Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аналогия закона и аналогия права в практике разрешения семейно-правовых споров
.pdf
V.2
ется, что для преодоления обнаруженной правовой неопределенности
следует отталкиваться от общей нормы ст. 4 СК РФ, согласно которой
к названным в ст. 2 СК РФ имущественным и личным неимущественным отношениям между членами семьи, не урегулированным семейным
законодательством, применяются гражданское законодательство (постольку, поскольку это не противоречит существу семейных отношений) и специальное правило п. 1 ст. 101 СК РФ, устанавливающего, что
к заключению, исполнению, расторжению и признанию недействительным соглашения об уплате алиментов применяются нормы ГК РФ,
регулирующие заключение, исполнение, расторжение и признание
недействительными гражданско-правовых сделок. При наличии таких прямых и недвусмысленных указаний законодателя нет повода
ни к обсуждению различий функций ответственности за семейные
и гражданско-правовые нарушения, ни к выяснению возможности или
целесообразности применения аналогии закона.
Стоит согласиться с тем, что к неисправному плательщику алиментов, определенных соглашением с их получателем, необходимо
напрямую, непосредственно (а не по аналогии) применять нормы
о гражданско-правовой ответственности за нарушение обязательств,
содержащиеся в гл. 25 ГК РФ1, в том числе и правила ст. 395 ГК РФ
об ответственности за неисполнение денежного обязательства, поскольку алиментное обязательство является денежным2. Речь здесь идет
о разновидности прямого, а не условного субсидиарного применения
гражданского законодательства к семейным отношениям3. Иными словами, следует отказаться от теоретических обоснований выбора между
внешней аналогией (из гражданского законодательства) и внутренней
аналогией семейного закона4 и внимательнее присмотреться к нормам
имеющегося законодательства.
Вполне ясный аргумент в пользу такого решения вытекает также
из ст. 5 СК РФ, в силу которой нормы семейного и (или) гражданского
права, регулирующие сходные отношения по аналогии закона, могут
применяться к пробельным семейным отношениям только при усло-
1
Пчелинцева Л.М. Семейное право России: Учебник. 5-е изд., перераб. М.: Норма,
2008. С. 472.
2
Карпов М.В. О некоторых вопросах применения мер ответственности в семейно-пра-
вовых отношениях // Семейное и жилищное право. 2013. № 2. С. 24–29.
3
Некрасова Е.В. Проблемы субсидиарного применения гражданского законодатель-
ства к регулированию семейных отношений // Власть Закона. 2015. № 2. С. 70–76.
4
Усачева Е.А. Ответственность плательщика алиментов за ненадлежащее исполнение
алиментного соглашения: проблемы теории и практики // Актуальные проблемы
российского права. 2015. № 9. С. 112–117.
121
V. Алиментные обязательства членов семьи
вии, если они не урегулированы семейным законодательством или
соглашением сторон и при этом отсутствуют нормы гражданского
права, прямо регулирующие указанные отношения. Видится, что норма
ст. 395 ГК РФ прямо регулирует спорные отношения и соответственно
для запуска механизма аналогии в данном случае условие о пробельности в законодательном регулировании отсутствует.
V.3. При отсутствии в соглашении об уплате алиментов усло-
вия о начислении неустойки суд применил по аналогии
норму п. 2 ст. 115 СК РФ о законной неустойке за неисполнение решения суда о взыскании алиментов и отказал в применении к спорным отношениям нормы ст. 395
ГК РФ о процентах за пользование чужими денежными
средствами
Апелляционное определение Пушкинского городского суда
от 31 марта 2016 г. по делу № 11-10/2016
Фабула дела
Гражданка С. (истица) обратилась в суд с иском к гражданину С.
(ответчик) о взыскании неустойки за несвоевременное исполнение
соглашения об уплате алиментов на содержание несовершеннолетней
дочери Д., несмотря на отсутствие в указанном соглашении условия
об ответственности за его нарушение.
Решением мирового судьи исковые требования С. были удовлетворены: с ответчика на основании п. 2 ст. 115 СК РФ взыскана неустойка
в размере 0,5% от суммы невыплаченных алиментов за каждый день
просрочки.
Ответчиком С. на решение мирового судьи подана апелляционная
жалоба, в которой он ссылался на неправильное применение к отношениям, связанным с уплатой алиментов по соглашению сторон, п. 2
ст. 115 СК РФ, устанавливающего последствия просрочки исполнения решения суда о взыскании алиментов. Заявитель жалобы указал
на необходимость расчета неустойки в соответствии с положениями
п. 1 ст. 395 ГК РФ о процентах за пользование чужими денежными
средствами.
Сходные отношения, урегулированные законом
Апелляционный суд согласился с решением мирового судьи и усмотрел сходство спорных отношений с отношениями по исполне-
122
V.3
нию решения суда о взыскании алиментов, обеспеченному законной
неустойкой, предусмотренной п. 2 ст. 115 СК РФ. Апелляционная
инстанция отметила, что с момента заключения соглашения об уплате
алиментов получатель утрачивает право на взыскание алиментов в судебном порядке, защита его интересов осуществляется путем предъявления к исполнению алиментного соглашения, поскольку оно уже
является исполнительным документом. Несмотря на то что в п. 2 ст. 115
СК РФ речь идет об ответственности за просрочку уплаты алиментов,
взыскиваемых только по решению суда, в то время как иные судебные
акты – основания для принудительного исполнения не упоминаются,
суд полагает, что в данном случае подлежат применению правила ст. 5
СК РФ по аналогии, так как имеет место один и тот же вид правонарушений в тождественных по своей сущности правовых связях.
Апелляционным определением в удовлетворении жалобы гражданину С. отказано.
Комментарий
Данное дело по существенным признакам (предмет иска, примененные нормы, правовой результат) аналогично предыдущему,
а потому комментарий, сделанный к Апелляционному определению
Свердловского районного суда г. Иркутска от 5 апреля 2016 г. по делу
№ 11-39/2016, уместен и здесь. Вместо применения п. 2 ст. 115 СК РФ
в порядке аналогии закона суду следовало бы встать на позицию заявителя, согласно которой необходим расчет неустойки в соответствии
с прямым указанием п. 1 ст. 395 ГК РФ.
Вместе с тем рассматриваемый судебный акт примечателен особым
доводом, который суд сформулировал для обоснования способности
нормы п. 2 ст. 115 СК РФ выступить (через ст. 5 СК РФ) регулятором
отношений, прямо не укладывающихся в ее гипотезу. Суд указал,
что просрочка уплаты алиментов, взыскиваемых по решению суда,
и задержка в перечислении алиментов, определенных соглашением,
представляют «один и тот же вид правонарушений в тождественных
по своей сущности правовых связях». Фактически суд воспользовался
отточенной формулировкой научной аргументации допустимости более широкого применения нормы п. 2 ст. 115 СК РФ1. Однако важно
уточнить, что согласно данной доктринальной позиции указывается
1
См.: Звенигородская Н.Ф. Договорные семейно-правовые санкции // Вестник Перм-
ского ун-та. Серия «Юридические науки». 2010. Вып. 2 (8). С. 114; Капитова О.В.
Правовая природа механизма алиментирования в семейном праве Российской Федерации: Монография. М.: Юриспруденция, 2010; СПС «КонсультантПлюс».
123
V. Алиментные обязательства членов семьи
лишь на сущностное тождество нарушений алиментной обязанности
вне зависимости от конкретного вида судебного акта, являющегося источником принудительного возникновения соответствующей
обязанности (решение, судебный приказ, определение о временном
взыскании алиментов), но не дается оснований считать одинаково
подпадающим под действие нормы п. 2 ст. 115 СК РФ неисправное
поведение алиментообязанного как стороны добровольного соглашения об уплате алиментов.
В контексте рассматриваемой ситуации важно обратить внимание еще на одно обстоятельство, оказавшееся в данном конкретном
деле проигнорированным и в целом в науке и практике оставшееся
практически незамеченным. Применение нормы п. 2 ст. 115 СК РФ
о законной неустойке за просрочку уплаты судебных алиментов
по аналогии к сходным отношениям, возникающим при нарушении
соглашения об уплате алиментов, видится принципиально невозможным не только и не столько из-за отсутствия одного из условий
использования аналогии (отсутствия действительного правового
пробела), но и в силу известного общеправового принципа «nullum
poena sine lege» («нет наказания без указания закона»). Специальные
законные меры ответственности, равно как их конкретные параметры
(объем, пределы) должны быть закреплены непосредственно в законе. Например, в ст. 105 СК РФ сформулировано весьма похожее
на норму п. 1 ст. 115 СК РФ правило: индексация размера алиментов, уплачиваемых по соглашению об уплате алиментов, проводится
в соответствии с этим соглашением. Однако здесь оно дополнено
специальным уточнением: если в соглашении об уплате алиментов
не предусматривается порядок индексации, индексация проводится
в соответствии со ст. 117 СК РФ.
Несмотря на остроту, достаточно широкую практическую распространенность проблемы пробельности механизма привлечения
к ответственности лиц, просрочивших уплату договорных алиментов, законодатель «не спешит» вносить соответствующие уточнения
в ст. 115 СК РФ для окончательного решения данной проблемы1. Суды
вынуждены выбирать между субсидиарным применением гражданского законодательства к спорным семейным отношениям и аналогией семейного закона и, склоняясь к последней, оказываются пра-
1
Юдина Ю.В., Бузина М.В. Алиментные обязательства второй очереди: проблемы
и механизмы совершенствования правового регулирования // Семейное и жилищное
право. 2019. № 2. С. 27–30.
124
V.4
выми с позиций основных начал и целей семейного законодательства, но фактически принимают решения, не соответствующие теории
юридической ответственности и букве закона, как это имело место
и в комментируемом случае.
Для законного и обоснованного применения установленной п. 2
ст. 115 СК РФ нормативной неустойки на случай просрочки уплаты
алиментов, определенных в соглашении, следует отказаться от применения указанной нормы по аналогии закона, а использовать креативную силу аналогии для формулирования соответствующего специального указания закона, которое, наподобие правила ст. 105 СК РФ,
могло бы звучать, например, следующим образом: «Если в соглашении
об уплате алиментов меры ответственности за просрочку уплаты алиментов не предусматриваются, то соответственно применяются положения пункта 2 статьи 115 Семейного кодекса Российской Федерации».
V.4. Поскольку в семейном законодательстве не предусмот-
рено освобождение лица от уплаты алиментов на основании аннулирования сведений об отце в записи акта
гражданского состояния, суд применил по аналогии норму п. 1 ст. 119 СК РФ, дающую возможность освободить
лицо, обязанное платить алименты, от их уплаты в случае изменения семейного положения любой из сторон
Решение Буйнакского районного суда Республики Дагестан, вступившее в силу 27 апреля 2012 г.
Фабула дела
Гражданин Х. (истец) обратился в суд с иском к гражданке Б.М.
(ответчица) об оспаривании отцовства и освобождении от уплаты
алиментов. Исковые требования мотивированы тем, что в 2002 г. он
вступил с ответчицей в фактические брачные отношения, они оба
хотели иметь детей, лечились от бесплодия, обсуждали вопросы искусственного оплодотворения, и в 2005 г. у них родился ребенок, после
чего в 2006 г. стороны зарегистрировали брак, но семейные отношения
не сложились и брак был расторгнут.
После развода с ответчицей в 2008 г. истец уплачивал алименты
на содержание сына, но затем стало известно, что он не является
биологическим отцом ребенка, который оказался, по мнению истца,
зачатым женой в 2004 г. от другого мужчины. Ответчица иск не признала, утверждая, что истец знал о рождении сына с использованием
125
V. Алиментные обязательства членов семьи
метода искусственного оплодотворения и по этой причине не вправе
оспаривать признанное им ранее отцовство. В ходе рассмотрения дела
выяснилось, что своего согласия в письменной форме на применение
метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона истец не давал, рождение ребенка объяснял результатами лечения
от бесплодия, в связи с чем считал его своим сыном. Поскольку ответчица уклонилась от предоставления ребенка для взятия необходимых материалов для проведения назначенной судом экспертизы, суд,
опираясь на ч. 3 ст. 79 ГПК РФ, признал установленным тот факт, что
истец не является отцом ребенка, рожденного ответчицей. При указанных обстоятельствах актовая запись об установлении отцовства истца
является недействительной. При этом в семейном законодательстве РФ
освобождение лица от уплаты алиментов в связи с аннулированием
записи об отцовстве конкретного лица в акте гражданского состояния
не предусмотрено.
Сходные отношения, урегулированные законом
Суд пришел к выводу, что на основании ст. 5 СК РФ к спорным
отношениям следует применить по аналогии ч. 1 ст. 119 СК РФ, дающую суду возможность в случае изменения семейного положения
любой из сторон, а также при учете всякого заслуживающего внимания интереса сторон изменить установленный размер алиментов или
освободить обязанное лицо от их уплаты.
Приняв во внимание добытые в судебном заседании доказательства
того, что истец не является отцом ребенка и при установлении отцовства и назначении алиментов ему об этом не было известно, а в такой
ситуации дальнейшая уплата истцом алиментов на содержание ребенка не соответствует ч. 1 ст. 80, ст. 60 СК РФ, суд иск об оспаривании
отцовства и освобождении от уплаты алиментов удовлетворил.
Комментарий
Несмотря на наличие явного пробела в семейно-правовом определении последствий результативного оспаривания отцовства и соответствующего исключения сведений об отце из записи акта о рождении ребенка применительно к алиментному обязательству, суды
при рассмотрении исков лиц, в отношении которых запись об отцовстве аннулирована, об освобождении их от уплаты алиментов редко
прибегают к аналогическому применению нормы ст. 119 СК РФ.
В одних случаях суды подчеркивают формальное отсутствие аннулирования записи об отцовстве алиментообязанного лица в норматив-
126
V.4
ном перечне оснований для освобождения от уплаты алиментов, признают соответствующие исковые требования ненадлежащим способом
защиты и указывают на то, что наличие вступившего в силу решения
об оспаривании отцовства может служить основанием для пересмотра
решения о взыскании алиментов по вновь открывшимся обстоятельствам в соответствии с положениями ст. 392 ГПК РФ (Определение
Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 10 марта
2020 г. № 88-1028/2020 по делу № 2-793/2019; Постановление президиума Московского городского суда от 21 ноября 2008 г. по делу
№ 44г- 0421/2008).
В схожих ситуациях другие суды квалифицируют исключение
из актовой записи о рождении ребенка сведений об отце (плательщике алиментов) одним из тех обстоятельств (заслуживающих внимания
интересов сторон), которые ст. 119 СК РФ позволяет учесть при изменении размера алиментов или при освобождении от их уплаты,
и разрешают соответствующие споры, применяя норму ст. 119 СК РФ
напрямую (Постановление Приморского краевого суда от 23 октября
2009 г. № 44г-140).
Ни один из приведенных подходов не представляется верным.
Так, буквальное прочтение нормы ст. 392 ГПК РФ явно не позволяет
отнести судебное решение об аннулировании записи об отцовстве
плательщика алиментов к числу оснований для пересмотра судебного акта об установлении алиментов по вновь открывшимся или
новым обстоятельствам1. Что касается положений ст. 119 СК РФ, то,
будучи нацеленными на достижение баланса интересов плательщика
и получателя алиментов2, устремленными на реализацию принципа индивидуализации алиментных обязательств3, что предполагает
изменение сохраняющегося алиментного отношения, они не могут
выступать непосредственной основой для определения статуса алиментообязанного лица, утратившего родственную связь ребенком,
на содержание которого уплачивались алименты. Освобождение такого
лица от уплаты алиментов непосредственно по ст. 119 СК РФ обеспечивает достижение материальной цели иска (необходимость платить
1
Беспалов Ю.Ф. Все о взыскании алиментов. Теория и практика: Научно-практическое
пособие. М.: Проспект, 2020; СПС «КонсультантПлюс».
2
Пьянкова А.Ф. Баланс интересов в алиментных правоотношениях // Актуальные
проблемы российского права. 2018. № 1. С. 77–87.
3
Низамиева О.Н. Позиции Конституционного Суда Российской Федерации по вопро-
сам толкования положений семейного законодательства в сфере алиментирования //
Семейное и жилищное право. 2015. № 5. С. 13–16.
127
V. Алиментные обязательства членов семьи
алименты отпадает), но при этом оставляет статус истца юридически
некорректным (по сути получается, что он продолжает быть участником алиментного обязательства и носителем алиментной обязанности,
хотя и освобожденным от ее исполнения). Поэтому если и применять в рассматриваемых ситуациях норму ст. 119 СК РФ, то только
по аналогии.
Имея в виду отмеченную в науке способность аналогии выступать
как юридико-техническим инструментом преодоления пробельности,
так и действенным правозащитным средством1, расширяющим поле
нормативного регулирования общественных отношений и позволяющим казуально восполнить недостаточность правовых способов
для пресечения нарушений и восстановления пострадавших частных
прав, можно одобрить судебный акт, принятый в комментируемом
случае. Прибегнув к механизму аналогии, суд не только обеспечил
защиту субъективного права истца, но и не приравнял его к алиментообязанному лицу с изменившимся материальным (или иным заслуживающим внимания) положением, и не дал почву для сомнений
в том, что аннулирование записи об отцовстве конкретного лица влечет
полное прекращение прав и обязанностей, основанных на неправомерно зафиксированном ранее факте родства данного лица с ребенком,
на содержание которого уплачивались алименты.
Развивая идею о том, что при успешном оспаривании отцовства
алиментообязанного лица последнее полностью выбывает из алиментного обязательства, представляется возможным помыслить о применении в случаях, схожих с комментируемым, не нормы п. 1 ст. 119 СК РФ
об освобождении от уплаты алиментов, а правил п. 2 ст. 120 СК РФ
о прекращении алиментного обязательства со смертью лица, получающего алименты, или лица, обязанного уплачивать алименты. Такая
аналогия (сравнение исчезновения зарегистрированного в качества
отца лица из юридического статуса ребенка со смертью данного лица
для этого ребенка) может оказаться более точной и способной попутно
решить смежный вопрос о судьбе накопившейся к моменту аннулирования записи об отцовстве задолженности по уплате алиментов.
Поскольку судебная практика при смерти должника достаточно
четко разделяет вопросы о судьбе обязательства, связанного с его
личностью (оно прекращается), и о судьбе задолженности, образовавшейся в результате нарушения такого обязательства (последнее
1
Степин А.Б. Аналогия закона как нормативное средство защиты частного права //
Современное право. 2014. № 3. С. 16–19.
128
V.4
признается долгом, не связанным с личностью, а потому обязанность
по его погашению переходит к принявшим наследство наследникам
должника (определения Верховного Суда РФ от 24 сентября 2013 г.
№ 81-КГ13- 14; Судебной коллегии по гражданским делам Верховного
Суда РФ от 1 марта 2016 г. № 45-КГ16-1)), постольку при отсутствии
специального нормативного регулирования аналогичная квалификация оспаривания отцовства плательщика алиментов и его смерти
обеспечит единообразное и последовательное признание сохранившейся задолженности по уплате алиментов, образовавшейся к моменту
вступления в силу судебного акта об исключении сведений о должнике
как об отце ребенка.
VI. Формы воспитания детей, оставшихся
без попечения родителей
VI.1. На основании ст. 5 СК РФ, ст. 6 ГК РФ суд применил
по аналогии нормы ст. 10 Федерального закона «Об опеке и попечительстве», устанавливающие солидарную ответственность опекунов и попечителей, не распределивших обязанности в отношении подопечных, к обязательствам, возникшим вследствие причинения вреда ввиду
ненадлежащего содержания имущества подопечного
Решение Красногвардейского районного суда г. Санкт-Петербурга от 21 августа 2012 г. по делу № 2-125/12
Фабула дела
Граждане С.И. Астанин, Н.С. Астанина, А.М. Астанина (истцы)
обратились в суд с иском к гражданину Ю.К. Икаеву (ответчик) о взыскании материального ущерба, причиненного заливом их квартиры
вследствие аварии, имевшей место в квартире ответчика. Истцы обосновывали требования тем, что причиной аварии являлось повреждение
шарового крана, находившегося в помещении ответчика и расположенного после общих отключающих устройств, а значит, не относящегося к общему имуществу многоквартирного дома. Поскольку
квартира, в которой стоял сорванный шаровый кран, принадлежала
на праве общей долевой собственности Ю.К. Икаеву (2/3) и его несовершеннолетнему внуку С.К. Икаеву (1/3), к участию в деле в качестве
соответчика был привлечен отец несовершеннолетнего – К.Ю. Икаев.
До завершения процесса ответчик Ю.К. Икаев умер, наследство после
его смерти принял сын – К.Ю. Икаев.
Правовой пробел
Перед судом встал вопрос об определении порядка и состава лиц,
подлежащих привлечению к гражданской ответственности за причиненный вред.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]