Эволюция правовой политики в отношении криминальной сферы в процессе развития российского государства. Монография

и хула на Бога, есть отрицание собственной жизни190. Основываясь на данных аргументах, уголовное право Московского государства, в отличие от современного, вводило за преступления детей против родителей повышенные наказания, вплоть до квалифицированной смертной казни.

Необходимоотметить,чтонакарательнуюполитику Московской Руси огромное влияние оказала идеология борьбы за национальную независимость. Это проявилось в том числе и в весьма умеренном применении смертной казни. Смертная казнь — это одно из тех явлений, которые проходят через всю историю человечества. Во все времена и во всех уголках мира власть закреплялазасобойправолишатьжизнитех,ктосовершал посягательства на наиболее важные и, как следствие, наиболее охраняемые блага, ценности и интересы. Перечень деяний, за которые предусматривалась смерть, виды смертной казни и многие другие нюансы существенно различались в разные времена у разных народов. Данные расхождения были обусловлены различными факторами — особенностями исторической эпохи, субъективными воззрениями власти и т. д., однако главным из них все-таки являлась специфика национального характера. Именно она, в конечном счете, предопределяла все, что так или иначе было связано с феноменом смертной казни у каждого народа.

Как отмечалось ранее, в России смертная казнь в силу ряда причин не нашла широкого применения, являясь скорее мерой исключительной. Впервые она получила законодательное оформление лишь в самом конце XIV в., хотя попытки официально включить смертную казнь в систему наказаний предпринимались еще при Великом князе Владимире Святом.

190 См.: Папаян Р. А. Христианские корни современного права. М., 2002.

С. 40–41.

141

191 Рогов В. А. Указ. соч. С. 114–115.

192 См., напр.: Малько А. В., Жильцов С. В. Смертная казнь в России: История. Политика. Право. М., 2003. С. 46; Троценко Т. Смертная казнь // Закон и право. 2000. № 10. С. 54; Непомнящая Т. В. Практика назначения наказания в виде лишения свободы на различных этапах русского государства и права (досоветский период) // История развития уголовного права и ее значение для современности : материалы 5 Междунар. науч.-практ. конф., состоявшейся на юридическом факультете МГУ им. М. В. Ломоносова 26–27 мая 2005 г. М., 2006. С. 386–387.

193 Енин Г. П. Словесный воеводский суд (Исследование и источник). СПб., 1995. С. 29.

142

утверждению Н. С. Таганцева, законодательная угроза смертной казнью была одной из тех «…гиперболических формул, которыми был переполнен наш юридический язык того времени. Как всякий жаловавшийся на побои писал на подъяческом языке, что его били смертным боем до смерти многажды; как богатый монастырь, ходатайствуя о новых льготах, непременно писал в челобитной, что от крайняго и великаго разоренья жить братии нудно и гладно и что он ходатайствует лишь потому, чтобы не помереть им голодною смертью всем до единаго, так и законодатель говорил всякому ослушнику, что он безмерно живота лишен будет и что его будут казнить смертью без всякой пощады, вовсе не думая, что эта угроза всегда будет выполнена»194.

Смертная казнь также зачастую не приводилась в исполнение в силу «традиционного и священного обычая» «печалования», т. е. ходатайства о помиловании преступников, которым активно пользовалось духовенство195. Широкая практика прощения преступников верховной властью далеко не в последнюю очередь повлияла на относительно небольшое число приводившихся в исполнение смертных приговоров. В сочинениях иностранцев часто упоминаются случаи помилования преступников, осужденных на смерть, например, за умысел против государя, убийство196, нане-

194 Цит. по: Рожнов А. А. Указ. соч. С. 187.

195 См.: Хартулари К. Ф. Право суда и помилования как прерогативы Российской Державности: Сравнительное историко-законодательное исследование. Общая и Особенная части. СПб., 1899. С. 188; ВладимирскийБуданов М. Ф. Обзор истории русского права. М., 2005. С. 422.

196 См.: Поездка в Россию Вольдемара Християна Гильденлеве / Би- шинг А. Ф. Известие о поездке в Россию Вольдемара Християна Гильденлеве, Графа Шпезвиг-Голштинскаго, сына датскаго Короля Християна IV от Христины Мунк, для супружества с дочерью Царя Михайла Федоровича, Ириною //

ЧОИДР. 1867. Кн. 4. С. 26.

143

сение ранений197 и другие преступления. Великодушие государства по отношению к преступникам могло выражаться в полном освобождении их от уголовной ответственности либо в замене смертной казни на иные, более мягкие наказания. Помилования практиковались по праздникам, в дни рождения членов царской семьи, во время тяжелой болезни государя, оно также осуществлялось и в обычном режиме, вне связи с какими-либо знаменательными событиями198.

Для большего психологического эффекта на осужденного ему могло быть сообщено о помиловании уже в ходе казни, непосредственно перед приведением приговора в исполнение. Так, по одному из дел о государственной измене в приговоре прописывалась следующая процедура смертной казни. Судебные исполнители должны были вывести виновных на место казни, зачитать смертный приговор, затем «…положить их на плахи и топором к шеям их замахнуть». После этого преступникам надлежало объявить, что царь «…пожаловал их, смертью казнить и наказанья чинить не велел», и они, «видя к себе» государеву «премногую милость», должны будут искупить свою вину кровью на полях сражений199.

Как известно, в развитых европейских странах того времени преступность искоренялась откровенно террористическими методами200, на Руси же такой под-

197 См.: Гюльденстиерне А. Путешествие его княжеской светлости герцога Ганса Шлезвиг-Голштинского в Россию. 1602 год // Фоскарино М. Донесение о Московии. Рязань : Александрия, 2009. С. 139–140.

198 См.: Груневег М. Мартин Груневег о Борисе Годунове / Хорошке- вич А. Л. Тиран и заступник. Два взгляда иностранцев на Россию 1585 года // Родина. 2004. № 12. С. 19–21; Рейтенфельс Я. Указ. соч. С. 326–327.

199 Цит. по: Рожнов А. А. Указ. соч. С. 247.

200 В конце XV–XVI вв. в Англии было принято так называемое Кровавое законодательство, вводившее жестокие наказания для людей, обвиненных в бродяжничестве и нищенстве. Пойманных бичевали, клеймили, отдавали в рабство на время, а в случае попытки побега и пожизненно, при третьей

144

ход был практически неприемлем, поскольку военнополитические задачи, в том числе борьба за национальную независимость, делали невозможным столь расточительное отношение к налогоплательщикам, созидателям и солдатам. В связи с этим в русском праве преобладали болевые наказания (битье кнутом, розгами, батогами), порой в самой тяжелой форме, однако не связанные с членовредительством, столь распространенным в странах Западной Европы. Смертная казнь, которая, кстати сказать, применялась очень ограниченно, по сравнению с европейскими способами также осуществлялась без излишней жестокости, чаще всего путем отсечения головы либо через повешение.

Вообще вынесение смертных приговоров входило исключительно в компетенцию центральной власти, что тоже не способствовало частому применению этого вида наказания. Должностные лица (наместники и губные старосты) были полномочны задержать подозреваемых, заключить их под стражу и провести необходимые следственные действия, после чего направляли собранные материалы в Москву для принятия решения по делу201. Воеводы также были обязаны передавать наиболее серьезные дела на рассмотрение царя и не могли никого лишать жизни, предварительно не сообщив об этом в столицу202.

поимке и вовсе казнили. В таком образе законодательство действовало вплоть до 1814 г. За годы правления короля Генриха VIII (1509–1547) в Англии было казнено 72 тыс. человек, а за время правления королевы Елизаветы I (1558– 1603) — 89 тыс. человек. Таким образом, Генрих VIII и Елизавета I устроили практически геноцид английского народа — при них был казнен каждый 40-й англичанин (2,5 % тогдашнего населения Англии).

201 См.: Маржерет Ж. Состояние Российской державы и Великого княжества Московского // Россия XVII века. Воспоминания иностранцев. С. 27–28.

202 См.: Рейтенфельс Я. Указ. соч. С. 320; Вимена да Ченеда А. Известия о Московии, писанныя Албертом Вимена да Ченеда, в 1657 году // Отечествен-

ные записки. 1829. Ч. 37. С. 241.

145

Следует отметить, что отступления от традиционно гуманной карательной политики наблюдались в Московском государстве лишь во времена Опричнины и Смуты, характеризующиеся репрессиями и чрезмерной жестокостью, однако эти периоды были относительно непродолжительными и столь жесткая репрессивностьвпоследствиинеутвердиласьврусскомуголовном праве, по-прежнему ориентирующемуся на традиционные религиозно терпимые взгляды в отношении преступления и наказания.

С присоединением к России Сибири «популярным» становится наказание в виде ссылки, которая позволяет государству решить сразу несколько проблем. Помимо собственно наказания, карательными аспектами которого выступали отдаленность Сибири от центра, суровость природных и климатических условий, неудобства жизни, малонаселенность и т. д., решался вопрос активного освоения этого региона, как, впрочем, и других мест, которые нуждались в более тесном сближении с Россией, защите или где особенно остро ощущался недостатокрабочейсилы203.Апосколькувокраинныхрегионах преступный промысел был более чем проблематичен, данный вид наказания также весьма способствовал улучшению криминогенной обстановки в центральных городах и уездах, а соответственно и в стране в целом.

Кроме того, став альтернативой тюремному заклю­ чению, ссылка была более выгодна в материальнофинансовом плане, давая государству возможность экономить на строительстве, ремонте и обслуживании тюрем.

Срешениемвопросанациональнойнезависимости в Московском государстве постепенно активизируются

203 Подробнее см.: Подосенов О. П. Законодательство о ссылке в России в XVI–XVII вв. // Вестник Московского университета. Серия: Право. 1970. № 5. С. 79.

146

товарно-денежные отношения и возрождается внутренний рынок, открывая дополнительные возможности для активного расслоения граждан по уровню благосостояния. При этом отсутствие внешней угрозы способствует кардинальной переоценке ценностей большей части населения, вплоть до изменения мировоззрения, приведшего в конечном итоге к разрушению национального единства и национальной идеи.

Перелом в мышлении, обострение проблем собственности,увеличениеналогов,происходящиенафоне раскола церкви, неминуемо влекли за собой общую социальную неустойчивость, разрыв коммуникаций между обществом, государством и личностью, духовный кризис русского общества. Такая обстановка обусловила резкое ухудшение криминологической ситуации в стране (в большей степени за счет увеличения количества шаек грабителей и разбойников), требовавшее незамедлительной реакции государства.

Серьезным шагом на пути борьбы с ростом преступности стало введение понятия «ведомой лихой человек». Этим термином обозначалось лицо, пользовавшееся среди местных жителей репутацией явного злоумышленника, закоренелого, профессионального преступника, уже неоднократно проявлявшего свои криминальные наклонности204. Именно такие люди, объединяясь в шайки, совершали наиболее тяжкие преступления, «…представляя собою крупную и весьма опасную для государства силу, с которою государственная власть должна открыто бороться»205.

204 См.: Загоскин Н. П. Указ. соч. С. 33–34; Кругликов Л. Л. Дифферен-

циация в Судебнике вопросов уголовной ответственности // 500 лет первому общероссийскому кодексу (Судебник 1497 года). Иваново, 1997. С. 59.

205 Сергеевский Н. Д. Русское уголовное право. Пособие к лекциям. СПб., 1896. С. 106.

147

Беспрецедентный рост числа «лихих людей» приводит к тому, что правительство предоставляет населению в лице земщины право (одновременно налагая на него и обязанность) непосредственного участия в искоренении преступников, небезосновательно полагая, что община, на протяжении веков являвшаяся основной формой организации населения России для решениясамыхразныхвопросовжизнедеятельности,ивсложившейся ситуации в состоянии оказать неоценимую помощь в обеспечении общественной безопасности.

С этой целью вводится выборная должность губного старосты, под руководством которого и осуществлялось признание преступника ведомым лихим человеком, его розыск, поимка и даже казнь.

Ввиду заведомой неисправимости и особой опасности «лихих людей» борьба с ними практически сводилась к их уничтожению. По замечанию Н. Власьева, «…в особенном процессе, обусловленном понятием о ведомых лихих людях, в губном сыске, интерес безопасности является преобладающим: государство более заботится о том, чтобы лихих вывести, нежели о том, чтобы соразмерить назначаемое им воздаяние с особенностями, представляемыми преступным актом. Поэтому если в ходе расследования дела выяснялось, что преступление было учинено ведомым лихим человеком, то единственным наказанием, которое по закону должно было к нему применяться, являлась смертная казнь»206.

Как отмечает В. А. Рогов, подразделение преступников на «ведомых лихих» и прочих имело далеко идущие последствия для уголовного права России, выйдя зарамкисобственно«московской»эпохи.Именнооноположило начало «…многовековому господству в русском

206 Власьев Н. О вменении по началам теории и древнего русского пра-

ва. М., 1860.

148

праве особого принципа (вплоть до XX века), в силу которого существующие уголовные наказания делились на две группы — уголовные и исправительные»207.

Таким образом, на фоне переломных явлений, связанных с кризисом идеологии национального единства, расколом церкви и, как следствие, ростом профессиональной преступности и «социального бандитизма», в первой половине XVI в. наблюдается отход от политики терпимости в карательной сфере и ощутимое расширение репрессий. Известный русский юрист Н. Д. Сергеевский так писал по этому поводу: «Неизбежным результатом такого положения вещей является общее повышение всего масштаба карательной системы — наказания являются тягчайшие; смертная казнь выдвигается на первый план и нередко становится poena ordinaria в буквальном смысле этого слова»208.

Как отмечает В. А. Рогов, ценность личности перестает осознаваться через духовные и экономические факторы, нарастает репрессивность государства и во второй половине XVII в., начинается открытый пересмотр традиционных воззрений в сторону превентивного террора209.

В процессе централизации власти в Русском государстве происходит трансформация сложившейся политической системы государства. Власть приобретает самодержавный характер с чертами восточной деспотии, доставшимися ей от «опричного» периода правления Ивана Грозного. Полному разрушению подверглась и традиционная система ценностей. Было утрачено базовое понятие «правды», непосредственно связанное с религиозными ценностями православия,

207 Рогов В. А. Указ. соч. С. 66.

208 Сергеевский Н. Д. Указ. соч. С. 107.

209 См.: Рогов В. А. Указ. соч. С. 166.

149

сопряженное с идеей справедливости, милосердия, соборности, т. е. коллективным характером власти. Идея единоличной, ничем не ограниченной власти правителя насаждалась в обществе путем жесткой конфронтации с политической элитой и прямого насилия по отношению к подданным. Это, в свою очередь, привело к тому, что в государстве окончательно установилась сфера надзаконных отношений, когда князь мог казнить и миловать каждого по собственному усмотрению. Религиозно-нравственные основы карательной доктрины были разрушены, и государство скатилось на путь бессистемного, масштабного террора петровского времени.

Исследование эволюции уголовного политики Московского государства позволило прийти к следующим основным выводам.

В отличие от европейского законодателя, дополнявшего неполное местное обычное право системой норм римского права, Россия развивала кодификации, основанные на ее собственных правовых традициях обычного права, которые, в свою очередь, базировалась на христианских духовных началах.

Опора законодателя на основополагающие православные ценности и традиционно-общинные институты обусловила всеобщий характер проводимой в Московском государстве уголовной политики. Законодатель Московского государства того времени не стремился посредством совершенной юридической техники уложить многообразие жизненных ситуаций в узкие рамки тех или иных теоретических концепций. Вся его деятельность носила сугубо практический, прикладной, непосредственный характер, поэтому уголовные законы Московского государства отражали действительные потребности страны, были максимально приближены

150