Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аналогия закона и аналогия права в практике разрешения семейно-правовых споров
.pdf
V. Алиментные обязательства членов семьи
V.1. Применяя по аналогии руководящие разъяснения Пле-
нума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, сформулированные в п. 7 Постановления
от 8 октября 1998 г. № 13/14, суд пришел к выводу о распространении действия ст. 333 ГК РФ на отношения, связанные с начислением и уплатой неустойки за просрочку
уплаты алиментов согласно п. 2 ст. 115 СК РФ
Постановление президиума Московского городского суда от 8 октября 2010 г. по делу № 44г-167/10.
Фабула дела
Гражданка К. (истица) обратилась в суд с иском к бывшему мужу
(ответчик) о взыскании неустойки на сумму алиментов, не выплаченных на содержание их общего несовершеннолетнего ребенка, указав
на нарушение прав своего ребенка по вине ответчика.
Решением от 25 марта 2010 г. мировой судья судебного участка
№ 402 района «Южное Бутово» г. Москвы на основании ст. 115 СК РФ
взыскал с ответчика в пользу получателя алиментов сумму неустойки
в размере 4 092 148,15 руб. за период просрочки с июля 2005 г. по 22 января 2010 г. из расчета 0,5% от суммы невыплаченных алиментов
за каждый день просрочки. При этом, несмотря на внушительный
размер взыскания, суд счел невозможным снизить размер заявленной
к взысканию неустойки на основании положений ст. 333 ГК РФ.
Определением Зюзинского районного суда г. Москвы от 19 мая
2010 г. решение мирового судьи оставлено без изменения, что послужило поводом для предъявления ответчиком надзорной жалобы.
Правовой пробел
На момент рассмотрения спора (2010 г.) семейное законодательство,
закрепляя норму п. 2 ст. 115 СК РФ об обязанности лица, виновного
в невыплате алиментов, уплачивать законную неустойку в весьма внушительном размере (182,5% в пересчете на годовые), не предусматри-
111
V. Алиментные обязательства членов семьи
вало специального механизма судебного контроля за соразмерностью
суммы взыскиваемой неустойки последствиям нарушения обязательства
по уплате алиментов и не давало нормативных оснований для учета
материального и (или) семейного положения плательщика алиментов.
В отличие от нижестоящих судов, расценивших отсутствие нормы
о праве суда корректировать оказавшийся в конкретном случае чрезмерным и несправедливым размер законной неустойки, начисляемой в соответствии с п. 2 ст. 115 СК РФ, как означающее отсутствие
соответствующего права, как квалифицированное молчание закона,
президиум Московского городского суда воспринял это как упущение
законодателя, как правовой пробел, затрудняющий обеспечение справедливости при осуществлении правосудия и требующий обращения
к аналогии.
Результат применения аналогии закона
Суд усмотрел аналогию с тем, как высшие судебные инстанции допустили применение правил ст. 333 ГК РФ о праве суда уменьшить
неустойку, явно не соразмерную последствиям нарушения обязательства, к отношениям по взысканию процентов за пользование чужими
денежными средствами, что предполагает возможность уменьшения,
согласно ст. 333 ГК РФ, определенного в соответствии со ст. 395 ГК РФ
законного размера процентов, уплачиваемых при неисполнении или
просрочке исполнения денежного обязательства, если он явно не соразмерен последствиям просрочки.
Такая аналогия позволила суду прийти к выводу, что исходя из общей правовой природы и единого существа законной неустойки независимо от того, каким законодательным актом (ГК РФ или СК РФ)
предусматривается ее уплата, должник вправе требовать снижения
размера неустойки при явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательства, что применительно к снижению неустойки,
согласно п. 2 ст. 115 СК РФ, не может рассматриваться как снижение
степени защиты такого специфического блага, как право несовершеннолетних детей на получение содержания от родителей, так как
неустойка предусматривается законом в качестве способа обеспечения
исполнения данного обязательства и носит лишь компенсационный
характер.
Комментарий
В настоящее время с принятием Федерального закона от 29 июля
2018 г. № 224-ФЗ «О внесении изменений в статьи 114 и 115 Семейного
112
V.1
кодекса Российской Федерации»1, который снизил законный размер
неустойки, определяемый по п. 2 ст. 115 СК РФ, с 0,5 до 0,1% от невыплаченной суммы алиментов за каждый день просрочки и дополнил п. 2
ст. 115 СК РФ новым абзацем, в силу которого размер неустойки за несвоевременную уплату алиментов может быть уменьшен судом с учетом
материального и (или) семейного положения лица, обязанного уплачивать
алименты, если подлежащая уплате неустойка явно не соразмерна последствиям нарушения обязательства по уплате алиментов, обнаруженный
в рассматриваемом казусе правовой пробел нормативно устранен.
Однако это обстоятельство не снижает интерес ни к самому казусу,
ни к противоположным позициям, изложенным различными судебными инстанциями в отношении возможности или недопустимости
использования аналогии при определении размера законной неустойки
за нарушение обязанности по уплате алиментов.
Прежде всего заслуживает внимания то, что обращение к аналогии
суд увязал с доводом о невозможности в ином случае добиться справедливости правосудия, т.е. суд через аналогию обеспечил применение
семейно-правового принципа справедливости, что в очередной раз
продемонстрировало отмеченную в науке способность аналогии как
правоприменительного приема выступать каналом непосредственного
действия основных начал соответствующей отрасли законодательства2.
Если обратиться к истории вопроса, то до 2012 г. наряду с приведенным судебным актом в практике можно было обнаружить и другие споры о размере неустойки, определяемом по п. 2 с. 115 СК РФ,
при рассмотрении которых суды, используя аналогию со ст. 333 ГК РФ,
уменьшали суммы неустойки, если их размер в абсолютном исчислении оказывался чрезмерным, неадекватным ситуации, не учитывающим реальные финансовые возможности плательщика алиментов.
Такой подход суда находил определенную научную поддержку. Вывод
о том, что вне зависимости от семейно-правовой специфики обеспечиваемого неустойкой обязательства по уплате алиментов применение
данной санкции за его нарушение не может и не должно приводить
к последствиям, на борьбу с которыми нацелена ст. 333 ГК РФ, опирался на общую идею о построении семейного законодательства по принципу аналогии с гражданским законодательством3. Некоторые авторы,
1
Собрание законодательства РФ. 2018. № 31. Ст. 4813.
2
Кузнецова О.А. Прямое (непосредственное) действие принципов гражданского права //
Нотариус. 2006. № 1. С. 37–39.
3
Хужин А.М. О нормативных пределах невиновного поведения в семейном праве //
Семейное и жилищное право. 2011. № 5. С. 36–38.
113
V. Алиментные обязательства членов семьи
указывая на сугубо гражданско-правовой характер неустойки как меры
ответственности, к которой привлекается плательщик алиментов1,
фактически устраняли главный аргумент противников применения
ст. 333 ГК РФ к неустойке за нарушение алиментного обязательства
(о якобы особой семейной, а не гражданско-правовой природе меры
ответственности, предусмотренной п. 2 ст. 115 СК РФ). Действительно,
хотя нет никаких сомнений в том, что сама обязанность по уплате алиментов специфична и не сводима к обычному гражданско-правовому
обязательству, бесспорно и то, что неустойка за просрочку уплаты
алиментов не обретает автоматически особых свойств обеспечиваемого
ею алиментного обязательства. Если бы законодатель счел необходимым закрепить в п. 2 ст. 115 СК РФ принципиально не подлежащую
судебному усечению особую, исключительную семейно-правовую меру
ответственности, то он был бы вынужден либо отказаться от использования категории «неустойка», либо прямо указать на невозможность
уменьшения судом такой неустойки ввиду ее особого назначения.
Таким образом, приведенное Постановление президиума Московского городского суда в момент его принятия укладывалось в правильный семейно-правовой «тренд». Более того, примененная президиумом аналогия (если Пленумы ВС РФ и ВАС РФ дозволяют уменьшать, согласно ст. 333 ГК РФ, законно установленные проценты
за пользование чужими денежными средствами, то можно изменить
и аналогичную санкцию за просрочку алиментного обязательства)
фактически предвосхитила дальнейшее развитие идеи о принципиальной допустимости уменьшения судом размера всякой законной
неустойки, в том числе установленной законом, нацеленным на защиту наименее защищенных («слабых») участников обязательственных правоотношений – потребителей (п. 78 постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами
некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации
об ответственности за нарушение обязательств»2).
Вместе с тем серьезная доктринальная «подпитка» имелась и у «исправленной» рассматриваемым Постановлением позиции ниже-
1
См.: Альбиков И.Р. Правовое регулирование отношений, возникающих из алиментных
обязательств // Нотариус. 2011. № 3. С. 41–43; Карпов М.В. О некоторых вопросах
применения мер ответственности в семейно-правовых отношениях // Семейное
и жилищное право. 2013. № 2. С. 24–29; Шершень Т.В. Проблемы ответственности
в современном российском семейном праве // Семейное и жилищное право. 2010.
№ 1. С. 3–6.
2
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2016. № 5.
114
V.1
стоящих судебных инстанций. Некоторые правоведы высказывали
мнение об исключительно приоритетном применении к ответственности в семейном праве именно семейного, а не гражданского законодательства и, ссылаясь на умолчание законодателя в п. 2 ст. 115
СК РФ о допустимости или неправомерности судебного уменьшения
санкции за просрочку уплаты алиментов, указывали на невозможность использования в отношении такой санкции положений ст. 333
ГК РФ1. Утверждалось, что, позаимствовав из гражданского права
категорию «неустойка», семейное право придало ей иное содержание
со своей спецификой2. Аргументировалось тем, что ст. 115 СК РФ
вовсе не содержит никакого пробела в части возможности снижения законной неустойки, так как она просто не допускает такой
возможности, что в полной мере согласуется с задачами семейного
права, отвечает целям защиты прав и охраняемых законом интересов детей как наиболее слабых и менее защищенных субъектов
в алиментном механизме3. Дополнительный довод в пользу вывода
о недопустимости вторжения суда в право на получение неустойки
в установленном законом размере можно было усмотреть в том, что
поскольку речь идет именно о семейно-правовой сфере, где алиментные отношения, лишенные товарообменного и взаимооценочного характера, изначально предполагают именно безвозмездное
содержание кредитора без каких-либо встречных предоставлений,
постольку ст. 333 ГК РФ, будучи нацеленной на воспрепятствование
экономически необоснованному, безэквивалентному обогащению
кредитора, по сути неприменима к этим охранительным семейным
отношениям. Восприятие указанных подходов (и особенно пронизывающей их идеи о самостоятельности отрасли семейного права4)
предопределило формулирование в конце 2012 г. соответствующей
позиции Верховного Суда РФ, разъяснившего, что алиментные обязательства преследуют цель предоставления содержания нуждающимся
членам семьи, которые являются таковыми в силу обстоятельств,
1
Косова О.Ю. Об ответственности за просрочку уплаты алиментов // Нотариус. 2007.
№ 3. С. 5–6.
2
Звенигородская Н.Ф. Гражданско-правовая категория неустойки в семейном праве:
общее и частное // Нотариус. 2010. № 6. С. 25–27.
3
Левушкин А.Н. Брачный договор в Российской Федерации, других государствах –
участниках Содружества Независимых Государств и Балтии: Учебно-практическое
пособие. М.: Юстицинформ, 2012; СПС «КонсультантПлюс».
4
Вихарев А.А. Последствия доктринальных дискуссий о самостоятельности семейного
права как отрасли права // Электронное приложение к «Российскому юридическому
журналу». 2017. № 1. С. 64–71.
115
V. Алиментные обязательства членов семьи
признаваемых законодательством социально уважительными, в связи
с чем неустойка, установленная п. 2 ст. 115 СК РФ в виде фиксированного размера взимаемых за каждый день просрочки процентов,
является специальной мерой семейно-правовой ответственности,
гарантирующей осуществление прав указанных лиц на получение
содержания, и ее уменьшение данной нормой не предусмотрено
(Обзор судебной практики за третий квартал 2012 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26 декабря 2012 г.). Как следствие начиная
2013 г. в судебной практике стала преобладать позиция о недопустимости судебного вмешательства в определение конкретного размера
взыскиваемой при просрочке уплаты алиментов неустойки (Апелляционное определение Верховного суда Республики Саха (Якутия)
от 20 января 2016 г. по делу № 33-306/2016; Постановление Президиума Верховного суда Республики Мордовия от 17 сентября 2015 г.
№ 44г-35/2015 и др.).
Однако некоторые нижестоящие суды не перестали искать разумный баланс интересов плательщиков и получателей алиментов и в ряде
случаев, ссылаясь на ст. 333 ГК РФ (как это было сделано в комментируемом Постановлении президиума Московского городского суда),
продолжили допускать удовлетворение требований о снижении размера неустойки по мотиву ее явной несоразмерности последствиям
нарушения обязательств по своевременной уплате алиментов (п. Х
Обзора судебной практики по делам, связанным со взысканием алиментов на несовершеннолетних детей, а также на нетрудоспособных
совершеннолетних детей (утв. Президиумом Верховного Суда РФ
13 мая 2015 г.)). Как указал Конституционный Суд РФ (Постановление от 6 октября 2017 г. № 23-П) и подтвердил законодатель, они
оказались правы.
Таким образом, высказанная в 2010 г. с опорой на аналогию судебная позиция прошла испытание научной критикой, выдержала попытку опровержения руководящим разъяснением Верховного Суда РФ
и фактически являлась креативной основой для формулирования новых норм семейного законодательства.
V.2. При отсутствии в соглашении об уплате алиментов условия
о начислении неустойки суд применил по аналогии норму
п. 2 ст. 115 СК РФ о законной неустойке за неисполнение
решения суда о взыскании алиментов и отказал в применении к спорным отношениям нормы ст. 395 ГК РФ о процентах за пользование чужими денежными средствами
116
V.2
Апелляционное определение Свердловского районного суда г. Иркутска от 5 апреля 2016 г. по делу № 11-39/2016
Фабула дела
Гражданка К.М. (истица) обратилась в суд с иском к гражданину
К.А. (ответчик) о взыскании неустойки за несвоевременное исполнение соглашения об уплате алиментов на содержание их несовершеннолетней дочери К.К., несмотря на отсутствие в указанном соглашении
условия об ответственности за его нарушение.
Решением мирового судьи исковые требования К.М. были удовлетворены: с К.А. на основании п. 2 ст. 115 СК РФ взыскана неустойка
в размере 0,5% (на момент рассмотрения спора редакция п. 2 ст. 115
СК РФ предусматривала именно такой размер законной неустойки,
ныне – 0,1%) от суммы невыплаченных алиментов за каждый день
просрочки.
Ответчиком на решение мирового судьи подана апелляционная
жалоба, в которой он ссылался на неправильное применение к отношениям, связанным с уплатой алиментов по соглашению сторон,
п. 2 ст. 115 СК РФ, устанавливающего последствия просрочки исполнения решения суда о взыскании алиментов. Заявитель жалобы указал, что применение норм семейного права к семейным отношениям
по аналогии допускается при отсутствии их регулирования семейным
законодательством или соглашением сторон, а также при отсутствии
соответствующих гражданско-правовых норм. По его мнению, санкция
за несвоевременную уплату алиментов должна исчисляться по правилам ст. 395 ГК РФ о процентах за пользование чужими денежными
средствами.
Правовой пробел
Если алиментная обязанность устанавливается соглашением сторон, то в силу п. 1 ст. 115 СК РФ при образовании задолженности
по вине лица, обязанного уплачивать алименты, виновник несет ответственность в порядке, предусмотренном этим соглашением (то, что
в соглашении об уплате алиментов стороны в качестве меры ответственности за просрочку уплаты алиментов предусматривают именно неустойку, признается в науке как само собой разумеющееся1).
1
Шиловская А.Л. Повышение эффективности осуществления родительских прав и обя-
занностей с помощью соглашения об уплате алиментов // Исполнительное право. 2015.
№ 2. С. 25–30.
117
V. Алиментные обязательства членов семьи
На случай образования задолженности по вине лица, обязанного уплачивать алименты по решению суда, в п. 2 ст. 115 СК РФ предусмотрена
законная неустойка, которую виновное лицо уплачивает получателю
алиментов из расчета 0,1% от суммы невыплаченных алиментов за каждый день просрочки.
Приведенные нормы п. 1 и 2 ст. 115 СК РФ о начислении неустойки
за несвоевременную уплату договорных и судебных алиментов сами
по себе выглядят четкими и однозначными, однако их осмысление
в совокупности обнаруживает некоторую правовую пробельность применительно к ситуациям, когда соглашением об уплате алиментов стороны не предусматривают конкретные меры ответственности за просрочку исполнения алиментной обязанности. Именно эта правовая
неопределенность и вызвала сложность в рассмотрении описанного
спора и принятии справедливого решения.
Поскольку главным (удобным, известным, специально названным законом) способом казуального преодоления пробелов в сфере
частного права является применение законодательства по аналогии,
постольку и в приведенном казусе решение проблемы дефицита нормативного материала не обошлось без аналогии.
Сходные отношения, урегулированные законом
Апелляционный суд согласился с выводами мирового судьи и на
основании ст. 5 СК РФ усмотрел сходство спорных отношений с отношениями по исполнению решения суда о взыскании алиментов,
обеспеченному законной неустойкой, предусмотренной п. 2 ст. 115
СК РФ. Апелляционная инстанция отметила, что семейное законодательство, согласно ст. 5 СК РФ, может быть применено по аналогии при отсутствии норм гражданского права, прямо регулирующих
семейные отношения, а нормы ст. 395 ГК РФ к таковым не относятся.
Апелляционным определением в удовлетворении жалобы гражданину К.А. отказано.
Комментарий
Семейно-правовой принцип взаимопомощи и ответственности
перед семьей всех ее членов ставит насущные задачи юридического
обеспечения реального исполнения обязательств по уплате алиментов
и создание механизма привлечения нарушителей таких обязательств
к адекватной нарушению ответственности. Действительно, негативные последствия уклонения от уплаты алиментов не ограничиваются
рамками распавшихся семей с несовершеннолетними детьми, а имеют
118
V.2
общегосударственный масштаб1. Для решения указанных задач наиболее удобным правовым средством, генетически сочетающим в себе
характер способа обеспечения обязательства и адекватной меры ответственности за его нарушение, выступает неустойка. Как верно подчеркивается в литературе, неустойка в семейном праве эффективно
выполняет одновременно стимулирующую, превентивную и компенсационную функции2.
Утверждая, что неустойку, исчисляемую при образовании задолженности по уплате алиментов, назначенных судебным решением,
неправомерно применять к случаям просрочки уплаты договорных алиментов, ответчик по рассматриваемом делу (К.А.), по всей видимости,
опирался на высказанное в науке мнение, что при отсутствии в соглашении об уплате алиментов условия о договорной неустойке следует
применять в порядке аналогии норму ст. 395 ГК РФ об ответственности
за неисполнение денежного обязательства в виде взыскания процентов
за пользование чужими денежными средствами3. С учетом того, что
в ряде случаев суды придерживаются именно такой позиции, отказывая
в применении п. 2 ст. 115 СК РФ при просрочке уплаты договорных
алиментов (п. 6 Обзора судебной практики Челябинского областного
суда за четвертый квартал 2014 года (утв. Постановлением президиума
Челябинского областного суда от 25 февраля 2015 г.)), а Конституционный Суд РФ не нашел оснований считать нормы п. 1 и 2 ст. 115 СК РФ
ставящими лиц, получающих алименты на основании решения суда,
и лиц, получающих алименты по соглашению об уплате алиментов,
в неравное положение, отметив, что в силу специфики добровольной
и принудительной форм реализации алиментных обязательств законодатель вправе предусмотреть различные правила об определении
порядка установления ответственности за нарушение таких обязательств (Определение Конституционного Суда РФ от 23 июня 2015 г.
№ 1452-О), позиция ответчика не выглядела заведомо проигрышной.
В комментируемом случае суд, обращаясь к предусмотренным в ст. 5
СК РФ правилам использования аналогии закона в семейной сфере,
счел невозможным применение нормы гражданского права (ст. 395
ГК РФ) как нормы, прямо не регулирующей указанные отношения,
1
Шиловская А.Л. Семейно-правовая ответственность в рамках алиментных обяза-
тельств // Современное право. 2017. № 6. С. 46–50.
2
Звенигородская Н.Ф. Договорная неустойка как форма ответственности в семейном
праве // Нотариус. 2010. № 1. С. 38–41.
3
Чичерова Л.Е. Ответственность в семейном праве: вопросы теории и практики:
Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2004. С. 22.
119
V. Алиментные обязательства членов семьи
и выбрал иную аналогию, указав на необходимость использования
по аналогии содержащейся в п. 2 ст. 115 СК РФ нормы семейного права, регулирующей сходные с пробельными отношения. Эта судебная
позиция имеет прямую доктринальную поддержку1, расценивается как
не только законная, но и наиболее справедливая аналогия, поскольку
применение правил ст. 395 ГК РФ не будет способствовать реализации
основных функций семейно-правовой ответственности2, и находит
опору в идее о том, что особая правовая природа семейных (алиментных) отношений вообще исключает применение положений ГК РФ
об ответственности3. Данную точку зрения также разделяют некоторые
правоприменители. В частности, в Обобщении судебной практики
применения положений статьи 115 Семейного кодекса Российской
Федерации и взыскания судами неустойки за несвоевременную уплату
алиментов Волоколамского городского суда Московской области4 отмечено, что если при заключении нотариального соглашения стороны
не предусмотрели меры ответственности на данный случай, то в силу
аналогии (ст. 5 СК РФ) к лицу, виновному в ненадлежащем исполнении
соглашения, могут быть применены нормы п. 2 ст. 115 СК РФ, равно
как если речь идет об ответственности за просрочку уплаты алиментов,
взыскиваемых не по решению суда, в силу иного основания принудительного исполнения алиментной обязанности (Апелляционное определение Свердловского районного суда г. Иркутска от 5 апреля 2016 г.
по делу № 11-39/2016; решения Псковского районного суда Псковской
области от 18 декабря 2015 г. по делу № 2-953/2015~М-857/2015; Балашихинского городского суда Московской области по делу № 11-24/2011
(опубликовано на сайте суда 28 июня 2011 г.)).
Осуществленное судом аналогичное применение п. 2 ст. 115 СК РФ
в рассматриваемом казусе не представляется возможным поддержать
не только потому, что суд не аргументировал, почему он счел спорные
отношения (просрочка должником (алиментообязанным) исполнения обязательства по уплате денежных средств кредитору (получателю
алиментов)) несходными с обычными денежными отношениями. Дума-
1
Звенигородская Н.Ф. Возможные основания классификации семейно-правовой от-
ветственности // Семейное и жилищное право. 2010. № 4. С. 21–24.
2
Низамиева О.Н. Актуальные вопросы судебной практики по применению мер ответ-
ственности за ненадлежащее исполнение алиментных обязанностей // Ученые записки Казанского ун-та. Серия «Гуманитарные науки». Вып. № 6. Т. 157. 2015. С. 209.
3
Беспалов Ю.Ф. Применение семейного законодательства РФ к алиментным отно-
шениям: некоторые теоретические и практические аспекты // Нотариус. 2017. № 7.
С. 19–23.
4
http://volokolamsk.mo.sudrf.ru/modules.php?name=docum_sud&id=216.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]