Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Аналогия закона и аналогия права в практике разрешения семейно-правовых споров

.pdf
Скачиваний:
1
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
II.2
II.2. Правовые нормы СК РФ о фиктивном браке примене-
ны судом по аналогии закона к признанию расторжения брака недействительным
Решение Центрального районного суда г. Тольятти от … г.1 по делу №…
2
Фабула дела
Гражданка Л.П. Блонская обратилась в суд с иском к гражданке А.Г. Майдибор об определении супружеской доли и признании права собственности в порядке наследования на двухкомнатную квартиру. В обоснование исковых требований суду были предоставлены следу­ющие сведения. Мужем Л.П. Блонской – гражданином Г.Э. Блонским в период брака была приобретена двухкомнатная квартира. Длительное время супруги пытались получить вид на жительство в США, где по­стоянно проживает родной брат истицы – гражданин П., являющийся учеником гражданина Г.Э. Блонского. Однако в предоставлении вида на жительство супругам постоянно отказывали по причине отсутствия у мужа близких родственников в США. По настоянию мужа супру­ги Блонские оформили развод, чтобы истица как одинокая бывшая гражданка Молдовы, имеющая близкого родственника в США, могла получить статус беженки и соответственно гражданство США, а затем вновь зарегистрировать брак с Г.Э. Блонским, что дало бы ему пра­во на проживание в США, чего он очень хотел. После формального расторжения брака Блонские продолжали жить одной семьей, вести совместное хозяйство, Г.Э. Блонский по-прежнему содержал истицу, а также посвятил ей написанную им книгу. Через некоторое время Г.Э. Блонский скоропостижно скончался. В установленный законом срок Л.П. Блонская обратилась к нотариусу по месту открытия на­следства с заявлением о принятии наследства после смерти Г.Э. Блон­ского и о выделе ей супружеской доли, но ей было отказано в приеме этих заявлений, так как на момент смерти наследодателя их брак был расторгнут. Истица полагает, что поскольку расторжение брака было фиктивным, она является наследницей первой очереди наряду с до­черью наследодателя от первого брака – гражданкой А.Г. Майдибор. Поскольку последняя наследство после смерти отца не принимала, то Л.П. Блонская должна быть признана единственной собственницей
1
Данные изъяты.
2
Данные изъяты.
41
II. Заключение и прекращение брака
квартиры (1/2 которой принадлежит ей в качестве супружеской доли и 1/2 переходит к ней как наследнице первой очереди). Ответчица против исковых требований не возражала.
Правовой пробел
Семейное законодательство не содержит правил о возможности признания фиктивным расторжения брака.
Согласно ст. 5 СК РФ в случае, если отношения между членами семьи не урегулированы семейным законодательством или согла­шением сторон, и при отсутствии норм гражданского права, прямо регулирующих указанные отношения, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяются нормы семейного и (или) гражданского права, регулирующие сходные отношения (аналогия закона).
Сходные отношения, урегулированные законом
Суд усмотрел сходство спорных отношений с отношениями по при­знанию брака недействительным по причине фиктивности – регистра­ции брака без намерения создать семью (ст. 27 СК РФ) и наступлению последствий такой недействительности (ст. 30 СК РФ), в том числе нераспространение на общее имущество фиктивных супругов режима совместной собственности.
Результат применения аналогии права
Проанализировав указанные нормы семейного закона, суд пришел к выводу, что расторжение брака может быть признано судом недейст­вительным как фиктивное, если супруги или один из них расторгли брак без намерения разрушить семью. Поскольку отсутствие у Л.П. и Г.Э. Блонских действительного намерения прекратить семейные от­ношения, а также их фактическое продолжение нашли подтверждение в судебном заседании надлежащими доказательствами, иск удовлет­ворен в полном объеме.
Комментарий
В российских юридических реалиях доводы о фиктивности растор­жения брака по аналогии с недействительностью фиктивно заключен­ных брачных союзов приводятся нередко. Действительные супруги, не прекращая вести прежнюю (основанную на зарегистрированном браке) семейную жизнь, пытаются посредством государственной реги­страции расторжения брака создать условия для решения считающегося
42
II.2
в таких случаях «типичным» жилищного вопроса (в том числе путем доступа к участию в государственных жилищных программах, умень­шения процентной ставки по ипотечным кредитам и т.п.), получения льгот и пособий, предотвращения утраты имущества, используемого одним из супругов в предпринимательской деятельности, решения миграционных проблем и т.п., а затем (как и в представленном казусе) сталкиваются с проблемой «выключения» режима брака и «включения» режима фактических брачных отношений.
Вместе с тем, как отмечается в литературе, существующая судебная практика по семейным спорам в целом показывает, что суды занимают весьма уклончивую позицию по вопросу о квалификации расторжения брака без прекращения брачных отношений, избегая юридической оценки аргументов о фиктивности развода по аналогии с фиктивно­стью брака, указывая на отсутствие нормативно-правового механизма признания расторжения брака недействительным1 и отмечая, в част­ности, что «необходимость увеличения размера дохода истца не может служить основанием для признания расторжения брака недействи­тельным», а «последующее совместное проживание не свидетельствует о незаконности расторжения брака»2.
Практикующие юристы констатируют, что в силу «неизвестности» термина «фиктивный развод» российскому семейному законодатель­ству доказать фиктивный характер прекращения брачно-семейных отношений «почти невозможно»3. Ученые обнаруживают лишь редкие, необычные случаи, когда суды соглашаются с тем, что по аналогии со ст. 27 СК РФ расторжение брака может быть признано недействи­тельным, если установлено, что брак был расторгнут фиктивно4. Веро­ятно, сказывается такая тенденция к абсолютизации права на развод, при которой приоритетным (в сравнении с другими началами семей­ного законодательства) становится принцип свободы брачного союза, а «фиктивный образ», напротив, обретает вид принципа укрепления семьи, основанной на браке5. Активному использованию аналогии
1
Ульбашев А.Х. О фиктивном разводе // Семейное и жилищное право. 2019. № 3.
С. 18–21.
2
Зыков С.В. Расторжение брака: взаимосвязь правового и социального аспектов //
Актуальные проблемы российского права. 2020. № 1. С. 92–102.
3
https://rb.ru/article/kak-grajdane-obmanyvayut-gosudarstvo-s-pomoshhyu-fiktivnogo-
razvoda/7386767.html.
4
Ильина О.Ю. Судебное решение как основание возникновения семейных прав и обя-
занностей // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. № 8. С. 13–17.
5
Беспалов Ю.Ф. Право справедливости и российская семья: социально-правовой
аспект // Семейное и жилищное право. 2019. № 2. С. 6–11.
43
II. Заключение и прекращение брака
в данной сфере, по всей видимости, препятствует и отмеченная в до­ктрине ограниченность возможностей аналогического переноса норм о недействительности фиктивного брака в контексте необходимости дифференцированной «санации» имущественных и личных неиму­щественных компонентов брачных отношений1.
Поскольку право исторически «ощущает необходимость в фор­мировании теоретически и практически аргументированных спосо­бов борьбы с фиктивными фактами, идущими вразрез с законом»2, а фиктивные разводы всегда или почти всегда «полукриминальные и противозаконные»3, сопряжены с нарушением публичного интереса4 и законных интересов третьих лиц (включая кредиторов), постоль­ку в контексте общеправового принципа добросовестности и недо­пустимости злоупотребления правом, а также согласно норме п. 2 ст. 7 СК РФ о предоставлении гарантий охраны семейных прав толь­ко при их осуществлении в соответствии с их назначением нельзя исключать судебное аннулирование тех последствий (льгот, выгод и преимуществ), на которые нацеливались недобросовестные супру­ги при осуществлении фиктивного развода, а также игнорирование фиктивности прекращения брака при определении правового режи­ма сопутствующих разводу последствий. Действительно, одно дело, к примеру, планировать налоговые последствия развода, что можно считать обычной, нормальной практикой5, и совсем другое – пытать­ся минимизировать (агрессивно оптимизировать) семейные налоги посредством фиктивного расторжения брака.
Представленный выше казус, являясь подтверждением идеи о том, что именно экономическая подоплека семейно-правовых связей вы­зывает столкновение с пробельностью, примечателен тем, что спорная ситуация оказалась не связанной напрямую с целями фиктивного прекращения брачных отношений, и вдвойне интересен тем, что суд счел возможным провести аналогию между недействительностью фиктивного брака и фиктивного развода, обнулив лишь побочный
1
Тарусина Н.Н., Сочнева О.И. О фиктивности в семейно-правовой сфере // Законы
России: опыт, анализ, практика. 2015. № 6. С. 78–84.
2
Танимов О.В. Развитие фикций в Новейшее время (опыт России) // История госу-
дарства и права. 2014. № 16. С. 52–56.
3
Когoловский И.Р. Фиктивные состояния в семейном праве // Юрист. 2008. № 5.
С. 20–23.
4
Marhesinis B., Unberath H., Johnson A. The German Law of Contract. A Comparative Trea-
tise / Forewords by Lord Bingham, G. Hirsch. 2nd ed. Oxford, 2006. P. 259.
5
Willis S.J. Family Law Economics, Child Support and Alimony Ruminations on Income: Part
One // Florida Bar Journal. 2004. Vol. 78. № 5. P. 34 (https://ssrn.com/abstract=1638450).
44
II.3
негативный результат формального (видимого) изменения семейно­правового статуса одного из супругов.
Думается, что в данном деле суд отнюдь не стремился отклонить­ся от общего устремления правовой системы к противодействию недобросовестному фиктивному поведению. Решающую роль в оп­ределении правоприменительной позиции сыграло не столько уста­новление существенного сходства фиктивных браков и фиктивных разводов по ширине (количеству признаков) и глубине (качеству сходства), сколько признание исковых требований ответчицей (до­черью умершего супруга, фиктивно прекратившего брак с истицей). Иными словами, суд попытался поддержать семейные узы, оставши­еся за рамками зарегистрированного брака, и фактически легализо­вал состоявшееся внутрисемейное урегулирование имущественного вопроса. Именно поэтому вполне естественным выглядит то, что суд не сделал никакого суждения о возможности применения режима совместной собственности к имуществу, нажитому фиктивно раз­веденными супругами.
II.3. Суд не применил по аналогии закона нормы семейного
права об имущественных последствиях зарегистрирован­ного брака, поскольку отношения участников спора прямо урегулированы гражданским законодательством об осно­ваниях возникновения права общей собственности
Кассационное определение Томского областного суда от 18 ок­тября 2011 г. по делу № 33-3142/2011
Фабула дела
Гражданин З.В. обратился в суд с иском к гражданкам А.С., З.Е. и И. о признании объекта недвижимости общей совместной собствен­ностью и разделе имущества.
В качестве оснований исковых требований указаны следующие обстоятельства. Истец З.В. и ответчица А.С. с 1987 г. до февраля 2010 г. состояли в фактических брачных отношениях, проживали одной семьей совместно с общей дочерью и дочерью А.С. от первого брака, вели общее хозяйство, имели совместный бюджет. В 1992 г. стороны совершили обмен занимаемого ими по договору социального найма жилого помещения на спорную квартиру, при этом истец не­официально уплатил бывшему нанимателю обмениваемой квартиры значительную сумму денег из своих личных средств (ответчица А.С.
45
II. Заключение и прекращение брака
на тот момент не работала и своих собственных денег не имела). Нанимателем квартиры в обменном ордере была указана А.С. Истец в данном жилом помещении не зарегистрировался, но произвел его ремонт на собственные средства. В июне 2011 г. истцу стало известно, что квартира приватизирована ответчиками и они намереваются ее продать.
Истец заявил иск о признании права пользования спорной кварти­рой, который был удовлетворен Советским районным судом г. Томска с одновременным отказом во встречном иске о выселении его из дан­ного жилого помещения.
По мнению истца, изложенное позволяет ему требовать признания спорной квартиры совместным имуществом сторон, что и являлось предметом его второго иска, отклоненного обжалуемым в кассаци­онном порядке решением. В кассационной жалобе в качестве осно­вания для отмены решения суда первой инстанции истец указывал на неправомерное неприменение судом ст. 5 СК РФ, согласно которой к спорным отношениям подлежали применению нормы семейного права о возникновении общей совместной собственности ввиду ана­логичности фактических брачных отношений сторон отношениям, вытекающим из зарегистрированного брака.
Суд не признал наличия правового пробела
Кассационный суд пришел к выводу об отсутствии правового про­бела, требующего обращения к ст. 5 СК РФ для разрешения дела.
Согласно указанной статье в случае, если отношения между чле­нами семьи не урегулированы семейным законодательством или соглашением сторон, и при отсутствии норм гражданского права, прямо регулирующих эти отношения, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяются нормы семейного и (или) гражданского права, регулирующие сходные отношения (аналогия закона). Между тем отношения сторон рассматриваемого дела прямо урегулированы ст. 218 и 244 ГК РФ, а также Законом РФ от 4 июля 1991 г. № 1541-I «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации»1.
Результат отказа в применении аналогии закона
Суд констатировал, что основания возникновения права общей соб­ственности, предусмотренные правовыми нормами указанных актов
1
Бюллетень нормативных актов. 1992. № 1.
46
II.3
гражданского законодательства, в спорных отношениях, возникших из изложенных в исковом заявлении фактов, не обнаруживаются. В удовлетворении кассационной жалобы отказано.
Комментарий
В науке аргументирована позиция, что в случае фактического супружества де-факто образуется семья, а потому право не может относиться безразлично к объективно существующим жизненным реалиям и должно предоставлять защиту и адекватное правовое регу­лирование фактических семейных отношений1. Более того, поскольку немаритальное сожительство мужчин и женщин (особенно молоде­жи) приобретает все большее распространение, ученые указывают на целесообразность специального (семейного) регулирования такой формы организации совместного проживания2 и, следуя известному принципу «не можешь одолеть врага – возглавь его», высказывают идею, что не способное противостоять стремительному вытеснению брака сожительством общество обязано легализовать последнее, наделив его основными свойствами брака3.
Исходя из того, что «плюралистическое» семейное право, по-ви­димому, дает определенные преимущества (больше режимов, чем просто брак, и больше возможностей для выбора в рамках каждого режима)4, а также учитывая опыт ряда зарубежных стран, в том или ином объеме обеспечивших признание имущественных и неиму­щественных семейно-правовых последствий фактических брачных союзов5, принципиальную возможность создания специального ин­ститута фактического брака в отечественном семейном законода­тельстве исключать нельзя. Однако следует согласиться с тем, что с конструированием такого семейно-правового института не следу­ет спешить, ибо есть серьезные опасения, что подобного рода меры
1
Шершень Т.В. О праве на семью и принципе приоритета семейного воспитания детей //
Семейное и жилищное право. 2010. № 2. С. 7–13.
2
Черных А.В. Актуальные вопросы правового регулирования форм совместного про-
живания // Адвокатская практика. 2018. № 6. С. 30–32.
3
Паничкин В.Б., Паничкина Е.В. Предпосылки и способы институционализации со-
жительства в брак в российском праве // Семейное и жилищное право. 2017. № 4. С. 15–18.
4
Aloni E. The Puzzle of Family Law Pluralism // Harvard Journal of Law and Gender. 2016.
Vol. 39 (https://ssrn.com/abstract=2757259).
5
Выборнова М.М. Современное законодательство европейских стран о фактических
брачных отношениях разнополых лиц // Семейное и жилищное право. 2011. № 3. С. 7–9.
47
II. Заключение и прекращение брака
не поспособствуют укреплению института семьи и создадут деструк­тивную конкуренцию в наследственных, жилищных, земельных и дру­гих отношениях1. Так, применительно к рассматриваемому случаю подобную конкуренцию составили бы нормы приватизационного законодательства.
В представленном деле семейно-правовой аспект (фактическое существование семьи на основе незарегистрированного брачного союза) не потребовал особого учета и не помешал суду разрешить су­губо имущественный спор на основе имеющегося гражданско-пра­вового инструментария, обеспечив защиту права истца на жилище.
II.4. Суд исходя из смысла ст. 5 СК РФ сделал вывод, что фак-
тические семейные отношения, даже продолжительные, но не оформленные юридически, т.е. отношения без ре­гистрации брака в органах загса, не дают основания для признания лиц супругами
Решение Северобайкальского городского суда Республики Буря­тия от 14 мая 2012 г. по делу № 2-489/12
Фабула дела
Гражданин Загузин Н.И. (истец) обратился в суд с иском к Адми­нистрации муниципального образования г. Северобайкальска (ответ­чик) о признании членами своей семьи дочери Х., внучки А.А. Харин­ской и зятя С.А. Малыгина.
Установление правового статуса указанных граждан как членов семьи необходимо истцу для приобретения права на получение жи­лищного сертификата по выезду из районов Крайнего Севера и при­равненных к ним местностей в соответствии с постановлением Пра­вительства РФ от 21 марта 2006 г. № 153 «Об утверждении Правил выпуска и реализации государственных жилищных сертификатов в рамках реализации ведомственной целевой программы «Оказание государственной поддержки гражданам в обеспечении жильем и оп­лате жилищно-коммунальных услуг» государственной программы Российской Федерации «Обеспечение доступным и комфортным жи­льем и коммунальными услугами граждан Российской Федерации»»2.
1
Крашенинников П.В. Нужен ли России новый Семейный кодекс? // Семейное и жи-
лищное право. 2017. № 1. С. 3–7.
2
Собрание законодательства РФ. 2006. № 13. Ст. 1405.
48
II.4
Исковые требования были мотивированы тем, что дочь, внучка и зять истца проживают с ним в одном жилом помещении, ведут совместное хозяйство, оплату жилищно-коммунальных услуг производят за че­тырех человек. Представитель ответчика против удовлетворения иска в части признания членами семьи Н.И. Загузина его дочери и внучки не возражал, но в отношении С.А. Малыгина просил в иске отказать, ссылаясь на то, что он не состоит в зарегистрированном браке с граж­данкой Х. и юридически не является зятем истца.
Правила выпуска и реализации государственных и жилищных сер­тификатов для выполнения государственных обязательств по обес­печению жильем граждан, выезжающих из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей, предусматривают, что членами семьи таких граждан признаются постоянно проживающие совместно с ними супруг или супруга, дети, родители, усыновленные и усынови­тели. Другие родственники признаются членами семьи этих граждан, если они вселены ими в качестве членов семьи и ведут с ними общее хозяйство.
Результат отказа в применении аналогии закона
Суд пришел к следующему выводу: из смысла ст. 5 СК РФ следу­ет, что фактические брачные отношения, какими бы длительными они ни были, без регистрации в органах загса не позволяют признать С.А. Малыгина и дочь истца супругами. Поэтому для отнесения граж­данина С.А. Малыгина к членам семьи истца помимо совместного проживания и ведения общего хозяйства необходимо установить факт вселения данного гражданина в жилое помещение истца имен­но в указанном качестве. Поскольку в судебное заседание не были представлены какие-либо доказательства того, что С.А. Малыгин был вселен гражданином Н.И. Загузиным в жилое помещение последнего в качестве члена семьи, а также учитывая временный характер реги­страции С.А. Малыгина в данном помещении, суд в удовлетворении иска в этой части отказал.
Комментарий
Приведенный казус отражает многообразие и неочевидность эко­номических последствий, которые могут быть автоматически преду­смотрены законом для участников семейных отношений, основанных на зарегистрированном браке. Как видно, такие последствия отнюдь не сводятся к установлению законного режима имущества супругов, закреплению презумпций в механизме установления происхождения
49
II. Заключение и прекращение брака
детей, определению алиментных обязательств мужа и жены и возник­новению юридической возможности пережившего супруга оказаться в числе наследников умершего по закону.
Особенность экономической подоплеки рассмотренной ситуации состоит в том, что сожители не только не имели реальной возможно­сти заранее предвидеть вероятное влияние отказа от государственной регистрации их брачных отношений на участие Н.И. Загузина в жи­лищной программе на получение государственного жилищного серти­фиката, но и не могли договорным или иным способом использовать не включенные по причине отсутствия зарегистрированного брака нормативные механизмы.
Суд обратил внимание на подтвержденную документами и свиде­тельскими показаниями продолжительность сожительства как на один из ключевых признаков брачных отношений, отметил факт оплаты коммунальных услуг, начисленных на всех заявленных в иске членов семьи, включая «гражданского мужа» дочери истца, и признал су­щественное сходство спорных отношений с такими, как если бы дочь истца и его «фактический зять» зарегистрировали брак, но отказал в квалификации сожителя дочери истца в качестве действительного члена семьи последнего посредством аналогии закона с формальной отсылкой к отсутствию правового пробела.
Признавая правильным неприменение судом нормы ст. 5 СК РФ об аналогии закона, следует отметить недостаточную глубину судеб­ного акта и усомниться в правомерности его по существу.
Обстоятельства дела и рассуждения суда наводят на мысль о необ­ходимости применения свойства транзитивности: если С.А. Малыгин совместно проживает и ведет общее хозяйство с дочерью истца Х., его внучкой А.А. Харинской и если при этом суд признает внучку надлежащим (в рассматриваемом судом контексте) членом семьи, то и «квазизять» должен считаться членом семьи истца. Иными сло­вами, в данном случае усматриваются основания для того, чтобы прибегнуть к аналогии права и, опираясь на принципы гуманности, разумности и справедливости, допустить расширительное понима­ние категории «другие родственники», примененной в норме ст. 5 Федерального закона от 25 октября 2002 г. № 125-ФЗ «О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей»1.
1
Собрание законодательства РФ. 2002. № 43. Ст. 4188.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]