Эволюция правовой политики в отношении криминальной сферы в процессе развития российского государства. Монография

политические и другие процессы которого всегда отражались на процессе формирования криминальной сферы.

По мнению многих ученых, далеко не во всех формах коллективной ассоциации нарушение установленных в обществе правил поведения принимало массовый характер, несмотря на то, что оно являлось постоянным спутником человечества на всем протяжении его развития. Так, К. Маркс в работе «Капитал» писал: «Преступности не могло быть при родовом строе ввиду специфики его социально-экономических и духовных отношений»18.

По мнению известного американского историка и этнографа Л. Г. Моргана, первобытная община представляла собой естественно сложившийся коллектив, который возник одновременно с возникновением самого человеческого общества и возникновением производства19. Для такой формы организации совместного хозяйства характерны сравнительно замкнутая человеческая ассоциация, единый образ жизни, единое верование и культовые обряды, единая система ценностей, а также относительная отчужденность от других подобных ассоциаций по принципу «свой — чужой».

Ф.Энгельс,характеризуяобщину,писал:«Этапростая организация вполне соответствует общественным условиям, из которых она возникла. Она представляет собой не что иное, как свойственную этим условиям, естественно выросшую структуру; она в состоянии улаживать конфликты, которые могут возникнуть внутри

18 Маркс К. Капитал. М. : Госполитиздат, 1963. С. 196.

19 См.: Морган Л. Г. Древнейшее общество или исследование линий человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации / под ред.

М. О. Косвена. Л., 1934. С. 216.

21

организованного таким образом общества»20. Следует добавить, что это была и довольно устойчивая, стабильная система жизнедеятельности. Жизнь индивида полностью определялась жизнью всей общины, поскольку в силу необходимости выживания имел место коллективный образ ведения хозяйства и добычи пищи. Человек находился в постоянном окружении себе подобных, удовлетворяя свои потребности в рамках группы. Такой коллективизм был не просто автоматическим следствием коллективного производства, а являлся необходимым условием выживания в условиях присваивающего хозяйства с его низкой производительностью труда и частой нехваткой пищи. Община заботилась о нормальном развитии своих членов, защищала, по мере сил, от всевозможных ударов природы, так что индивид постоянно чувствовал поддержку внутри нее.

Как известно, регуляторами поведения в первобытном обществе выступали обычаи, которые одновременно являлись и правилами общежития, и предписаниями религиозного характера. Обычаи упорядочивали процесс труда и потребления. Ф. Энгельс писал: «Без солдат, жандармов и полицейских, без дворян, королей, наместников, префектов или судей, без тюрем, без судебных процессов — все идет своим установленным порядком. В большинстве случаев вековой обычай все регулировал»21. Обычай был абсолютной истиной. Он являлся основой коллективного нравственного сознания, в соответствии с которым строилась жизнь всей общины.

Члены общины обязаны были помогать друг другу, защищаясь от опасностей и мстя за обиды, нанесенные кому-либо из их сородичей. Даже в общинах более

20 Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М. : Азбука-классика, 2014. С. 160.

21 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. в 39 томах. Т. 21. С. 98.

22

позднегопериодадостаточноширокобылраспространен обычай групповой взаимопомощи: «Если не придешь помогать бедняку, так станут корить, попрекать»22.

Г. В. Ф. Гегель, характеризуя свойства регулятора поведения в первобытном обществе, писал: «Действующий закон стихийно образующихся форм поведения “…не подвергался критическому исследованию, а являл собой нечто последнее, на чем нравственное сознание успокаивалось”»23. При выборе вариантов поведения обычай выступал для каждого истиной в последней инстанции. Существующее положение достигалось посредством того, что обычай предполагал не только общепринятость, но и общепризнанность содержащихся в нем норм, т. е. присутствовала простая убежденность в правильности сложившегося порядка. Основополагающим при этом являлось то, что нормы обычая действовали в интересах и во благо всей общины, положительно отражаясь на ее развитии. Никто из членов общины не сомневался в справедливости обычая, поскольку он был освящен временем, религиозными ритуалами и всем образом жизни общины.

В качестве древнейшего регулятора общественных отношений выступала также мифология, которая придавала обычаям еще больший авторитет и обеспечивала беспрекословное исполнение их предписаний.

Содержащиеся в мифах так называемые первонормы социального поведения включали в себя представления о должном и запретном и в первую очередь о том,что человек —этонеавтономнаяединица,а часть своего рода, который является одним из элементов

22 Громыко М. М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян XIX в. М., 1986. С. 60.

23 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. В 10 т. Лекции по истории философии. Кн. 2.

М. : Партиздат, 1932. Т. 10. С. 53.

23

космического порядка24. Мифы глубоко укоренялись вчеловеческойпсихике,всвязисчемоснованныенаних нормы не оставляли возможности сомневаться в их истинной справедливости. Г. В. Ф. Гегель писал, что: «… человек еще не определял себя к действию из себя, а законы, рассматриваемые как традиция, носили форму установлений, санкционированных богами. Своим механизмом устрашения и неукоснительного исполнения мифологизированных норм обычая мифы заменяли современный механизм государственного принуждения. Основное же отличие механизма государственного принуждения от высшей силы мифа состоит в том, что последний воздействует не извне, а на уровне бессознательного восприятия»25.

Следует отметить, что любые посягательства на ценности, составлявшие основу существования людей того времени, автоматически влекли за собой самые суровые меры воздействия. По мнению А. Б. Венгерова, в общине применялись весьма строгие меры наказания26. Наиболее страшным из них являлось изгнание из членов общины, которое приводило к неминуемой гибели, поскольку на тот период времени никто не в силах был продолжать существование в одиночку. Это обуславливало боязнь индивида быть покинутым общиной, и он старался не нарушать установленных «табу». В конечном итоге подобное положение вещей приводило к тому, что в данной коллективной ассоциации нарушения установленных правил поведения носили единичный характер.

24 См.: Бачинин В. А. Философия права и преступления. Харьков : ФО-

ЛИО, 1999. С. 95.

25 См. подробнее: «Судьба душ праведных и злых людей после смерти, в памятнике персидской религии Хорда-Авеста». Тайлор Э.Б. Первобытная культура : пер. с англ. М. : Политиздат, 1989. С. 304–306.

26 См.: Венгеров А. Б. Теория государства и права. М. : Юриспруденция, 1999. С. 56–57.

24

Таким образом, коллективный интерес и общая система ценностей практически полностью предопределяли поступки индивида — имея лишь один образец для подражания, вынудить его следовать иной модели поведения могли лишь чрезвычайные обстоятельства. Это свидетельствует о том, что на тот момент человеческое сознание было не способно выйти за рамки уже имеющихся стереотипов и вырабатывать новые, ранее несуществовавшиевариантыповедения.Ктомуже,что немаловажно, весьма эффективно действовал принцип неотвратимости наказания для всех членов общины независимо от занимаемого положения.

С разложением первобытнообщинного строя возникла не только иная форма организации общества — государство, но и иная система регуляторов поведения — право, в корне изменившее механизм регулирования общественных отношений. Разрушение общины повлекло за собой выделение индивидуального интереса, который, в свою очередь, став приоритетным, обусловил выработку новых, ранее не существовавших вариантов поведения, выходивших за рамки сложившихся ранее стереотипов. В новой социальной организации общества обозначившееся несовпадение интересов различных социальных групп проявилось достаточно ярко. Свидетельством тому явился тот факт, что нормы, принятые в качестве должного поведения в одной группе, нередко оказывались абсолютно не приемлемы для другой, что неизбежно вело к возникновению социального конфликта, первопричиной которого являлось противоречие между закономерно необходимой общественной нормой и фактически существующей27. Для устранения такого положения вещей общество вынуждено было конструировать общезначимые

27 См.: Социология девиантного поведения / C. B. Егорышев, К. Б. Толкачев; Уфимский юридический институт МВД РФ. Уфа, 1997. С. 5.

25

ценности, цели и образцы поведения, возводя их в ранг обязательных для исполнения. По мнению В. Н. Кудрявцева, данные образцы поведения должны были выступать как характеристика не только «должного», но и «сущего»28. В своей совокупности они образовали нормативные системы регуляции поведения.

Представляется, что нарушение установленных в обществе правил, постепенно принимавшее все более массовый характер, и привело к появлению таких понятий,какпреступлениеипреступность.Каксправедливо отмечается в литературе, возникновение преступности во времени совпадает с формированием цивилизации, потому что лишь с разложением первобытнообщинного строя индивид освобождается от родовых уз и становиться личностью — субъектом, способным противопоставить себя общественным требованиям29.

На протяжении достаточно длительного периода истории российского государства преступность как основной дестабилизирующий фактор общественного развития в целом развивалась характерными для всего мира путями и носила достаточно примитивный характер. В большинстве своем ее содержание составляли государственные преступления — мятежи, сопряженные с попыткой завладения властью и государственной изменой, а также традиционные для России крестьянские восстания.Помимоэтого,преступностьвыражаласьтакже в казнокрадстве и мздоимстве, а также широко распространенных вооруженных грабежах и разбоях, нередко сопровождавшихся убийствами30. В зависимости

28 См.: Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С. 15–17.

29 См.: Спиридонов Л. И. Криминология. СПб., 1998. С. 54.

30 См.: Наумов А. В. Преступление и наказание в истории России. В 2 ч.

Ч. I. М. : Юрлитинформ, 2014. С. 45.

26

от тех или иных социально-политических факторов в отдельные периоды (особенно в условиях политической нестабильности) острота одних преступных проявлений заметно снижалась, других, напротив, возрастала, однако неизменным при любых условиях оставался высокий удельный вес общеуголовной преступности, в основном корыстно-насильственной, проявлявшейся преимущественно в убийствах, грабежах и разбоях.

Следует отметить, что на становление и развитие отечественной преступности существенное влияние оказало крепостное право, спасаясь от которого, обездоленная часть крестьян стала стекаться в малообжитые места, создавая общины типа «воровских братств», «воровских артелей». При этом уходили в леса, как, впрочем, и выживали не забитые, глупые и смирившиеся, а наиболее сильные, хитрые и злые. Таким образом происходил естественный отбор и зарождался российский преступный мир, представленный наиболее радикальной, агрессивной, нетерпеливой частью русского народа со всеми присущими ему достоинствами и недостатками. Иными словами, это были представители еще не сформировавшегося, не ставшего еще тем, чем станет позже, но все-таки уже преступного мира.

Представляется целесообразным определиться, что же вкладывается в понятие «преступный мир». В большинстве случаев принято считать, что это некая совокупность лиц, совершающих преступления. Однако очевидное на первый взгляд утверждение нуждается в некотором уточнении. Вряд ли можно причислить к преступному миру лиц, совершивших на почве личной неприязни, как правило, в состоянии алкогольного опьянения, так называемые бытовые преступления, или лиц, совершающих преступления на сексуальной почве. По нашему мнению, большая часть лиц,

27

осужденныхзасовершениетехилииныхпреступлений, предусмотренных УК РФ, не имеет к нему никакого отношения. На жаргоне советских уголовников 70-х гг. XX в. таких людей называли «пассажир». Емко и точно. Еще в более ранние времена в местах заключения эту категорию образно называли «от сохи на время».

Всвоюочередь,нанашвзгляд,понятием«преступный мир» охватывается та часть преступников, для которых, во-первых, преступная деятельность является основным видом их деятельности, независимо от того, получают ли они от нее какой-либо доход или нет. Вовторых, это те преступники, которые поддерживают личные и профессиональные контакты с себе подобными, причем не только по поводу совершения ими конкретных преступлений, но и в связи с более широкими общими интересами, специфическим образом жизни, определяемыми криминальной деятельностью, создавая и пользуясь совместно с ними нелегальной инфраструктурой (подпольные паспортные столы, гостиницы, казино, пункты скупки краденного и т. д.). И в-третьих, это те преступники, которые без какого-либо воздействия извне признают сложившуюся иерархическую структуру сообщества себе подобных и придерживаются общепринятых в данной социальной общности правил поведения, причем как в местах лишения свободы, так и за их пределами.

Представляется, что лица, отвечающие обозначенному нами, безусловно далеко не полному, перечню признаков, и есть представители преступного мира, т. е. сам преступный мир. При этом мы сознательно уходим от термина «профессиональный», поскольку преступная, как и любая другая деятельность, априори предполагает определенный профессионализм.

28

Следует отметить, что несмотря на определенную неоднородность, преступный мир всегда составлял единое целое. Государственные (политические) преступники, расхитители государственной казны и т. п. никогда не пренебрегали возможностями представителей общеуголовной среды, более того, имея схожее мировоззрение, зачастую сами пополняли ее ряды.

Уже к концу XVII — началу XVIII вв. в России складываются, хотя и достаточно стихийно, своеобразные корпорации бродяг, преступные артели, объединенные криминальной идеей, регулирующей внутренние отношения ее членов.

ИсследователипреступногомираРоссии(Г.В.Есипов, С. В. Максимов, M. М. Максимов, Г. Н. Брейтман, В. М. Дорошевич, M. Н. Гернет, А. В. Наумов, В. И. Монахов, В. Чалидзе, Б. Ф. Водолазский, Ю. А. Вакутин, JI. А. Мильяненков, С. Я. Лебедев и др.) отмечали, что к началу XVIII в. встречались целые селения воров и разбойников, причем такое положение вещей было характерно для любого более или менее обжитого места России. При этом артели, кормившиеся разбоем и воровством, полулегально признавались государством. Так, например, крестьянские общины нанимали лихих людей для защиты от конокрадов, а сам найм регистрировался в полицейских участках. Существовали объединения по роду криминальной деятельности — воровские артели, разбойничьи шайки, артели нищих31, тюремные артели, которые распадались и вновь создавались в местах сосредоточения лиц с криминальными наклонностями. О группах конокрадов

31 См.: Басецкий И. И., Безлюдов О. А., Легенченко Н. А. Организован-

ная преступность (опыт теоретико-правового осмысления и поиска адекватных средств противодействия). Минск : Академия МВД Республики Беларусь, 1997.

С. 383.

29

вцарской России, которые насчитывали десятки человек и имели связи с полицией, упоминает в своих работах и А. И. Гуров32.

Как отмечает известный исследователь уголовного прошлого Российской империи В. И. Чалидзе, главной отличительной чертой воровских артелей являлись высокий уровень тоталитарности преступных ассоциаций, непризнание за членами воровского сословия права выхода из него, строгое соблюдение информационной замкнутости, жесткое наказание за измену и предательство33.

Кэтому же периоду относится появление традиций и «законов» преступного мира, которые сохранились до настоящего времени: внесение определенных суммденегпривступлениив«воровскоебратство»,необходимых для поддержания членов группы; проведение при этом специальных обрядов посвящения; наделение кличками; общение на жаргоне — «фене» (тайном языке офеней — бродячих торговцев-коробейников) и др.

Вместе с тем представляется, что говорить о формировании криминальной сферы общества на этом этапе развития несколько преждевременно, в первую очередь потому, что преступность еще не достигла необходимого уровня организации и не приобрела достаточной степени влияния на социальные процессы. С любыми преступными проявлениями власть более или менее успешно справлялась при помощи традиционных, проверенных веками средств, хотя справедливости ради следует отметить, что и в те времена

вих эффективности нередко возникали определенные

32 См.: Гуров А. И. Организованная преступность — не миф, а реальность. М. : Знание, 1992. С. 10.

33 См.: Основы борьбы с организованной преступностью / под ред. B. C. Овчинского, В. Е. Эминова, Н. П. Яблокова. М. : ИНФРА, 1996. С. 167.

30