Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы лингвоперсонологии. Хрестоматия
.pdf
Например: Идут два рокера по улице. Смотрят - а навстречу им идет
крутейший мужик: весь взъерошенный и на голове здоровенный ирокез
мерзко-зеленого цвета. Один панк говорит:
- Чувак, да ты даешь! Где ты такой гребень соорудил?
- Да нет, что вы! - И вытирает сопли ладонью. - Это меня насморк! -
и вытирает ладонь об волосы.
Важной характеристикой лингвокультурного типажа рокера при анализе
анекдотов стали атрибуты. Если в ходе рассмотрения топиков нами были отмечены как несомненные атрибуты рокера гитара и сигареты, нередко с трав-
кой, то в анекдотах в центре внимания, конечно, оказались травка и алкоголь
как запрещенные средства. Данные атрибуты были отмечены в 20 анекдотах,
что составляет 15%.
Басист опаздывает на репетицию. Запыхался, прибежал, ставит на
колонку бутылку водки. Ему все:
- Ты что - на репетицию с водкой?
- Нет, я на пьянку - с гитарой.
Анекдоты про травку нередко дублируют известные анекдоты про наркоманов, только герои заменены панками, хиппи и рокерами. Так, например, известный анекдот про ежика, волка и медведя был трансформирован следующим
образом: Посадили возле рок-клуба травку. Подросла она, и, чтобы ее никто
раньше времени не сорвал, решили ночные дежурства устраивать. Первым
назначили Шевчука. Ходил, ходил он с ружьишком, но не выдержал и к часу
ночи заснул. На утро проснулся - травы нет. Посадили второй раз. Выросла
она, но на этот раз поставили дежурить Б. Г. Терпел, терпел он, но все
равно часам к двум заснул. Проснулся - нет травы. Посадили третий раз. И
как самого обязательного поставили Витьку Цоя. Терпел, терпел он, но ча-
сам к трем засыпать стал. Только глаза закрыл, слышит шелест по траве.
Цой вскидывает ружье. Сидит он темной ночью на поле и слышит:
- ШЫХ-ШЫХ.... ШЫХ-ШЫХ
- Энто хто тут коноплю косить ???
- ЭТТТО ВЕТЕР, ВЕТЕР!!!
Данное положение можно объяснить тем, что наркотики не являются существенной, исконной характеристикой лингвокультурного типажа рокера:
данный анекдот был нами отмечен также и с интернет-героями - хакер, геймер
и ламер. Но справедливости ради мы должны сказать, что травка всегда воспринималась в русском языковом сознании как неотъемлемый атрибут хиппи,
чья культура, несомненно, была одной из основ русского рока и до сих пор
воспринимается рядом респондентов как некое родственное явление, а нередко
и синонимичное понятие, что и обуславливает столь широкое распространение
анекдотов про травку в анализируемом дискурсе.
Далее в ходе анализа ассоциативных признаков нами было отмечено, что
оценка рокера в топиках студентов строго разделилась по группам: «рокеры и
поклонники» представляют рок-героя как неординарную личность, незаурядная,
выделяющаяся в толпе, а «стоящие в стороне» чаще использует синонимичную
лексему, но обладающую отрицательной коннотацией, - неадекватные, несоот-
41
ветствующие неким требованиям, нормам. Данные оценки отчасти соотносятся
с характеристикой, представленной в дефиниции словаря - противопоставление
общественному порядку. Но для участников эксперимента важно, что рокер не
противопоставлен обществу, он просто вне него, он не такой, как все, он отличается от некоего «серого» среднего. А значит, мы можем говорить о том, что в
настоящее время молодежь не воспринимает рок как контркультуру, закон противостояния, идеологической борьбы отвергнут.
В интернет-дискурсе на материале анекдотов, напротив, сформировалась
четкая контрпозиция рокера: у рокера в русском анекдоте есть два злейших
врага - милиция и попса.
Победила рок-революция. Стали рокеры главными. Едут на своей машине и видят: в старом подвале горит свет. Влетают в него - а там мили-
ция. Короче, повязали всех, посадили в свой разукрашенный бобик и увезли.
По дороге один у другого спрашивает:
- А шо мы с ними делать будем?
- Отправим на Соловки... Пусть феньки вяжут, пока хайр не отрас-
тет.
Или: На репетицию рок-группы гитарист приходит с мешками под
глазами, помятый и не в настроении.
- Что случилось?
- Всю ночь кошки орали под окном - не давали уснуть.
- Ничего хоть орали?
- Да так, попсу всякую.
Отметим, что в современном интернет-пространстве главным «попсовым» врагом рокера стал Ф. Киркоров, что обусловлено его публичными ссорами с одним из рок- лидеров Ю. Шевчуком. Его имя появилось даже в анекдотах «с бородой». Например: Лежит ариец на диване, его тошнит. Подходит к
нему мама и говорит:
- Сыночек тебе плохо, может скорую вызвать?
- Мама, меня тошнит. Включи Киркорова, может, вырвет.
Описывая творчество рокера, 70% студентов вне зависимости от группы
отметили тексты со смыслом (не попсовые тексты, глубокие тексты), хоро-
ший или сильный голос. Данные модусные, а именно положительные оценки в
анекдотах получили полностью противоположный вектор: рокеры не умеют
играть, у них нет слуха и голоса, они забывают слова, хотя слова их песен незамысловаты.
Например: Сидят два рокера, один на гитаре тренькает, и подпевает: «Блинннн! Блинннн!». Час играет: «Блинннн! Блинннн!». Два играет:
«Блинннн! Блинннн!».
Второй вдруг:
- Запиши слова, за душу взяло!
В целом создается портрет глупого, недалекого человека, причем чаще
всего дураком в анекдотах называют басиста или барабанщика: Захотел му-
жик стать музыкантом, заходит в магазин и видит: мозги гитариста 250
долларов за килограмм, мозги барабанщика 300, мозги басиста 500. Он
42
спрашивает продавца, почему басистовы мозги такие дорогие. Ему отвечают: а вы знаете, сколько басистов надо убить, чтобы килограмм мозгов
получить?!
Или:
- Как называется барабанщик, у которого есть половина мозга?
- Одарённый...
В заключение данного этапа исследования подведем некоторые итоги.
Во-первых, ассоциативные признаки, отмеченные студентами, могли быть как
диктальными, констатирующими, так и модусными, оценочными. В свою очередь, модусные оценки - как положительные (творчество), так и отрицательные
(внешность). В ходе же анализа анекдотов можно говорить о формировании
целостного отрицательного образа рокера: грязного, пьющего, употребляющего
наркотики, глупого, не имеющего ни слуха, ни голоса, что, несомненно, обусловлено спецификой анализируемого материала.
Во-вторых, мы должны отметить, что признаки анализируемого типажа в
русском языковом сознании еще не сформировались полностью, нет четкого,
устоявшегося, цельного представления, так как характеристики лингвокультурного типажа рокера варьируются в зависимости от жанра и от взглядов респондентов.
В-третьих, признаки лингвокультурного типажа рокера складываются под
влиянием различных источников информации. Для людей, «стоящих в стороне», таковым источником в первую очередь становятся СМИ. В то время как
для «рокеров и поклонников» в центре внимания оказываются поведение и
высказывания рок-звезд, их имидж. А значит, материалом наших последующих
работ будут средства массовой информации как периода формирования русского рока, так и современных.
Литература
1. Аксиологическая лингвистика: лингвокультурные типажи: сб. науч. тр.
/ под ред. В. И. Карасика. - Волгоград: Парадигма, 2005. - 310 с.
2. Ворошилова М.Б. Лингвокультурный типаж рокера: ассоциативные
признаки // Лингвокультурология. №1. 2007. - С. 44-51.
3. Крысин Л.П. Современный русский интеллигент: попытка речевого
портрета // Русский язык в научном освещении. №1.2001. - С. 90-106.
4. Крысин Л.П. Толковый словарь иноязычных слов. - М.: Изд-во Эскмо,
2005. - 944 с.
43
Источник: Лингвокультурология, 2012, № 6, с. 19-23
Базикова А. А., Ворошилова М. Б.
Лингвокультурный типаж блондинки: ассоциативные признаки
Аннотация. Представлены результаты одного этапа моделирования
лингвокультурного типажа блондинки, занимающего важное место в современной русской ЯЗЫКОВОЙ картине мира, а именно, описаны его ассоциативные
признаки.
Ключевые слова: лингвокультурология, лингвокультурный типаж,
блондинка, ассоциативные признаки.
В настоящее время современные ученые выделяют два основополагающих направления лингвистической персонологии, занимающейся исследованиями языковой личности как носителя особого ценностно-культурного потенциала, выраженного в языке. В рамках первого направления, имеющего солидную
традицию в отечественном и зарубежном научном дискурсе, исследователи
описывают характеристики некой конкретной личности. Представители же
другого течения лингвистической персонологии изучают более крупные, обобщенные объекты анализа, такие как лингвокультурный типаж.
Тесно соприкасаясь с другими базовыми понятиями линг- воперсонологии («роль», «амплуа», «имидж», «персонаж», «стереотип», «речевой портрет»), лингвокультурный типаж являет собой новый и своеобразный лингвистический феномен, поскольку, в отличие от перечисленных понятий, характеризуется многоплановостью, объективностью и концептуальностью
[Селиверстова 2007].
Под данным термином в современной науке зачастую понимают «узнаваемые образы представителей определенной культуры, совокупность которых и
составляет культуру того или иного общества» [Карасик, Дмитриева 2005, с. 8].
Лингвокультурный типаж, по мнению исследователей, представляет собой определенную модельную личность с набором уникальных характеристик,
свойственных данной культуре, т. е. это некий символ культуры как внутри
культуры, так и для представителей других национально-культурных сообществ. Но в отличие от модельной личности, которая выступает как эталон
поведения и пример для подражания, лингвокультурный типаж подобным примером не является (ср., например, модельную личность «учитель» и лингвокультурный типаж «бомж»). [Дмитриева 2007, с. 6]. Кроме того, лингвокультурный типаж представляет собой обобщение и в этом плане включает стереотипные представления о типизируемой личности. В число стереотипных
характеристик типажа входят и ценности, в соответствии с которыми типаж
строит свое поведение, а ценности — это самые глубинные характеристики
культуры.
Итак, при анализе и моделировании лингвокультурного типажа мы используем схему описания, разработанную в рамках волгоградской научной
школы и описанную в работах В. И. Карасика. На настоящем этапе в центре
44
нашего внимания оказались ассоциативные признаки рассматриваемого типажа
в языковом сознании, т. е. перцептивно-образное представление, с указанием
типичной внешности, одежды, каких-либо атрибутов, среды обитания, речи,
ритуальных действий, сферы деятельности, досуга, круга общения, материального положения, этикета, происхождения, возраста. [Карасик 2005].
Объектом настоящей работы стал лингвокультурный типаж блондинки,
являющийся знаковой фигурой в современной культуре и занимающий важное
место в современной русской языковой картине мира, о чем, в частности, свидетельствует огромное количество анекдотов о блондинках.
Актуальность работы обусловлена еще и тем, что данный типаж является
относительно недавним концептуальным образованием, становление которого
свидетельствует о новых социокультурных тенденциях в современном российском обществе.
В ходе исследования был проведен эксперимент, который состоял в анкетировании респондентов с целью выявления понятийных, образных и ценностных доминант исследуемого типажа.
В опросе приняли участие 70 информантов в возрасте от 16 до 50 лет. Респондентам было предложено дать определение понятия «блондинка» и выстроить ассоциативный ряд из слов или словосочетаний, апеллирующих, по их
мнению, к образу исследуемого типажа.
Поскольку исследуемый концепт является концептом личности, то для
моделирования его образа чаще использовались обобщенные представления о
внешнем облике, чертах характера, образе жизни и ожидаемом ролевом поведении типажа.
Итак, к основным чертам, характеризующим внешний вид блондинки,
традиционно относятся представления о том, как она должна выглядеть, во что
одеваться и как позиционировать себя на публике.
По нашим наблюдениям, в русском языковом сознании доминантами
внешнего образа блондинки являются:
ухоженная, привлекательная внешность;
наряды от ведущих домов моды;
наличие розового цвета.
Итак, по мнению респондентов, неотъемлемой частью представления о
стиле блондинок в жизни является поддержание идеального внешнего вида, в
том числе с помощью диет и пластических операций.
Мужчины же чаще отмечают, что блондинкам свойственно большое количество косметики.
В качестве бессменного спутника блондинки, респонденты зачастую, отмечают маленькую карманную собачку (собачку в сумке), воспринимаемую как
обязательный аксессуар.
При описании образа жизни блондинок респонденты часто обращаются к
таким понятиям, как роскошь и богатство. Непременными атрибутами блондинок, по их мнению, являются: огромные особняки, шикарные автомобили, круизы и путешествия, неоправданно огромные траты, то есть все, что подразумевает под собой так называемая шикарная жизнь.
45
Нередко отмечается, что все это блондинка заработала, как правило, не
самостоятельно, и, как правило, она находится на содержании у обеспеченного
мужчины, не всегда привлекательного вида (толстого, лысого).
Далее мы отмечаем, что основными занятиями блондинки являются: посещение ночных клубов (тусовки), участие в фотосессиях. Отметим, что первое
по частотности упоминания значительно превосходит второе.
В структуре морального облика лингвокультурного типажа «блондинки»
в ходе проведения эксперимента обозначились следующие элементы: наличие
вредных привычек (чаще дорогой алкоголь) и порочность, проявляющаяся в
нравственной распущенности, эксплуатации сексуальности.
Такая важная составляющая лингвокультурного образа блондинки, как ее
характер, репрезентирована следующими доминатными признаками: легкомыслие, капризность, требовательность (к окружающим), эгоизм.
Столь очевидная отрицательность образа блондинки позволяет нам делать вывод об аксиологической полярности исследуемого типажа. С одной стороны, воплощающая в себе такие ценности, как богатство, слава, возможность
самореализации, с другой, блондинка представляется объектом резкой критики.
На наш взгляд, подобная двойственность концепта напрямую зависит от явления стереотипизации, абсолютизирующей факультативные признаки типажа.
Таким образом, анализ проведенного опроса позволяет нам сделать вывод
о том, что ассоциативная составляющая лингвокультурного типажа «блондинки» создается благодаря наивным, нередко стереотипизированным представлением говорящих об объекте.
Литература
1. Аксиологическая лингвистика: лингвокультурные типажи: сб. науч. тр.
/ под ред. В. И. Карасика. - Волгоград: Парадигма, 2005.
2. Березович Е. Л. Культурно-языковой портрет как жанр этнолинг-
вистического описания // Материалы Летней школы по формальным методам в
фольклористике - 2004. - Екатеринбург: УрГУ, 2005.
3. Дмитриева О. А. Лингвокультурные типажи России и Франции XIX ве-
ка. - Волгоград, 2007.
4. Карасик В. И. Культурные доминанты в языке // Языковая личность:
культурные концепты: сб. науч. тр. - Волгоград, Архангельск: Перемена, 1996.
5. Карасик В. И. Лингвокультурный типаж «русский интеллигент» // Ак-
сиологическая лингвистика: лингвокультурные типажи: сб. науч. тр. / под ред.
В. И. Карасика. - Волгоград: Парадигма, 2005.
6. Карасик В. И., Дмитриева О. А. Лингвокультурный типаж: к опре-
делению понятия //Аксиологическая лингвистика: лингвокультурные типажи:
сб. науч. тр. / под ред. В. И. Карасика. - Волгоград: Парадигма, 2005.
7. Леоньский Я. О возможности конструирования научного портрета уче-
ного // Жизненные стили и социальные практики интеллигенции: сборник статей по материалам научной конференции. «Жизненные стили и социальные
практики интеллигенции конца XX - начала XXI в.». - Москва, РГГУ, 2002 .
46
8. Ожегов С. И. Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. - М.,
2006.
9. Практикум по общей, экспериментальной и прикладной психологии:
учеб. пособие / В. Д. Балин, В. К. Гайда, В. К. Горбачевский и др. / под общ.
ред. А. А. Крылова, С. А. Моничева. - СПб.: Питер, 2000.
10. Селиверстова Л. П. Лингвокультурный типаж «Звезда Голливуда»:
диссертация кандидата филологических наук. - Волгоград, 2007.
11. Чижова Л. А. Менталитетные свойства русской языковой личности в
зеркале словаря, грамматики и морфемной структуры слова. Программа спецкурса. - М.: МГУ, 1999.
12. Языковая личность: культурные концепты: сб. науч. тр. - Волгоград,
Архангельск: Перемена, 1996.
47
Источник: Известия Уральского государственного университета. Сер.
2, Гуманитарные науки. 2009. N 4 (66), с. 134-143
Шалина И. В.
Уральское городское просторечие: лингвокультурные типажи
Включение в объект современной лингвистики человека в качестве «основного героя, проявляющего свои индивидуальные и типизированные черты,
обусловленные местом и временем жизни, образованием и культурой, этнической и профессиональной принадлежностью» [Милославский, 50], способствовало разработке культурологических аспектов решения проблем языкового
существования отдельной личности и различных лингвокультурных общностей. Объект лингвокультурологии – языковая личность как обобщенный носитель «культурно-языковых и коммуникативно-деятельностных ценностей, знаний, установок и поведенческих реакций» [Карасик, 1966, 3], как член определенной лингвокультурной общности – наиболее ярко обнаруживает себя в
коммуникативном взаимодействии. При этом лингвокультурологию интересует
типизированность проявления стереотипных установок, поведенческих реакций, сходство мировоззренческих представлений и оценок в отношении тех или
иных предметов, явлений, жизненных ситуаций. Очевидно, что внутри широкого круга людей, связанных общностью социокультурной биографии, разделяющих общую для всех них судьбу, являющихся «носителями одних и тех же
идей и понятий, определенным образом связанных с реализацией этой судьбы»,
могут выделяться подгруппы, отличительными признаками которых являются
не просто «вовлеченность… в определенную конфигурацию событий, но и
тождественность ответов, одинаковый характер реакции на переживаемые события» [Мангейм, 31], а также ориентация на определенные ценности культуры
и их защита. Указанные признаки могут служить основанием для объединения
представителей данных подгрупп в лингвокультурные типажи.
Понятие «лингвокультурный типаж» неразрывно связано с понятием
«языковая личность» [см., например: Караулов; Карасик, 1996, 2002; Лингвокультурные типажи]. Языковую личность, речевое поведение которой характеризуется национально-культурной спецификой, можно назвать национальной
языковой личностью. Такой личности свойственны как индивидуальные, так и
усвоенные в рамках этнокультурной общности черты. Устойчивость, константность, типизированность характеристик национальной языковой личности позволяет подойти к решению проблемы ее реконструкции, в процессе которой
необходимо учитывать ценностные доминанты, а также черты национального
характера. В современных исследованиях осмысляются культурные константы
национальной языковой личности. Так, например, к константам внутренней
жизни русской языковой личности относят тягу к совести, чести, защите собственного достоинства, любовь к родине, детям, родным, деревне, труду [см.:
Лю Лицзюнь].
Лингвокультурный типаж выступает как одно из многообразных преломлений национальной языковой личности, которая в конкретной ситуации рече-
48
вого взаимодействия предстает как личность коммуникативная. Это обобщенный тип с выраженными в речи перцептивно-образными, понятийнодефиниционными характеристиками, ценностными предпочтениями и соответствующими знаковыми маркерами вербального и невербального поведения.
Ценностная составляющая лингвокультурного типажа дает возможность
поставить вопрос о глубинных механизмах, регуляторах поведенческих реакций. Речь идет о так называемых архетипах, «врожденных предписаниях общего плана, побуждающих к активности или реагированию на ситуацию». Лингвокультурный типаж в этом случае рассматривается как «культурная оболочка
архетипа», обусловливающего определенные эмоционально-чувственные реакции и более или менее типичные действия. Поскольку архетипы связаны с ценностями, то понять лингвокультурный типаж можно, если обратиться к сетке
ценностей и ценностных предпочтений личности [см.: Дмитриева, 2006а, 69,
72–73].
Ценности входят в ядро любой культуры, являются ее стержневым элементом. Это «обобщенные, устойчивые представления о том, что отвечает каким-то потребностям, интересам, намерениям, целям, планам человека» [Гусейнов, Апресян, 228]; «изначальные, высшие принципы» [Петров, 28], которые
заставляют людей действовать определенным образом, задавая типизированное
поведение.
Ценности нередко трактуются как принципы, регулирующие жизнедеятельность больших социальных групп людей. Например, такие понятия, как
соборность, жертвенность, социальная справедливость, могут получить общественно значимое звучание, стать основанием ценностных установок, определяющих сознательно выбираемые человеком (группой, гражданами) позиции.
По сути, речь идет о концептах-идеях, которые, вербально закрепляясь, осуществляют функцию предписания для членов социума, о константах культуры – концептах, существующих постоянно или очень длительное время [см.:
Степанов].
Ценности как целепобудители, потребности, направленные на решение
личностно значимых задач (например, здоровье, материальная обеспеченность,
семья), получают индивидуальное осмысление. Соответственно разграничивают ценности на культурном уровне, т. е. разделяемые в обществе абстрактные
идеи о том, что считается хорошим, правильным и желательным в этом обществе или социальной группе, и ценности на индивидуальном уровне, т. е. мотивы и установки, которыми человек руководствуется в своей деятельности [см.:
Лебедева, 73–74].
Наиболее существенные для лингвокультуры ценности организуются в
ценностную картину мира. Одним из возможных способов реконструкции ценностной картины мира могут служить оценочные суждения, соотносимые,
например, с моральным кодексом культуры, а также установки в отношении
той или иной ценности. Выявив наиболее существенные для данной культуры
смыслы (ценностные доминанты), существующие как в коллективном, так и
индивидуальном сознании [см.: Карасик, 1996], мы, по сути, можем охарактеризовать типизированного носителя лингвокультуры, который предстает как
49
носитель предсказуемых ценностных установок, задающих оценочные и поведенческие реакции участников общения.
Каждая лингвокультура имеет свою персонологию (набор лингвокультурных типажей). Тот или иной типаж поддерживается, принимается или,
напротив, отвергается членами лингвокультурной общности. Объективная реконструкция типажа может быть осуществлена на базе подхода извне и изнутри.
Взгляд извне отмечает появление того или иного типажа в меняющемся
социокультурном контексте, фиксирует со стороны нормы и стереотипы речевого поведения, свойственные определенному этносу или социальной группе в
определенный период. Так, В. И. Карасик описывает три социальных типажа в
постсоветской России, которые становятся образцами при выборе одной из
моделей поведения: 1) братан, 2) новый русский, 3) телевизионный ведущий
[см.: Карасик, 2002]. Например, телевизионный ведущий ассоциируется с властью, отличается высокой степенью интеллекта, образован, этикетен, склонен к
юмору и иронии, является элитарной языковой личностью, наследует определенные признаки модельной личности русского интеллигента, отличаясь, однако, от него некоторым моральным релятивизмом. Он воспринимается большинством носителей этнокультуры как представитель чуждой западной цивилизации [Там же, 14–15].
Взгляд изнутри, опирающийся на реальное речевое взаимодействие носителей лингвокультуры, дает возможность достоверно представить их собственные взгляды на происходящее, проинтерпретировать и обобщить их точку зрения, мнения и оценки как участников тех или иных событий.
Методика реконструкции типажа может основываться на разных исследовательских процедурах [см.: Дмитриева, 2006б]. Представляется, что одним
из способов реконструкции типажа является семиотическая диагностика, позволяющая выявить знаковые маркеры коммуникативного поведения, выступающие как «яркие диагностические пятна» [см.: Николаева, 73] в речевых партиях коммуникантов.
Объектом нашего исследования является лингвокультура определенного
социального слоя – носителей уральского городского просторечия. Хотя их
речевой быт характеризуется общими признаками, нельзя говорить о существовании единого языкового коллектива. С учетом совокупности параметров (возраст, пол, уровень образования, род занятий, образ жизни) социолингвисты
дифференцируют носителей просторечия-1 и просторечия-2 [см.: Крысин, 56–
57]. Внутри каждой группы выделяются лингвокультурные типажи, в коммуникативном поведении которых находят отражение как общие для членов групп,
так и специфические для группы культурные представления, ценностно значимые установки, оценочные и – шире – поведенческие реакции относительно
мира, других людей и себя в этом мире. Вербальное и невербальное поведение,
внешняя деятельность, ценностные ориентации и предпочтения носителей
уральского городского просторечия позволяют судить в целом о специфике
мироощущения, миропонимания и мирооценивания представителей данной
лингвокультурной общности.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]