он не склонен считать сознание суверенной инстанцией. «Субъективность», обусловливающая трансцендирование, есть некая «интериорность», пребывающая «по ту сторону», «пред-начальное», предшествующее даже самому первоначальному (впечатлению), допредикативно пассивному. Она – до­начальна, то в бытии, что предшествует начинанию и, в этом плане, «внебытийна», «несказанна», «не представлена взгляду», однако – подлинно субъектна. Именно она есть условие свободы человека. («Термины «посюстороннее», «пред-начальное», «пред-исходное» означают – разумеется с некоторой языковой натяжкой – ту самую субъективность, которая предшествует Я, предваряет его свободу или несвободу» [100, с. 638].) Левинас именует ее Другим или Ликом. Лик – это присутствующий отсутствующий Другой. Лик говорит, взывает ко мне, требует ответа. Лик, реальное человеческое лицо, говорящее со мной, связан с истиной, он ее приносит. Лик приносит с собой понятие истины, которое не является раскрытием безличной Нейтральности, но есть выражение. Присутствие Лика – это «безоговорочный приказ, повеление, которым полагается конец принадлежания сознания самому себе». Лик проблематизирует мое сознание, ставит его под вопрос. Благодаря человеческому лицу открывается Божественное. Богоявление лица в качестве Лика есть взгляд Другого, который есть не просто alter ego, но тот, кем я не являюсь, умоляющий и в тоже время требовательный, который потому только и требует, что умоляет, лишенный всего, поскольку имеет право на все. И конечно, на Лик не смотрят, с ним обмениваются взглядами» [173, с. 72].