Эволюция правовой политики в отношении криминальной сферы в процессе развития российского государства. Монография

как правило, предполагалось не исправление и перевоспитание, на которое ввиду глобальности стоящих перед пролетариатом задач не было времени, а просто физическое уничтожение.

Социальный оптимизм (утопизм) подогревался верой, что преобразования произойдут достаточно быстро. Диктатура пролетариата открыто применяла откровенно террористические методы подавления своих врагов и, будучи уверенной в своей правоте, предпочитала не рефлексировать на предмет легитимности подобной политики, а осуществлять ее. В ходе этого обычным делом стали внесудебные репрессии, оправдываемые властью как совершавшиеся во имя великой цели — всемирного коммунизма. При этом при постановке ближайших целей, задач и методов их достижения демонстрировался невиданный максимализм. Так, целью государственной деятельности в сфере борьбы с преступностью провозглашалось ни много ни мало полноеуничтожениепреступностикакрудиментаклассового общества и устранение ее причин.

В основе такого подхода лежал марксистский взгляд на причины преступности, главной из которых являлись неблагоприятные социальные условия жизнедеятельности общества, в частности безработица, нищета, неграмотность и пр. Исходя из этого предполагалось, что преодоление этих проблем неминуемо приведет к полному исчезновению преступности, что, как показала практика, оказалось весьма далеким от реального положения вещей.

С изменениями в социальной и экономической сфере страны изменялась, мимикрировала и преступность, становясь более профессиональной и организованной. Резкий скачок уровня преступности в годы гражданской войны и нэпа заставил руководство страны пересмотреть политику либерального подхода

171

к общеуголовной преступности, практически приравняв степень ее общественной опасности к контрреволюционным выступлениям. Начинает доминировать взгляд на уголовника-профессионала как на деклассированного элемента, люмпен-пролетария, чья деятельность угрожает задачам построения социализма239.

Применяемые в отношении профессиональных преступников карательные меры были недостаточны, что стало причиной быстрого перехода к более репрессивным действиям. С этой целью в оборот вводится понятие «социально опасный элемент». Признание лица социально опасным являлось достаточным основанием для применения уголовного наказания, даже если факт преступной деятельности не был доказан. Один из первых идеологов советской уголовной политики того времени Я. Л. Берман считал по этому поводу, что следует исходить не из тяжести совершенного преступником деяния, а из опасности его самого и мотивов, которыми он руководствовался, поэтому: «…уголовный кодекс социалистического государства должен отказаться от воздания преступнику по мере им совершенного»240. Другой идеолог советской уголовной политики, М. Ю. Козловский, также писал, что единственной целью налагаемой кары «…должна быть самозащита или охрана условий общежития от посягательства. В этом плане власти придется действовать хирургическими методами — мерами труда и изоляции»241.

239 См.: Колемасов В. Н. Деятельность органов объединенного государственного политического управления средне-волжского края по борьбе с преступностью в первой половине 1930-х гг. // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Общественные науки. 2012. № 4 (24). С. 36.

240 Берман Я. Л. К вопросу об уголовном кодексе социалистического государства // Пролетарская революция и право. М., 1918–1921. № 2/4 (12/14). С. 35–52.

241 Козловский М. Ю. Пролетарская революция и уголовное право // Пролетарская революция и право. М., 1918. № 1. С. 27.

172

Подобные идеи нашли отражение уже в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР, утвержденных постановлением Наркомюста от 12 декабря 1919 г.242, которые обобщили имевшуюся на тот момент законодательную базу и материалы судебной практики. В результате проведенной работы была разработана система наказаний, включавшая в себя внушение, общественное порицание, бойкот, лишение политических прав, объявление «врагом народа», лишение свободы, объявление вне закона и расстрел; указывались критерии отягчающих и смягчающих вину обстоятельств, которые должны были учитываться при назначении наказания (ст. 11 и 12 Руководящих начал), равно как и его задачи: «охрана общественного порядка от совершившего преступления или покушавшегося на совершение такового и от будущих возможных преступлений как данного лица, так и других лиц» (ст. 8 Руководящих начал). Так, считалось, что «обезопасить общественный порядок от будущих преступных действий лица, уже совершившего преступление, можно или приспособлением его к данному общественному порядку или, если не поддастся приспособлению, изоляцией его, и, в исключительных случаях, физическим уничтожением его» (ст. 9 Руководящих начал).

Издание в 1924 г. Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик, а затем, в 1926 г. и УК РСФСР, продемонстрировало окончательное оформление советской уголовной политики, основой которой был законодательно закрепленный классовый подход, что отражалось уже в самом понятии преступления, сформулированном как «…всякое общественно опасное действие или бездействие,

242 URL:http://www.alppp.ru/law/ugolovnoe-pravo--ispolnenie-nakazanij/17/ postanovlenie-narko-myusta-rsfsr-ot-12-12-1919.html (дата обращения: 03.05.2018).

173

угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени»

(ст. 6 УК РСФСР 1926 г.).

Нарком юстиции РСФСР Н. В. Крыленко отмечал, что «…уголовная политика в переходный период (строительства социализма) должна строиться на разграничении двух методов уголовно-правового воздействия в отношении классовых врагов и трудящихся»243. В соответствии с этой позицией все преступления были разделены на две категории: особо опасные, куда включались те из них, которые были направлены против основ советского строя (за их совершение указывался только нижний предел наказания, не подлежащий снижению судом), и все остальные (здесь устанавливался лишь высший предел).

Что касается наказания, то наравне с традиционными (лишение свободы со строгой изоляцией или без таковой, конфискация, штраф и др.) в кодекс были включены такие специфические его виды, как объявление врагом трудящихся с лишением гражданства СССР и обязательным изгнанием из его пределов; поражение политических и отдельных гражданских прав; удаление из пределов СССР на срок; удаление из пределов РСФСР или отдельной местности с обязательным поселением в иных местностях или без этого, или с запрещением проживания в отдельных местностях или без этого (ст. 20 УК РСФСР 1926 г.). Сохранилась и норма о лицах, представляющих опасность по своей прошлой деятельности (ст. 7 УК РСФСР 1926 г.), которая по сути узаконивала последующие репрессии в отношении политиков, государственных

243 Крыленко Н. В. Три проекта реформы уголовного кодекса. М.-Л., 1931. С. 17–18.

174

и военных деятелей того времени. В качестве исключительной меры для борьбы с наиболее тяжкими видами преступлений, угрожающими основам советской власти и советского строя, предусматривался расстрел

(ст. 21 УК РСФСР 1926 г.).

Всоответствие с господствовавшей идеологией

оклассовом приоритете в уголовной политике вопрос об экономии уголовной репрессии не стоял, более того, она рассматривалась как «…вспомогательное средство в социалистическом наступлении, как инструмент в социалистическом строительстве»244. С помощью уголовной репрессии регулировались отношения в самых различных областях: в сфере экономики, политики, идеологии и т. д., что приводило к размыванию и в конечном итоге полной утрате ее границ.

Такое положение вещей достаточно просто проиллюстрировать на примере ряда высказываний В. И. Ленина, где по идеологическим соображениям уголовная репрессия играет роль регулятора, скажем, экономики: «Правильную торговлю, не уклоняющуюся от государственного контроля, мы должны поддерживать, нам выгодно ее развивать. А спекуляцию нельзя отличить от “правильной” торговли, если понимать спекуляцию в смысле политико-экономическом. Свобода торговли есть капитализм... Как же быть? Объявить спекуляцию безнаказанной?Нет.Надопересмотретьипереработать все законы о спекуляции, объявив наказуемым (и преследуя с тройной против прежнего строгостью) всякое хищение, всякое уклонение, прямое или косвенное, открытое или прикрытое от государственного контроля,

244 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 157; Т. 4. С. 412; Т. 36. С. 197;

Эстрин А. Я. Начала советского уголовного права (сравнительно с буржуазным). М., 1930. С. 3; Пионтковский A. A. Вопросы уголовного права в сочинениях В. И. Ленина. Харьков : Юрид. изд. Украины, 1930. С. 88 и др.

175

надзора, учета»245. В связи с этим A. B. Наумов справедливо отмечал, что «…в советском уголовном законодательстве существовал едва ли не беспрецедентный в мировой правотворческой практике набор всевозможных уголовно-правовых норм, охранявших идеологическую чистоту социалистической экономики»246.

Рассуждая о концептуальной основе советской уголовной политики на этапе построения социализма, мы присоединяемся к мнению И. А. Александровой, выделяющей следующие ее характерные черты:

1. Уголовнаяполитикатрактоваласькакуголовноправовая, карательная, политика.

2. Ей был присущ:

- классовыйподход,согласнокоторомугосударство формирует и реализует уголовную политику в первую очередь в целях сохранения социалистического строя, подавления его врагов;

- идеологический монизм (монополизм) в виде марксистско-ленинской идеологии;

- партийность; - приоритет общественных интересов над частны-

ми, вплоть до отрицания абстрактных прав личности (признание их буржуазными «формальностями»);

- допущение теоретического плюрализма по тактическим вопросам (цели наказания, приоритеты превенции и др.);

- господство социального детерминизма в объяснении природы и причин преступности;

- склонность к терминологическим изыскам: вместо «наказания» — «меры социальной защиты»247.

245 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 43. С. 237.

246 Наумов A. B. Уголовный закон в условиях перехода к рыночной экономике // Советское государство и право. 1991. № 2. С. 28–29.

247 В данном случае такая замена терминов давала возможность расширения границ применения уголовной репрессии для решения самых разнообразных проблем во всех сферах жизнедеятельности советского общества.

176

3. Стратегическаяцель—полноеуничтожениепре- ступности — это аксиома, неизменный постулат, вытекающий из марксистского учения о закономерном, объективном процессе смены общественно-экономических формаций.

4. Уголовная политика бралась как инструмент социальной инженерии — построение нового мира, общества по якобы истинному проекту «научного коммунизма».

5. Предположение о радикальном решении проблемы преступности включало использование любых средств исправления преступников, вплоть до медикаментозных и психиатрических (даже элементов евгеники).

6. Направленность на искоренение причин преступности и ее предупреждение.

7. Отрицание буржуазной теории правового государства и разделения властей — субъектом уголовной политики подразумевалось государство, а в его лице — весь народ248.

Тотальность классового видения преступности не позволяла выделить другие криминальные угрозы стратегического характера. Время для ОБХСС и КПК еще не пришло.

Благодаря установлению в стране авторитарного режима и централизации управления в конце 20-х гг. начинает зарождаться тенденция к усилению уголовных репрессий, следствием чего в стране устанавливается, по сути, тоталитарный режим со всеми присущими ему террористическими, внеправовыми методами поддержания «правопорядка». В соответствии с лозунгом об обострении классовой борьбы по мере построения

248 См.: Александрова И. А. Современная уголовная политика по обеспечению экономической безопасности и противодействию коррупции : дис. … д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2016. С. 137.

177

социалистического общества в стране происходят существенные изменения советской уголовной политики. Идеология сталинизма, ставшая в последующем основой советской уголовной политики, исходила из необходимости построения социализма в одной отдельно взятой стране (СССР) в ситуации абсолютно враждебного окружения.

Именно этим объясняется крайняя жесткость уголовной политики того времени, направленной в первую очередь на защиту интересов государства. Уголовное право стало средством регулирования отношений практически во всех сферах государственного строительства, равно как и основным инструментом политической борьбы, развернувшейся после смерти В. И. Ленина между бывшими соратниками. Примечательно то, что смена курса уголовной политики произошла не декретивно, не через смену законодательства, а можно сказать «кулуарно», на уровне правоприменения. Глобальных изменений на уровне кодексов и основ не было — нормативно-правовая база нарабатывалась на уровне подзаконных актов.

Основные установки уголовной политики того периода содержались в постановлениях ЦИК и СНК, однако не они одни определяли направления рассматриваемойдеятельности:вреальностиуголовнаяполитика формировалась в рамках узкого круга членов Политбюро ЦК КПСС, вследствие чего ее подлинный курс раскрывался по-настоящему в различных партийных директивах, обязательных к исполнению членами партии, и в первую очередь являвшимися сотрудниками правоохранительных органов и судов.

Следует отметить, что всего в период с конца 20-х до начала 40-х гг. к уголовной ответственности по различным основаниям только в РСФСР было привлечено

178

свыше 30 млн человек, т. е. практически четверть населения249. При этом с 1918 по 1941 г. за контрреволюционныепреступленияпонеполнымданнымбылопривлечено к уголовной ответственности свыше 5 млн человек (5 663 357 человек), из них к лишению свободы — почти 1,5 млн (1 453 231 человек), к высшей мере наказания — 766 223 человека250!

Подавляющая часть осужденных направлялась

всистему ГУЛАГа в качестве дешевой рабочей силы, по сути, образуя фундамент, на котором осуществлялась индустриализации страны. Но не только. Спустя годы, как нами уже отмечалось, такой подход обернется серьезной проблемой глобальной криминализации общества, существенный вклад в усугубление которой закладывался именно в это время.

Сразвенчанием культа личности И. В. Сталина и признанием «перегибов» в осуществлявшейся уголовной политике получает развитие так называемая доктрина социалистической законности, в рамках которой позиционируется отказ от чрезвычайных методов борьбы с преступностью и создается «советская система гарантий прав личности», весьма, надо сказать, специфическая по существу, поскольку базой для нее послужили все те же основные коммунистические постулаты: партийность, приоритет общественных интересов над личными, социальная обусловленность, отрицание правового государства и воинствующий оптимизм

ввиде постулата о возможности полного искоренения всей преступности и порождающих ее причин.

249 См.: Клейменов И. М. Борьба с преступностью в государствах различных правовых систем: сравнительное исследование : дис. … канд. юрид. наук.

Омск, 2002. С. 179.

250 См.: Лунеев В. В. Курс мировой и российской криминологии. Особен-

ная часть. Т. 2. М. : Юрайт, 2015. С. 80–81.

179

Спустя весьма непродолжительное время советский проект уголовной политики подвергается весьма серьезной реконструкции. На фоне происходящих событий государство вынуждено было признать долгосрочность факторов, обусловливающих преступность, изменить свой взгляд на перспективу уничтожения преступности вообще и на реальные возможности в текущей борьбе с преступностью в частности, поскольку происходящие изменения в государственно-правовой сфере с неизбежностью обусловили появление новых явлений и тенденций в преступности.

Можно сказать, что в целом вектор уголовной политики изменил свое направление, сместившись с натиска и штурма на долговременную осаду. В результате уголовная политика стала менее агрессивной, что было связано с тем, что продолжать оправдывать средства (в данном случае — террористические методы) на пути к достижению цели (ликвидации преступности) далее не представлялось возможным, поскольку реально значимые конечные результаты не наблюдались. Определенную роль, очевидно, сыграло и отсутствие подходящей личности, способной на продолжение предшествующего «культа личности».

Как следствие, произошло разделение направленийдеятельностигосударствавсфереборьбыспреступностью на реальную уголовную политику, включавшую в себя практику, законодательство, правоприменение и пр., и так называемую уголовную политологию, представлявшую собой теории и пропаганду в связи и по поводу реальной уголовной политики, где наиболее ярко проявилось лицемерие власти.

Учение о советской уголовной политике получило наибольшее развитие в период «зрелого социализма». В это же время усилилась тенденция разрыва науки ипрактики,вследствиечегореальнаяпреступностьиее

180