Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аналогия закона и аналогия права в практике разрешения семейно-правовых споров
.pdf
II.2
II.2. Правовые нормы СК РФ о фиктивном браке примене-
ны судом по аналогии закона к признанию расторжения
брака недействительным
Решение Центрального районного суда г. Тольятти от … г.1
по делу №…
2
Фабула дела
Гражданка Л.П. Блонская обратилась в суд с иском к гражданке
А.Г. Майдибор об определении супружеской доли и признании права
собственности в порядке наследования на двухкомнатную квартиру.
В обоснование исковых требований суду были предоставлены следующие сведения. Мужем Л.П. Блонской – гражданином Г.Э. Блонским
в период брака была приобретена двухкомнатная квартира. Длительное
время супруги пытались получить вид на жительство в США, где постоянно проживает родной брат истицы – гражданин П., являющийся
учеником гражданина Г.Э. Блонского. Однако в предоставлении вида
на жительство супругам постоянно отказывали по причине отсутствия
у мужа близких родственников в США. По настоянию мужа супруги Блонские оформили развод, чтобы истица как одинокая бывшая
гражданка Молдовы, имеющая близкого родственника в США, могла
получить статус беженки и соответственно гражданство США, а затем
вновь зарегистрировать брак с Г.Э. Блонским, что дало бы ему право на проживание в США, чего он очень хотел. После формального
расторжения брака Блонские продолжали жить одной семьей, вести
совместное хозяйство, Г.Э. Блонский по-прежнему содержал истицу,
а также посвятил ей написанную им книгу. Через некоторое время
Г.Э. Блонский скоропостижно скончался. В установленный законом
срок Л.П. Блонская обратилась к нотариусу по месту открытия наследства с заявлением о принятии наследства после смерти Г.Э. Блонского и о выделе ей супружеской доли, но ей было отказано в приеме
этих заявлений, так как на момент смерти наследодателя их брак был
расторгнут. Истица полагает, что поскольку расторжение брака было
фиктивным, она является наследницей первой очереди наряду с дочерью наследодателя от первого брака – гражданкой А.Г. Майдибор.
Поскольку последняя наследство после смерти отца не принимала,
то Л.П. Блонская должна быть признана единственной собственницей
1
Данные изъяты.
2
Данные изъяты.
41

II. Заключение и прекращение брака
квартиры (1/2 которой принадлежит ей в качестве супружеской доли
и 1/2 переходит к ней как наследнице первой очереди). Ответчица
против исковых требований не возражала.
Правовой пробел
Семейное законодательство не содержит правил о возможности
признания фиктивным расторжения брака.
Согласно ст. 5 СК РФ в случае, если отношения между членами
семьи не урегулированы семейным законодательством или соглашением сторон, и при отсутствии норм гражданского права, прямо
регулирующих указанные отношения, к таким отношениям, если это
не противоречит их существу, применяются нормы семейного и (или)
гражданского права, регулирующие сходные отношения (аналогия
закона).
Сходные отношения, урегулированные законом
Суд усмотрел сходство спорных отношений с отношениями по признанию брака недействительным по причине фиктивности – регистрации брака без намерения создать семью (ст. 27 СК РФ) и наступлению
последствий такой недействительности (ст. 30 СК РФ), в том числе
нераспространение на общее имущество фиктивных супругов режима
совместной собственности.
Результат применения аналогии права
Проанализировав указанные нормы семейного закона, суд пришел
к выводу, что расторжение брака может быть признано судом недействительным как фиктивное, если супруги или один из них расторгли
брак без намерения разрушить семью. Поскольку отсутствие у Л.П.
и Г.Э. Блонских действительного намерения прекратить семейные отношения, а также их фактическое продолжение нашли подтверждение
в судебном заседании надлежащими доказательствами, иск удовлетворен в полном объеме.
Комментарий
В российских юридических реалиях доводы о фиктивности расторжения брака по аналогии с недействительностью фиктивно заключенных брачных союзов приводятся нередко. Действительные супруги,
не прекращая вести прежнюю (основанную на зарегистрированном
браке) семейную жизнь, пытаются посредством государственной регистрации расторжения брака создать условия для решения считающегося
42

II.2
в таких случаях «типичным» жилищного вопроса (в том числе путем
доступа к участию в государственных жилищных программах, уменьшения процентной ставки по ипотечным кредитам и т.п.), получения
льгот и пособий, предотвращения утраты имущества, используемого
одним из супругов в предпринимательской деятельности, решения
миграционных проблем и т.п., а затем (как и в представленном казусе)
сталкиваются с проблемой «выключения» режима брака и «включения»
режима фактических брачных отношений.
Вместе с тем, как отмечается в литературе, существующая судебная
практика по семейным спорам в целом показывает, что суды занимают
весьма уклончивую позицию по вопросу о квалификации расторжения
брака без прекращения брачных отношений, избегая юридической
оценки аргументов о фиктивности развода по аналогии с фиктивностью брака, указывая на отсутствие нормативно-правового механизма
признания расторжения брака недействительным1 и отмечая, в частности, что «необходимость увеличения размера дохода истца не может
служить основанием для признания расторжения брака недействительным», а «последующее совместное проживание не свидетельствует
о незаконности расторжения брака»2.
Практикующие юристы констатируют, что в силу «неизвестности»
термина «фиктивный развод» российскому семейному законодательству доказать фиктивный характер прекращения брачно-семейных
отношений «почти невозможно»3. Ученые обнаруживают лишь редкие,
необычные случаи, когда суды соглашаются с тем, что по аналогии
со ст. 27 СК РФ расторжение брака может быть признано недействительным, если установлено, что брак был расторгнут фиктивно4. Вероятно, сказывается такая тенденция к абсолютизации права на развод,
при которой приоритетным (в сравнении с другими началами семейного законодательства) становится принцип свободы брачного союза,
а «фиктивный образ», напротив, обретает вид принципа укрепления
семьи, основанной на браке5. Активному использованию аналогии
1
Ульбашев А.Х. О фиктивном разводе // Семейное и жилищное право. 2019. № 3.
С. 18–21.
2
Зыков С.В. Расторжение брака: взаимосвязь правового и социального аспектов //
Актуальные проблемы российского права. 2020. № 1. С. 92–102.
3
https://rb.ru/article/kak-grajdane-obmanyvayut-gosudarstvo-s-pomoshhyu-fiktivnogo-
razvoda/7386767.html.
4
Ильина О.Ю. Судебное решение как основание возникновения семейных прав и обя-
занностей // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. № 8. С. 13–17.
5
Беспалов Ю.Ф. Право справедливости и российская семья: социально-правовой
аспект // Семейное и жилищное право. 2019. № 2. С. 6–11.
43

II. Заключение и прекращение брака
в данной сфере, по всей видимости, препятствует и отмеченная в доктрине ограниченность возможностей аналогического переноса норм
о недействительности фиктивного брака в контексте необходимости
дифференцированной «санации» имущественных и личных неимущественных компонентов брачных отношений1.
Поскольку право исторически «ощущает необходимость в формировании теоретически и практически аргументированных способов борьбы с фиктивными фактами, идущими вразрез с законом»2,
а фиктивные разводы всегда или почти всегда «полукриминальные
и противозаконные»3, сопряжены с нарушением публичного интереса4
и законных интересов третьих лиц (включая кредиторов), постольку в контексте общеправового принципа добросовестности и недопустимости злоупотребления правом, а также согласно норме п. 2
ст. 7 СК РФ о предоставлении гарантий охраны семейных прав только при их осуществлении в соответствии с их назначением нельзя
исключать судебное аннулирование тех последствий (льгот, выгод
и преимуществ), на которые нацеливались недобросовестные супруги при осуществлении фиктивного развода, а также игнорирование
фиктивности прекращения брака при определении правового режима сопутствующих разводу последствий. Действительно, одно дело,
к примеру, планировать налоговые последствия развода, что можно
считать обычной, нормальной практикой5, и совсем другое – пытаться минимизировать (агрессивно оптимизировать) семейные налоги
посредством фиктивного расторжения брака.
Представленный выше казус, являясь подтверждением идеи о том,
что именно экономическая подоплека семейно-правовых связей вызывает столкновение с пробельностью, примечателен тем, что спорная
ситуация оказалась не связанной напрямую с целями фиктивного
прекращения брачных отношений, и вдвойне интересен тем, что суд
счел возможным провести аналогию между недействительностью
фиктивного брака и фиктивного развода, обнулив лишь побочный
1
Тарусина Н.Н., Сочнева О.И. О фиктивности в семейно-правовой сфере // Законы
России: опыт, анализ, практика. 2015. № 6. С. 78–84.
2
Танимов О.В. Развитие фикций в Новейшее время (опыт России) // История госу-
дарства и права. 2014. № 16. С. 52–56.
3
Когoловский И.Р. Фиктивные состояния в семейном праве // Юрист. 2008. № 5.
С. 20–23.
4
Marhesinis B., Unberath H., Johnson A. The German Law of Contract. A Comparative Trea-
tise / Forewords by Lord Bingham, G. Hirsch. 2nd ed. Oxford, 2006. P. 259.
5
Willis S.J. Family Law Economics, Child Support and Alimony Ruminations on Income: Part
One // Florida Bar Journal. 2004. Vol. 78. № 5. P. 34 (https://ssrn.com/abstract=1638450).
44

II.3
негативный результат формального (видимого) изменения семейноправового статуса одного из супругов.
Думается, что в данном деле суд отнюдь не стремился отклониться от общего устремления правовой системы к противодействию
недобросовестному фиктивному поведению. Решающую роль в определении правоприменительной позиции сыграло не столько установление существенного сходства фиктивных браков и фиктивных
разводов по ширине (количеству признаков) и глубине (качеству
сходства), сколько признание исковых требований ответчицей (дочерью умершего супруга, фиктивно прекратившего брак с истицей).
Иными словами, суд попытался поддержать семейные узы, оставшиеся за рамками зарегистрированного брака, и фактически легализовал состоявшееся внутрисемейное урегулирование имущественного
вопроса. Именно поэтому вполне естественным выглядит то, что суд
не сделал никакого суждения о возможности применения режима
совместной собственности к имуществу, нажитому фиктивно разведенными супругами.
II.3. Суд не применил по аналогии закона нормы семейного
права об имущественных последствиях зарегистрированного брака, поскольку отношения участников спора прямо
урегулированы гражданским законодательством об основаниях возникновения права общей собственности
Кассационное определение Томского областного суда от 18 октября 2011 г. по делу № 33-3142/2011
Фабула дела
Гражданин З.В. обратился в суд с иском к гражданкам А.С., З.Е.
и И. о признании объекта недвижимости общей совместной собственностью и разделе имущества.
В качестве оснований исковых требований указаны следующие
обстоятельства. Истец З.В. и ответчица А.С. с 1987 г. до февраля
2010 г. состояли в фактических брачных отношениях, проживали
одной семьей совместно с общей дочерью и дочерью А.С. от первого
брака, вели общее хозяйство, имели совместный бюджет. В 1992 г.
стороны совершили обмен занимаемого ими по договору социального
найма жилого помещения на спорную квартиру, при этом истец неофициально уплатил бывшему нанимателю обмениваемой квартиры
значительную сумму денег из своих личных средств (ответчица А.С.
45

II. Заключение и прекращение брака
на тот момент не работала и своих собственных денег не имела).
Нанимателем квартиры в обменном ордере была указана А.С. Истец
в данном жилом помещении не зарегистрировался, но произвел его
ремонт на собственные средства. В июне 2011 г. истцу стало известно,
что квартира приватизирована ответчиками и они намереваются ее
продать.
Истец заявил иск о признании права пользования спорной квартирой, который был удовлетворен Советским районным судом г. Томска
с одновременным отказом во встречном иске о выселении его из данного жилого помещения.
По мнению истца, изложенное позволяет ему требовать признания
спорной квартиры совместным имуществом сторон, что и являлось
предметом его второго иска, отклоненного обжалуемым в кассационном порядке решением. В кассационной жалобе в качестве основания для отмены решения суда первой инстанции истец указывал
на неправомерное неприменение судом ст. 5 СК РФ, согласно которой
к спорным отношениям подлежали применению нормы семейного
права о возникновении общей совместной собственности ввиду аналогичности фактических брачных отношений сторон отношениям,
вытекающим из зарегистрированного брака.
Суд не признал наличия правового пробела
Кассационный суд пришел к выводу об отсутствии правового пробела, требующего обращения к ст. 5 СК РФ для разрешения дела.
Согласно указанной статье в случае, если отношения между членами семьи не урегулированы семейным законодательством или
соглашением сторон, и при отсутствии норм гражданского права,
прямо регулирующих эти отношения, к таким отношениям, если это
не противоречит их существу, применяются нормы семейного и (или)
гражданского права, регулирующие сходные отношения (аналогия
закона). Между тем отношения сторон рассматриваемого дела прямо
урегулированы ст. 218 и 244 ГК РФ, а также Законом РФ от 4 июля
1991 г. № 1541-I «О приватизации жилищного фонда в Российской
Федерации»1.
Результат отказа в применении аналогии закона
Суд констатировал, что основания возникновения права общей собственности, предусмотренные правовыми нормами указанных актов
1
Бюллетень нормативных актов. 1992. № 1.
46

II.3
гражданского законодательства, в спорных отношениях, возникших
из изложенных в исковом заявлении фактов, не обнаруживаются.
В удовлетворении кассационной жалобы отказано.
Комментарий
В науке аргументирована позиция, что в случае фактического
супружества де-факто образуется семья, а потому право не может
относиться безразлично к объективно существующим жизненным
реалиям и должно предоставлять защиту и адекватное правовое регулирование фактических семейных отношений1. Более того, поскольку
немаритальное сожительство мужчин и женщин (особенно молодежи) приобретает все большее распространение, ученые указывают
на целесообразность специального (семейного) регулирования такой
формы организации совместного проживания2 и, следуя известному
принципу «не можешь одолеть врага – возглавь его», высказывают
идею, что не способное противостоять стремительному вытеснению
брака сожительством общество обязано легализовать последнее,
наделив его основными свойствами брака3.
Исходя из того, что «плюралистическое» семейное право, по-видимому, дает определенные преимущества (больше режимов, чем
просто брак, и больше возможностей для выбора в рамках каждого
режима)4, а также учитывая опыт ряда зарубежных стран, в том или
ином объеме обеспечивших признание имущественных и неимущественных семейно-правовых последствий фактических брачных
союзов5, принципиальную возможность создания специального института фактического брака в отечественном семейном законодательстве исключать нельзя. Однако следует согласиться с тем, что
с конструированием такого семейно-правового института не следует спешить, ибо есть серьезные опасения, что подобного рода меры
1
Шершень Т.В. О праве на семью и принципе приоритета семейного воспитания детей //
Семейное и жилищное право. 2010. № 2. С. 7–13.
2
Черных А.В. Актуальные вопросы правового регулирования форм совместного про-
живания // Адвокатская практика. 2018. № 6. С. 30–32.
3
Паничкин В.Б., Паничкина Е.В. Предпосылки и способы институционализации со-
жительства в брак в российском праве // Семейное и жилищное право. 2017. № 4.
С. 15–18.
4
Aloni E. The Puzzle of Family Law Pluralism // Harvard Journal of Law and Gender. 2016.
Vol. 39 (https://ssrn.com/abstract=2757259).
5
Выборнова М.М. Современное законодательство европейских стран о фактических
брачных отношениях разнополых лиц // Семейное и жилищное право. 2011. № 3.
С. 7–9.
47

II. Заключение и прекращение брака
не поспособствуют укреплению института семьи и создадут деструктивную конкуренцию в наследственных, жилищных, земельных и других отношениях1. Так, применительно к рассматриваемому случаю
подобную конкуренцию составили бы нормы приватизационного
законодательства.
В представленном деле семейно-правовой аспект (фактическое
существование семьи на основе незарегистрированного брачного
союза) не потребовал особого учета и не помешал суду разрешить сугубо имущественный спор на основе имеющегося гражданско-правового инструментария, обеспечив защиту права истца на жилище.
II.4. Суд исходя из смысла ст. 5 СК РФ сделал вывод, что фак-
тические семейные отношения, даже продолжительные,
но не оформленные юридически, т.е. отношения без регистрации брака в органах загса, не дают основания
для признания лиц супругами
Решение Северобайкальского городского суда Республики Бурятия от 14 мая 2012 г. по делу № 2-489/12
Фабула дела
Гражданин Загузин Н.И. (истец) обратился в суд с иском к Администрации муниципального образования г. Северобайкальска (ответчик) о признании членами своей семьи дочери Х., внучки А.А. Харинской и зятя С.А. Малыгина.
Установление правового статуса указанных граждан как членов
семьи необходимо истцу для приобретения права на получение жилищного сертификата по выезду из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей в соответствии с постановлением Правительства РФ от 21 марта 2006 г. № 153 «Об утверждении Правил
выпуска и реализации государственных жилищных сертификатов
в рамках реализации ведомственной целевой программы «Оказание
государственной поддержки гражданам в обеспечении жильем и оплате жилищно-коммунальных услуг» государственной программы
Российской Федерации «Обеспечение доступным и комфортным жильем и коммунальными услугами граждан Российской Федерации»»2.
1
Крашенинников П.В. Нужен ли России новый Семейный кодекс? // Семейное и жи-
лищное право. 2017. № 1. С. 3–7.
2
Собрание законодательства РФ. 2006. № 13. Ст. 1405.
48

II.4
Исковые требования были мотивированы тем, что дочь, внучка и зять
истца проживают с ним в одном жилом помещении, ведут совместное
хозяйство, оплату жилищно-коммунальных услуг производят за четырех человек. Представитель ответчика против удовлетворения иска
в части признания членами семьи Н.И. Загузина его дочери и внучки
не возражал, но в отношении С.А. Малыгина просил в иске отказать,
ссылаясь на то, что он не состоит в зарегистрированном браке с гражданкой Х. и юридически не является зятем истца.
Правила выпуска и реализации государственных и жилищных сертификатов для выполнения государственных обязательств по обеспечению жильем граждан, выезжающих из районов Крайнего Севера
и приравненных к ним местностей, предусматривают, что членами
семьи таких граждан признаются постоянно проживающие совместно
с ними супруг или супруга, дети, родители, усыновленные и усыновители. Другие родственники признаются членами семьи этих граждан,
если они вселены ими в качестве членов семьи и ведут с ними общее
хозяйство.
Результат отказа в применении аналогии закона
Суд пришел к следующему выводу: из смысла ст. 5 СК РФ следует, что фактические брачные отношения, какими бы длительными
они ни были, без регистрации в органах загса не позволяют признать
С.А. Малыгина и дочь истца супругами. Поэтому для отнесения гражданина С.А. Малыгина к членам семьи истца помимо совместного
проживания и ведения общего хозяйства необходимо установить
факт вселения данного гражданина в жилое помещение истца именно в указанном качестве. Поскольку в судебное заседание не были
представлены какие-либо доказательства того, что С.А. Малыгин был
вселен гражданином Н.И. Загузиным в жилое помещение последнего
в качестве члена семьи, а также учитывая временный характер регистрации С.А. Малыгина в данном помещении, суд в удовлетворении
иска в этой части отказал.
Комментарий
Приведенный казус отражает многообразие и неочевидность экономических последствий, которые могут быть автоматически предусмотрены законом для участников семейных отношений, основанных
на зарегистрированном браке. Как видно, такие последствия отнюдь
не сводятся к установлению законного режима имущества супругов,
закреплению презумпций в механизме установления происхождения
49

II. Заключение и прекращение брака
детей, определению алиментных обязательств мужа и жены и возникновению юридической возможности пережившего супруга оказаться
в числе наследников умершего по закону.
Особенность экономической подоплеки рассмотренной ситуации
состоит в том, что сожители не только не имели реальной возможности заранее предвидеть вероятное влияние отказа от государственной
регистрации их брачных отношений на участие Н.И. Загузина в жилищной программе на получение государственного жилищного сертификата, но и не могли договорным или иным способом использовать
не включенные по причине отсутствия зарегистрированного брака
нормативные механизмы.
Суд обратил внимание на подтвержденную документами и свидетельскими показаниями продолжительность сожительства как на один
из ключевых признаков брачных отношений, отметил факт оплаты
коммунальных услуг, начисленных на всех заявленных в иске членов
семьи, включая «гражданского мужа» дочери истца, и признал существенное сходство спорных отношений с такими, как если бы дочь
истца и его «фактический зять» зарегистрировали брак, но отказал
в квалификации сожителя дочери истца в качестве действительного
члена семьи последнего посредством аналогии закона с формальной
отсылкой к отсутствию правового пробела.
Признавая правильным неприменение судом нормы ст. 5 СК РФ
об аналогии закона, следует отметить недостаточную глубину судебного акта и усомниться в правомерности его по существу.
Обстоятельства дела и рассуждения суда наводят на мысль о необходимости применения свойства транзитивности: если С.А. Малыгин
совместно проживает и ведет общее хозяйство с дочерью истца Х.,
его внучкой А.А. Харинской и если при этом суд признает внучку
надлежащим (в рассматриваемом судом контексте) членом семьи,
то и «квазизять» должен считаться членом семьи истца. Иными словами, в данном случае усматриваются основания для того, чтобы
прибегнуть к аналогии права и, опираясь на принципы гуманности,
разумности и справедливости, допустить расширительное понимание категории «другие родственники», примененной в норме ст. 5
Федерального закона от 25 октября 2002 г. № 125-ФЗ «О жилищных
субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера
и приравненных к ним местностей»1.
1
Собрание законодательства РФ. 2002. № 43. Ст. 4188.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
