормы.
1
Краснова Т.В. Содержание родительских прав: перспективы укрепления правового
положения родителей в России // Законы России: опыт, анализ, практика. 2017.
№ 8. С. 102–106.
98
IV.7
IV.7. Суд отверг возможность применения в порядке анало-
гии закона предварительной защитной меры, предусмотренной в п. 6.1 ст. 152 ГПК РФ, в случаях рассмотрения
споров родителей о детях (о месте жительства детей
и (или) о порядке осуществления родительских прав)
и определения временного (до принятия судебного решения) порядка реализации права бабушки и дедушки
на общение с внуком
Апелляционное определение Саратовского областного суда
от 5 августа 2020 г. № 33-5078, 2-1-442/2020
Фабула дела
Гражданка Р.И. (истица) обратилась в суд с иском об определении
порядка общения с внуком.
В ходе рассмотрения дела Р.И. предъявила в суд ходатайство о принятии судом временных мер, которые обеспечили бы ей возможность
общаться с внуком на период до вступления решения суда по рассматриваемом делу в законную силу. Необходимость удовлетворения
данного ходатайства истица обосновывала тем, что с учетом ранее
вынесенного судом первой инстанции определения о приостановлении
производства по делу в связи с угрозой распространения коронавирусной инфекции рассмотрение спорной ситуации оказалось настолько
затянутым, что препятствует общению бабушки с внуком на протяжении более пяти месяцев. По мнению истицы, отказ в удовлетворении
данного ходатайства приведет к ухудшению и последующему длительному восстановлению ее родственной связи с внуком.
Определением Вольского районного суда Саратовской области
в удовлетворении ходатайства Р.И. было отказано. Как указал суд,
установление временного порядка общения с детьми до вступления
в законную силу судебного акта возможно только в отношении родителей (одного из них).
В частной жалобе, направленной в Саратовский областной суд, Р.И.
просила отменить определение суда первой инстанции.
Правовой пробел
По мнению истицы, поскольку в СК РФ прямо не урегулирован
вопрос определения временного порядка общения бабушки с внуком
на период рассмотрения дела, возможно применение по аналогии
закона п. 6.1 ст. 152 ГПК РФ, согласно которому при рассмотрении
99
IV. Права и обязанности родителей и детей
споров о детях по требованию родителей (одного из родителей) в предварительном судебном заседании суд с обязательным участием органа
опеки и попечительства (при наличии положительного заключения
данного органа) и с учетом мнения детей вправе определить место
жительства детей и (или) порядок осуществления родительских прав
на период до вступления в законную силу судебного решения.
Результат отказа в применении аналогии закона
Саратовский областной суд поддержал позицию суда первой инстанции, согласно которой реализация предусмотренной в п. 6.1 ст. 152
ГПК РФ предварительной обеспечительной меры является исключительной (предоставляемой только родителям) гарантией осуществления родительских прав. По утверждению судов, данная мера направлена на защиту исключительно родительских прав, т.е. родителей,
имеющих не только возможность общаться с ребенком, но и (в отличие от бабушек и дедушек) обладающих правом непосредственно
участвовать в его воспитании, а потому применение аналогии закона
в рассматриваемом случае было бы неправомерным.
Установив существенное различие в объеме и назначении родительских прав и прав бабушек с дедушками, осуществляемых в отношении
детей, суды констатировали отсутствие сходства спорных отношений
и отношений, для регулирования которых предназначена норма п. 6.1
ст. 152 ГПК РФ.
В удовлетворении частной жалобы Р.И. было отказано.
Комментарий
Представленный казус наглядно демонстрирует наличие отмеченных в науке «тонких» мест в законодательных подходах к установлению
нормативов общения ребенка с бабушками и дедушками1.
Несмотря на то что осуществление права родителей, бабушек
и дедушек на общение с детьми в конечном счете явно рассчитано
на максимальное удовлетворение интересов ребенка, обеспечение его
полного и всестороннего развития, в силу чего нормативные правила
общения дедушек и бабушек с внуками действительно могут быть
аналогичными правилам, установленным для общения родителей
с детьми2, нельзя не заметить существенное различие в юридическом
1
Тарусина Н.Н. Бабушки и дедушки как субъекты семейного права // Семейное и жи-
лищное право. 2017. № 2. С. 19–21.
2
Беспалов Ю.Ф. Семейно-правовой статус ребенка: проблемы семейного законода-
тельства РФ // Семейное и жилищное право. 2016. № 5. С. 11–15.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]