Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аналогия закона и аналогия права в практике разрешения семейно-правовых споров
.pdf
IV.7
качестве общения детей и указанных субъектов. В отличие от бабушек
и дедушек, выполняющих важные, но все-таки вспомогательные семейные функции в отношении внуков (техническая помощь родителям
в содержании и образовании, содействие в разъяснении нравственных
идеалов, традиционных семейных ценностей, обеспечении осознания
ребенком своего места в истории семьи и т.д. и т.п.), родители несут
полный объем ответственности за сохранение здоровья, обеспечение
физического, психического, духовного и нравственного развития детей
и имеют преимущественные права не только общаться с ребенком,
но и проживать с ним, воспитывать и обучать его. Не случайно высказываются предложения изъять правила о взаимоотношениях детей
с представителями старшего поколения из гл. 12 СК РФ и предусмотреть отдельную главу, посвященную правам и обязанностям дедушек,
бабушек, братьев, сестер и других родственников1. В связи с этим следует согласиться с выводом судов о том, что закрепленная в п. 6.1 ст. 152
ГПК РФ обеспечительная мера не может быть применена к требованиям истицы как не основанным на законе и не соответствующим
родительским правам. Иными словами, применение нормы п. 6.1
ст. 152 ГПК РФ при рассмотрении требований истицы вступило бы
в противоречие с содержанием спорного правоотношения и исказило
бы (необоснованно углубило и расширило) истинную природу защищаемого ею субъективного права.
Правильность данной судебной позиции можно доктринально
подкрепить и в другом аспекте. Как отмечено в литературе, введение
правила п. 6.1 ст. 152 ГПК РФ было нацелено на то, чтобы: 1) создать
ситуацию, способствующую мирному урегулированию спора и прежде
всего смягчению для несовершеннолетних последствий удовлетворения иска2; 2) воспрепятствовать в определенной степени возможным
злоупотреблениям со стороны родителей (одного из них)3; 3) гарантировать оперативную защиту ключевых прав и законных интересов
самого ребенка4. Таким образом, учитывая прежде всего интересы
ребенка, само предназначение правила п. 6.1 ст. 152 ГПК РФ не соот-
1
Якушев П.А. Право бабушек и дедушек на общение с внуками: вопросы судебной
практики и ценностно-теоретические аспекты // Арбитражный и гражданский процесс. 2017. № 10. С. 22–27.
2
Нечаева А.М. Споры о неделимом // Российская юстиция. 2016. № 2. С. 15–18.
3
Рузакова О.А. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской
Федерации (продолжение) // Вестник гражданского процесса. 2015. № 4. С. 113–131.
4
Амосов С.М., Гнатко Е.А., Мариненко О.И. Обеспечительные меры в гражданских делах
по спорам об определении места жительства ребенка и по спорам об определении
порядка общения с ребенком // Семейное и жилищное право. 2019. № 2. С. 31–34.
101
IV. Права и обязанности родителей и детей
ветствует той цели, которую преследовала истица в рассматриваемом
деле. Между тем доктрина исходит из того, что судебная защита семейных прав не носит абсолютного характера и имеет определенные
пределы1, что в сфере семьи и брака выбор способа защиты нарушенного права определяется не усмотрением защищающегося, а особенностями семейно-правовой природы нарушенного субъективного
права и характером семейного правонарушения2. В этом контексте
итоговый вывод судов оказался соответствующим и приведенным
научным суждениям, и известному правоприменительному подходу,
согласно которому по смыслу положений ст. 3, 4 ГПК РФ и ст. 46
Конституции РФ право на судебную защиту предполагает конкретные
гарантии эффективного восстановления в правах посредством правосудия, а способ защиты права предопределяется теми правовыми
нормами, которые регулируют конкретные правоотношения, в связи
с чем субъект права вправе применить только определенный способ
защиты и его выбор не может быть произвольным (Апелляционное определение Ростовского областного суда от 11 сентября 2019 г. по делу
№ 33-15808/2019).
Соглашаясь с комментируемой позицией судов по существу и отмечая верные рассуждения судебных инстанций об исключительной
предназначенности выбранного истицей способа для защиты именно
родительских прав, следует отметить, что невозможность применения
аналогии закона здесь вытекает не столько из несходства спорных
и урегулированных п. 6.1 ст. 152 ГПК РФ отношений, сколько в силу
отсутствия правового пробела. Умолчание законодателя об испрашиваемых истицей защитных возможностях в данном случае необходимо
считать квалифицированным (специальным, осознанным), поскольку
юридическое существо права бабушки и дедушки на общение с внуком
не требует экстренных превентивных мер и не предполагает такой
возможности.
IV.8. Суд, сославшись на ст. 5 СК РФ и ст. 6 ГК РФ, признал
несовершеннолетнего внука нанимателя служебного
жилого помещения членом его семьи по правилам о договоре социального найма жилого помещения
1
Рыженков А.Я. Реализация принципа судебной защиты семейных прав: проблемы
и перспективы // Современное право. 2020. № 9. С. 59–65.
2
Сабитова Э.Н. Понятие, способы и формы защиты семейных прав: теоретические
аспекты // Семейное и жилищное право. 2017. № 6. С. 15–18.
102
IV.8
Решение Городищенского районного суда Пензенской области
от 19 ноября 2013 г. по делу № 2-987/2013
Фабула дела
Гражданка С.Е. (истица) обратилась в суд с иском к гражданке
С.С. (ответчица) и ФГКУ «Центральное региональное управление
жилищного обеспечения» Министерства обороны РФ о признании
своего несовершеннолетнего сына С.С.А. членом семьи нанимателя
служебного жилого помещения – ответчицы С.С. (матери истицы
и бабушки несовершеннолетнего С.С.А.).
Исковые требования основаны на том, что истица с сыном и ответчица являются родными, проживают совместно как одна семья, ведут
общее хозяйство и имеют общий бюджет, квартира, нанимательницей
которой является ответчица, представляет собой их единственное место
жительства, другого жилья они не имеют. Указанные обстоятельства
в судебном заседании подтверждены допустимыми доказательствами.
Ответчица С.С. иск признала.
Правовой пробел
В жилищном законодательстве отсутствуют нормы о праве нанимателя служебного жилого помещения и членов его семьи на вселение
несовершеннолетних детей с приобретением ими права проживания
в таком специализированном помещении.
Сходные отношения, урегулированные законом
Суд признал спорные отношения сходными с отношениями по договору социального найма жилого помещения и счел возможным
применить по аналогии правила ст. 70 ЖК РФ о праве нанимателя
и имеющих с ним равные права членов его семьи на вселение в занимаемое жилое помещение несовершеннолетних детей независимо
от согласия других членов семьи и наймодателя.
Результат применения аналогии закона
Решением суда иск гражданки С.Е. был удовлетворен.
Комментарий
Непонятно, почему суд решил, что рассматриваемые им отношения
являются семейными, а не гражданско-правовыми. Именно для установления гражданско-правовых последствий (признания права
на вселение) требовалось установление круга участников семейных
103
IV. Права и обязанности родителей и детей
связей. Но в данном случае наличие таких связей было бесспорным
в силу ст. 2 СК РФ.
С одной стороны, можно предположить, что рассматриваемая
спорная ситуация не является пробельной. Законодатель мог не хотеть давать одинаковые права нанимателям служебных и обычных
социальных жилых помещений. Это следует из отсылок в правилах
о служебных помещениях не ко всем, а только к некоторым нормам
о социальном найме (п. 5 ст. 100 ЖК РФ) и четко выраженной судебной позиции, согласно которой договор найма служебного жилого
помещения и договор социального найма существенно различаются
по своей правовой природе, имеют различные цели и основания заключения (Постановление президиума Ставропольского краевого суда
от 12 сентября 2019 г. № 44Га-122/2019).
С другой стороны, если учесть, что для определения содержания
отношений договора найма специализированного жилого помещения
п. 5 ст. 100 ЖК РФ отсылает только к нормам, устанавливающим права
и обязанности членов семьи нанимателя, но не к нормам, регулирующим основания и порядок возникновения соответствующих прав
и обязанностей1, и принять во внимание небеспочвенное недоумение
некоторых ученых по вопросу об отсутствии прямого указания на возможность нанимателя вселять в жилое помещение членов своей семьи2,
следует признать правильным то, что суд идентифицировал пробел
в регулировании спорных отношений.
Обращение суда через аналогию закона к норме ст. 70 ЖК РФ также
является правомерным. Поскольку законодатель указал на применение к отношениям по использованию служебных жилых помещений
не только правил ст. 65 ЖК РФ (о правах и обязанностях наймодателя
по договору социального найма) и ч. 3 и 4 ст. 67 ЖК РФ (об обязанностях нанимателя по договору социального найма), распространяющихся на наем всяких специализированных помещений, но и норм ч. 2–4
ст. 31 ЖК РФ (о правах и обязанностях членов семьи собственника жилого помещения), постольку к рассматриваемой ситуации применимо
разъяснение, содержащееся в п. 12 постановления Пленума Верховного
Суда РФ от 2 июля 2009 г. № 14 «О некоторых вопросах, возникших
в судебной практике при применении Жилищного кодекса Россий-
1
Бандо М.В. Об основаниях возникновения прав членов семьи нанимателей специ-
ализированных жилых помещений // Российская юстиция. 2016. № 10. С. 24 – 27.
2
Формакидов Д.А. Правовое регулирование найма специализированных жилых поме-
щений // Семейное и жилищное право. 2018. № 2. С. 45 – 48.
104
IV.9
ской Федерации»1: хотя ч. 2 ст. 31 ЖК РФ не наделяет членов семьи
собственника жилого помещения правом на вселение в данное жилое
помещение других лиц, с учетом нормы ч. 1 ст. 70 ЖК РФ о праве родителей на вселение в жилое помещение своих несовершеннолетних
детей без обязательного согласия остальных членов семьи нанимателя
по договору социального найма и наймодателя в силу аналогии закона
(ч. 1 ст. 7 ЖК РФ) с целью обеспечения прав несовершеннолетних
детей за членами семьи собственника жилого помещения (применительно к рассматриваемому случаю – за членами семьи нанимателя
служебного помещения) может быть признано право на вселение своих
несовершеннолетних детей в жилое помещение.
IV.9. Суд отказал в применении по аналогии ст. 56 СК РФ
к правам и обязанностям органа опеки и попечительства
в отношениях, связанных с установлением отцовства
Решение Центрального районного суда г. Прокопьевска Кемеровской области от 30 марта 2017 г. по делу № А-480/2017
Фабула дела
Гражданка Ю.В. Буркова (истица), действующая в интересах своего
несовершеннолетнего сына, обратилась в суд с административным исковым заявлением о признании незаконным бездействия Управления
образования (административный ответчик) – непринятия необходимых мер по защите прав и интересов несовершеннолетнего, выразившегося в отказе предъявить в его интересах судебный иск к гражданину
Х. об установлении отцовства и взыскании алиментов на ребенка,
о возложении обязанности на административного ответчика подать
соответствующее исковое заявление с указанными требованиями,
а также с требованием об изменении записи об отце в свидетельстве
о рождении ребенка.
В обоснование иска Ю.В. Буркова сослалась на то, что она уже пыталась установить отцовство гражданина Х. в отношении своего сына
и взыскать на него алименты, но суд в удовлетворении ее требований
отказал полностью. На тот момент истица не знала о возможности (необходимости) заявить ходатайство о назначении судебной молекулярно-генетической экспертизы, именно по этой причине ей не удалось
доказать отцовство, а сейчас она не вправе повторно обращаться в суд
1
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. № 9.
105
IV. Права и обязанности родителей и детей
с иском к тому же ответчику по тому же предмету и по тем же основаниям.
Добровольно гражданин Х. представить на исследование свой биологический материал отказывается. Истица обратилась за содействием к Управлению образования, просила подать иск к гражданину Х. в интересах
несовершеннолетнего ребенка, но Управление образования отказало ей,
сославшись на формальные основания об отсутствии полномочий.
Истица полагает, что в ее случае подлежит применению п. 3 ст. 56
СК РФ, из толкования которого следует обязанность органа опеки
и попечительства реагировать на любые случаи нарушения прав детей.
Административный ответчик иск не признал, пояснив, что в силу
ст. 49 СК РФ круг субъектов, наделенных правом обращения в суд
с иском об установлении отцовства и взыскании алиментов, строго
определен и орган опеки и попечительства не вправе подавать подобные иски без заявления и согласия самого отца ребенка.
Суд указал, что п. 3 ст. 56 СК РФ предусматривает обязанность
органа опеки и попечительства принять необходимые меры по защите прав и законных интересов ребенка при получении сведений
от должностных лиц, организаций и иных граждан о существующей
(реальной) угрозе жизни или здоровью ребенка либо о нарушении его
прав и законных интересов, однако в указанной норме не идет речь
о возможности органа опеки и попечительства действовать от имени
родителей (одного из них) для установления отцовства и взыскания
алиментов на несовершеннолетнего в судебном порядке.
Суд в удовлетворении административного иска отказал полностью.
Результат отказа в применении аналогии закона
Отказывая в иске, суд выразил убежденность в том, что применение
к спорной ситуации положений п. 3 ст. 56 СК РФ по аналогии также
невозможно, поскольку противоречит существу отношений сторон
и приведет к нарушению принципов гуманности, разумности и справедливости (ст. 5 СК РФ).
Комментарий
Нет никаких сомнений в том, что вопросы семейного права не могут
и не должны быть только частным делом любого конкретного человека,
как и в том, что государство обязано оказывать определенное влияние
на эти частные отношения1. Но несмотря на то, что российское семей-
1
Cvejić Jančić O. Privacy and Autonomy in Serbian Family Law. 2013 // International Journal
of the Jurisprudence of the Family, Forthcoming (https://ssrn.com/abstract=2349639).
106
IV.9
ное законодательство в целом действительно предоставляет государственным и муниципальным органам достаточно широкие возможности
в сфере защиты семейных прав1, непосредственная защита семейных
прав органами опеки и попечительства может осуществляться только
в ситуациях, прямо предусмотренных законодательством2. Кроме того,
важно учитывать, что в ряде случаев закон ограничивает круг лиц,
которые могут обращаться в суд с теми или иными исками3.
Ввиду применения в семейном законодательстве принципа недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи (ст. 1
СК РФ) перечень лиц, обладающих правом на обращение в суд с иском
об установлении отцовства (ст. 49 СК РФ), как и субъектов, способных
оспаривать запись о родителях в книге записей рождений (п. 1 ст. 52
СК РФ, п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 мая
2017 г. № 16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей»), необходимо считать исчерпывающим и не подлежащим расширительному
толкованию. Исходя из этого норму ст. 49 СК РФ в контексте правила
п. 2 ст. 123 СК РФ следует понимать так, что возбуждение дела об установлении отцовства по исковому заявлению органа опеки и попечительства возможно лишь при исполнении этим органом обязанностей
законного представителя ребенка.
Таким образом, в рассматриваемой ситуации отсутствовало главное
условие для включения в правоприменительный процесс механизма
аналогии – действительный правовой пробел, что верно констатировал суд.
Правильным и необходимым для полной аргументации решения
по комментируемому делу видится также суждение суда о противоречии нормы п. 3 ст. 56 СК РФ существу рассматриваемых спорных
отношений и об опасности нарушения основных начал семейного
законодательства в случае ее применения по аналогии в данной ситуации. Действительно, правило п. 3 ст. 56 СК РФ об обязанности
органа опеки и попечительства принять необходимые меры по защите
прав и законных интересов ребенка явно не нацелено на то, чтобы
1
Астахова М.А. Способы защиты семейных прав: вопросы теории // Семейное и жи-
лищное право. 2016. № 5. С. 7–11.
2
Сабитова Э.Н. Формы и способы защиты семейных прав по законодательству Рос-
сийской Федерации // Современное право. 2015. № 11. С. 64–67.
3
Шеменева О.Н. Юридический интерес в гражданском судопроизводстве: развитие
взглядов и современное значение // Вестник гражданского процесса. 2016. № 2.
С. 27–43.
107
IV. Права и обязанности родителей и детей
заместить (подменить) в полном объеме защитные полномочия родителей. Фактическое наделение органа опеки и попечительства правом
на обращение в суд с иском об установлении отцовства привело бы
к завуалированному преодолению принципа «res judicata»1 и обходу
неоднократно подтвержденного Конституционным Судом РФ правила
о недопустимости повторного рассмотрения судами споров между теми
же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям, в том числе
в контексте ст. 49 СК РФ (определения Конституционного Суда РФ
от 26 октября 2017 г. № 2386-О; от 27 февраля 2020 г. № 433-О).
IV.10. Положения ст. 5 СК РФ о применении семейного за-
конодательства к семейным отношениям по аналогии
позволили суду преодолеть недостаточность правила
п. 3 ст. 73 СК РФ и правильно определить круг близких
родственников ребенка, способных предъявить иск
об ограничении родительских прав в отношении одного из его родителей
Апелляционное определение Новосибирского областного суда
от 24 января 2017 г. по делу № 33-977/2017
Фабула дела
Гражданка ФИО (истица) обратилась в суд с иском об ограничении
ФИО2 в родительских правах в отношении несовершеннолетней ФИО1.
Исходя из того, что ФИО доводится несовершеннолетней ФИО1
тетей, в связи с чем не является близким родственником ребенка, Черепановский районный суд Новосибирской области определил, что ФИО
не предоставлено право подавать исковое заявление об ограничении
в родительских правах в отношении одного из родителей ее племянницы, не принял иск к рассмотрению и возвратил заявление истице.
ФИО не согласилась с определением районного суда и обратилась
в Новосибирский областной суд с жалобой о его отмене.
Правовой пробел
В обоснование доводов жалобы ФИО указала, что п. 3 ст. 73 СК РФ
не раскрывает понятие «близкие родственники ребенка», а ст. 14 СК РФ,
1
Терехов В.В. Понятие и содержание категории «res judicata» в российском и зару-
бежном гражданском процессе // Российский юридический журнал. 2014. № 5.
С. 203–209.
108
IV.10
исчерпывающим образом относящая к числу таковых родителей и детей, дедушек, бабушек и внуков, полнородных и неполнородных братьев и сестер, в данном случае применению не подлежит, поскольку
является специально нацеленной на установление обстоятельств, препятствующих заключению брака.
Кроме того, по мнению ФИО, суд при принятии ее искового заявления должен был руководствоваться интересами ее несовершеннолетней племянницы ФИО1, которая до настоящего времени проживает
с истицей и других совершеннолетних родственников не имеет.
Сходные отношения, урегулированные законом
Суд посчитал, что прямо урегулированные в ст. 14 СК РФ отношения, связанные с определением круга близких родственников, не способных вступить в брачные отношения, существенно схожи со спорными отношениями, требующими выяснения аналогичного круга
лиц, за пределами которого иные субъекты не обретают возможность
предъявлять иски об ограничении родительских прав.
Результат применения аналогии закона
Аналогия закона и норма ст. 14 СК РФ являлись непреодолимым
препятствием для удовлетворения жалобы ФИО.
Комментарий
В данном случае суды предвосхитили появление специального
руководящего разъяснения п. 9 постановления Пленума Верховного
Суда РФ от 14 ноября 2017 г. № 44 «О практике применения судами
законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав
и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни
или здоровью, а также при ограничении или лишении родительских
прав»1, согласно которому именно исходя из положений абз. 3 ст. 14
СК РФ близкими родственниками ребенка, которые могут обратиться
в суд с иском об ограничении родительских прав, следует считать одного из его родителей, дедушек, бабушек, полнородных и неполнородных
братьев и сестер, а в случае если соответствующее заявление подано лицом, являющимся родственником ребенка, но не относящимся к числу
близких (например, тетей, как это имело место в рассматриваемом
деле, или дядей ребенка), судья должен отказать в принятии заявления
согласно п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ.
1
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2018. № 1.
109
IV. Права и обязанности родителей и детей
Примечательно, что в отличие от Пленума, не указавшего на основания такого разъяснения и не аргументировавшего ограничение числа
близких родственников применительно к ст. 73 СК РФ, при принятии
комментируемого решения суд обратился к аналогии закона. Более
того, суд провел аналогию с тем, как схожим образом в подп. «д» п. 8
постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 апреля 2006 г.
№ 8 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел
об усыновлении (удочерении) детей»1 было разъяснено наличие необходимости использования нормы ст. 14 СК РФ для определения
субъектов, имеющих право быть усыновителями без прохождения
специальной подготовки, чем показал непротиворечие сделанного
аналогичного вывода основным началам семейного законодательства
(духу, общей логике закона) и обеспечил еще бóльшую обоснованность
принятого решения.
Не следует думать, что в данном деле аналогия сработала в ущерб
интересам ребенка как антизащитное средство. Напротив, применение
аналогии позволило оградить взаимоотношения ребенка и его родителя
от не санкционированного законом вмешательства со стороны третьих
лиц. В свою очередь за истицей сохранилась возможность обратиться
с просьбой о принятии мер к ограничению родительских прав ФИО2
к субъектам, имеющим в силу п. 3 ст. 73 СК РФ право предъявлять
соответствующие иски (органам и организациям, на которых законом
возложены обязанности по охране прав несовершеннолетних детей,
дошкольным образовательным организациям, общеобразовательным
и другим организациям, прокурору).
1
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2006. № 6.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]