Цифровые трансформации психологии человека. Учебное пособие

маршрута.Входеисследованияводителидействоваливвиртуальной среде, которая включала в себя множество зданий и других ориентиров, таких как деревья или вывески. Экспериментальной группе карта района была предъявлена на 20 секунд, а затем они начинали движениекместуназначения,котороесопровождалосьпошаговым голосовымруководствомнавигатора.Участники,составившиеконтрольную группу, изучали карту столько, сколько им требовалось, получив предварительнозадачу добраться до пункта назначения по максимально прямому маршруту. После того, как участники прошли маршрут, они должны были указать, какие из демонстрируемых им экспериментатором скриншотов соответствуют их маршруту, атакжевкакомпорядкеонибылисделаны(маршрут),и,крометого, нарисовать карту своего общего маршрута на чистом листе бумаги, включив в нее столько ориентиров, сколько они смогли запомнить. Оказалось,чтоиспользованиецифровыхнавигационныхустройств изменяетпроцессыориентациивновойсреде.Однако,какпоказали более поздние эксперименты других исследователей, например Д. Боари и соавт., ориентация в пространстве в условиях использованияцифровойнавигацииможетбытьсущественноулучшена,если устройстворазрешаетпользователювлюбоймоментуточнятьсвое местоположение или мысленно вращать карту, представленную на экране,чтоговоритозначимостиактивностисубъектапознаниякак фактора, модерирующего цифровые трансформации восприятия пространства.

Необходимостьсопоставлятьдвухмерныеэкранныеизображения стрехмернойреальностьюнеявляетсяединственнойперцептивной задачей, возникшей с распространением цифровых технологий. Специалистывобластивосприятиявиртуальныхобъектовотмечают, чтоотражениевиртуальныхобъектовотличаетсяототраженияобъектовфизическихтем,чтооносопровождаетсясенсорнымконфликтом — противоречием между стимулами, поступающими от различныхсенсорныхсистем,вусловияхотсутствияреальнойобратной связи,основаннойнаосязании.Какужеотмечалосьвыше,восприятие виртуальных объектов осуществляется преимущественно визуально, при этом действия, используемые для манипуляций с ним, неразличаютсядляобъектовсразнымихарактеристиками(например, щелчкомкнопкоймышиилиприкосновениемксенсорномуэкрануможно перемещать предметы разного размера и веса), что порождает

61

противоречиемеждувизуальнойигаптическойинформацией.Продуктивному разрешению этого противоречия, судя по всему, опять же способствует активность субъекта восприятия. Так, например, рассматривая проблему становления психического потенциала ребенка дошкольного возраста в условиях одновременного познания реального и виртуального мира, С. Г. Крылова и Ю. Е. Водяха экспериментально изучили восприятие формы и веса виртуального объектавусловияхзрительно-тактильногонесоответствия,обуслов- ленногоиспользованиемустройствссенсорнымэкраном,ипоказали,чтодошкольникивоспринимаюткомпьютерныемоделиобъемных объектовкактрехмерныевтомслучае,еслиунихестьвозможность осуществлять какие-либо манипуляции с изображением объемного объекта.

Встатье А. Е. Войскунского «Киберпсихологический подход

канализумультисенсорнойинтеграции»отмечается,чтопривзаимодействии человека с виртуальной реальностью (то есть с генерируемой компьютером средой, создающей впечатление нахождения пользователя в этой среде), противоречия между ощущениями различноймодальностимогутприобретатьхарактермультисенсорного конфликта, преодоление которого требует мультисенсорной интеграции.Рассогласованиестимуляцииинарушениемультисенсорной интеграции, по мнению А. Е. Войскунского, являются наиболее вероятной причиной так называемого киберзаболевания — «виртуального укачивания».

Следует отметить, что виртуальная реальность не тождественна объемной компьютерной графике. Ключевой характеристикой виртуальной реальности, отличающей ее от объемных графических объектов, является состояние присутствия, специфика которого заключаетсявощущениипребыванияввиртуальнойсреде(впротивоположность наблюдениям «со стороны»). На основе анализа экспериментальных данных Н. В. Авербух отмечает, что присутствие раскрывается в характеристиках погружения в среду (определяется стимуляцией органов чувств программными средствами, генерирующими виртуальную реальность, благодаря которому возникает субъективное переживание виртуального сенсорного потока как реального)ивовлеченность(определяетсястепеньюсосредоточения настимулахвиртуальнойсреды).Погружениюввиртуальнуюсреду способствуют сокращение стимуляции со стороны физической сре-

62

ды, возможность осуществлять активность в виртуальной среде и взаимодействовать с виртуальными объектами. Вовлеченность предполагает высокую значимость событий или действий в виртуальной среде. Отмечается, что усилению эффекта присутствия способствуют реалистичность изображения, длительность пребывания

ввиртуальнойсреде(что,вероятно,отражаетвозможностипостепенной адаптации к мультисенсорному конфликту) и наличие в виртуальнойсредедругихлюдей,признающихеесуществование.Помимо этого,какуказываютБ.Б.Величковскийисоавт.,существеннуюроль

ввозникновении присутствия играют метакогнитивные процессы,

вчастности когнитивный контроль («система процессов, управляющихработойкогнитивныхмодулейисистем,специализирующихсяна выполненииотдельныхзадач,такимобразом,чтобычеловекдостигал стоящихпереднимцелейвусловияхизменяющегосяокружения»17), который, с одной стороны, может обеспечивать произвольную концентрациювниманиянавиртуальнойсредеинастройкукогнитивных процессовнакорректнуюобработкувиртуальнойстимуляции,однако,сдругойстороны,способствуетосознаниюсенсорныхконфликтов, что, напротив, может снижать ощущение присутствия.

Таким образом, цифровые трансформации сенсорно-перцептив- ногопотенциаласвязаны,впервуюочередь,сизменением«вклада» различных сенсорных систем в формирование образа реальности (нетольковиртуальной,ноифизической).Происходящиеизменения

вфункционировании сенсорно-перцептивной сферы являются реакцией на «цифровую революцию», которая, по мнению современного французского философа С. Виаля, как и любая другая технологическаяреволюция,порождаетвременный«перцептивныйшок». Она возникает всегда, когда человек сталкивается с объектами, к восприятию которых у него еще нет привычек, и для того чтобы научитьсясправлятьсясновымиявлениями,емунеобходимозаново изобрести сам акт восприятия, сделав его «совместимым» с новым опытом. Цифровая революция, в отличие от имевших место ранее евклидовой, квантовой и других «интеллектуальных» революций, затронула обычных людей, изменив их перцептивный опыт. При

17 Величковский,Б.Б.(2014)Психологическиефакторывозникновениячувства присутствияввиртуальныхсредах.Национальныйпсихологическийжурнал,№3(15), с. 28–35. (С. 31).

63

этом речь идет о новых способах познания мира, а не об их обеднении или деформации. В своей книге «Бытие и экран: как цифровые технологии меняют восприятие» (“Being and the Screen: How the DigitalChangesPerception”)С.Виальподчеркивает,чтовместотого, чтобы пытаться оградить наших детей от цифровой среды, необходимо научить их осмысленно ориентироваться в этой и других средах, поскольку только так возможно усвоить новые схемы восприятия, «работающие» в условиях свершившейся «цифровой революции».

Цифровые трансформации мнемического потенциала

ВширокоизвестномисследованииБ.Спарроуисоавт.былописан такназываемыйGoogle-эффект,которыйзаключаетсявтом,чтопред- ставлениеодоступностиинформацииделаетлюдейменеесклоннымикодироватьихранитьэтуинформациювдолговременнойпамяти. В проведенном ими эксперименте две группы участников получали информациюввидепростыхутвержденийивносилиеевкомпьютер. Приэтомпервойгруппесообщалось,чтоквнесеннойимиинформации можно будет получить доступ позднее, в то время как вторая группа была проинформирована о том, что информация скоро будет удалена. На следующем этапе эксперимента в обеих группах проверили качество воспроизведения той информации, с которой они работали. Оказалось, что первая группа, которая верила, что доступ к введенной информации будет сохранен, точно помнила название файла с информацией и место его расположения, однако воспроизводила материал значительно хуже, чем вторая группа, где качество воспроизведенияоказалосьсущественновыше.Примечательно,что различия в формулировках инструкции (в частности, ставилась ли задача запомнить информацию или нет) не повлияла на показатели эффективностивоспроизведения.Приэтомлюдизапоминаютто,что, по их мнению, будет недоступно (например, если им сообщают, что созданные ими файлы с найденной информацией будут удалены). Таким образом, исследователи пришли к выводу, что субъективная доступность информации снижает активность, направленную на ее запоминание; в частности, возможность найти информацию онлайн илив«заметках»смартфона,которыйвсегдаподрукой,способствует снижению объема запомненного. Учитывая, что обнаруженные закономерностипроявлялисьнетолькопривзаимодействииспоисковыми системами, но и во многих других контекстах повседневного

64

использованияцифровыхустройств,«Google-эффект»впоследствии получил расширительное название — «цифровая амнезия».

Следует отметить, что суть обнаруженного Б. Спарроу и соавт. эффекта, несмотря на слово «амнезия» в названии, заключается отнюдь не в том, что цифровые технологии ухудшают работу памяти. Вусловияхповышениядоступностиколоссальныхобъемовинформации, которой человек может воспользоваться в любую минуту, в памяти фиксируется не конкретная информация, а место ее расположения. Другими словами, человек запоминает не саму информацию,а«путь»кней.Всвязисэтимавторыэкспериментаутверждают, что «цифровая амнезия» является результатом адаптации человеческой памяти к появлению и распространению новых ин- формационно-коммуникационных технологий.

Завершая обсуждение «Google-эффекта», авторы отмечают, что использование цифровых устройств в качестве инструментов доступа к информации, хранящейся в интернете, в качестве альтернативы «естественного» запоминания информации определяется теми же закономерностями, которые характерны для процессов транзакционной памяти. В основе транзакционной памяти лежит социальный обмен информацией, поэтому она позволяет людям хранить и использовать общие знания и включает как знания, накопленными всеми членами группы по отдельности, так и информацию о том, за какие знания «отвечает» каждый член группы. Аналогичным способом разворачивается и взаимодействие с цифровымустройством,котороепризванообеспечитьдоступкинформации по мере необходимости: «Мы стали зависимы от них (цифровых устройств — примечание авторов) в той же степени, в какой зависимы от знаний, которые получаем от наших друзей и коллег поработе,итеряем,еслиониненасвязи.Потерянашегоинтернетсоединения становится все больше и больше похожей на потерю друга.Мыдолжныоставатьсяподключенными,чтобызнатьто,что известно Google»18.

Интересно, что границы между содержанием «своей» памяти и информацией, извлекаемой из цифровой среды, сегодня весьма

18 Sparrow, B., Liu, J., Wegner, D. M. (2011) Google e ects on memory: cognitive consequences of having information at our fingertips. Science, vol. 333, pp. 776–778. https://doi.org/science.1207745 (С. 778).

65

размыты. Так, в эксперименте М. Фишера и соавт. испытуемые отвечали на вопросы, призванные проверить их эрудицию, причем

унекоторых из них был доступ к интернету, а другие могли рассчитыватьтольконасвоизнания.Былоустановлено,чтолюдиошибочнопринимаютдоступкинформациизасвоеличноепониманиеэтой информации,апоискинформациивинтернетеприводиткувеличению самооценки знаний, поскольку люди ошибочно полагают, что

унихбольшезнаний«вголове».Вдругомэксперименте,проведенном А. Фергюсон с соавт., изучалось влияние доступа к интернету на метакогнитивные процессы, которые управляют решениями человека о том, что он «знает» и «не знает». Результаты показали, что доступкинтернетувлиялнаготовностьлюдейотвечатьнавопросы: теизних,которымнеразрешалосьпользоватьсяинтернетомдотого, пока они сами не дадут ответ, чаще признавали, что не знают, что ответить, в то время как те, кто имел доступ к интернету, чаще говорили о том, что ответ был им «и так известен».

Интересно, что в исследовании Дж. Сайлер и соавт. выявлены трудности, с которыми сталкиваются люди при определении того, откуда была получена воспроизводимая информация — из «хранилищ» собственной памяти или извне (например, из интернета). В проведенном ими эксперименте участникам было предложено попытаться ответить на вопросы по памяти или с помощью смартфона, имеющего выход в интернет. По прошествии недели, когда проверялась память на ответы и модальность первоначальной попытки получить ответ, участники демонстрировали склонность путатьинформацию,извлекаемуюизвнутреннихивнешниххранилищ памяти, проявляющуюся в форме эгоцентрической предвзято- сти(вданномконтексте—тенденциивосприниматьвнешниезнания как свои собственные). Таким образом, оказалось, что привычное использование когнитивных технологий для сбора информации может стимулировать процесс, с помощью которого пользователи технологий интерпретируют онлайн-идеи, факты и убеждения как свои собственные. Вероятно, именно этот эффект лежит в основе экспериментальныхнаблюденийотом,чтоиспользованиеинтернетадляответанапростыевопросыспособствуетповышениюкогнитивнойсамооценки(экспериментА.Варда)и,крометого,завышенному ощущению внутренних знаний — ошибочному восприятию доступа к информации как ее понимания (эксперимент М. Фишера

66

и соавт.). Обобщая имеющиеся эмпирические данные, авторы приходят к выводу о том, что решающее значение для эффективного использованияцифровыхустройствкакинструментовкогнитивной разгрузкиимеетметакогнитивнаяспособностьзапоминатьисточник информации.

В литературе представлены сведения о влиянии на рабочую памятьчеловекатакойнеотъемлемойхарактеристикивзаимодействия сцифровойсредой,какмногозадачность.ВисследованииМ.Анкафер и соавт. (2015) показано, что многозадачность провоцирует снижение точности воспроизведения информации, относящейся к цели деятельности на фоне увеличения количества информации, не относящейся к задаче, заполняющей пространство. Кроме того, снижение точности информации в рабочей памяти в условиях многозадачности было связано с уменьшением производительности долговременной памяти, которая была измерена с помощью теста неожиданногораспознаваниядляранеепредъявлявшихсяинформационных элементов. Однако, вероятно, эти результаты демонстрируютэффектразгрузкипамяти,котораятребуетсявусловияхмногозадачности для того, чтобы уменьшить степень, в которой менее значимая для запоминания информация мешает изучению и запоминанию информации, имеющей большее значение. Аналогичные данныеполучилиМ.Кейнисоавт.Вероятно,именноэтимобъясняютсярезультатыэкспериментаБ.Стормаисоавт.,согласнокоторым сохранение словесного материала на компьютере улучшало последующую производительность памяти. В исследовании участники моглилибосохранить,либонесохранятьтолькочтозакодированный первый список слов на компьютере. Сохранение позволило участникам повторно открыть и повторно изучить этот список перед тестированием. Они могли бы использовать компьютер в качестве внешнегохранилищапамятииполагатьсянавозможностьполучения доступаксохраненнымматериаламвбудущем.Врезультатесохранения производительность запоминания второго списка слов выросла, то есть сохранение одной информации (в виде файла в компьютере)передизучениемновогоматериалазначительноулучшило запоминаниепоследнего.Интересно,чтоэтотэффектненаблюдался, если участники эксперимента считали процесс сохранения недостаточно надежным или же если сохраняемая информация оценивалась как незначимая для решения второй мнемической задачи.

67

Интересные данные получены в отношении цифровых трансформаций воспоминаний о пережитых событиях под влиянием фотосъемки или видеозаписей, которые сегодня прочно интегрированы в повседневную жизнь людей, благодаря распространению многофункциональныхцифровыхустройств,атакжесоциальныхсетей и специализированных приложений для обмена фото- и видеоконтентом. Одна из важнейших особенностей фото- и видеосъемки заключается в том, что они позволяют повторно обратиться

кимевшим место в прошлом моментам жизни и, что важно, «посмотреть это позже» (это особенно наглядно видно на примере людей,фотографирующихкакую-либоинформацию,потомучтоона «может оказаться полезной», не вникая глубоко в ее содержание). Хотяповторныйпросмотрфотографийможетпомочьвосстановить какие-то фрагменты опыта, исследования показывают, что люди обращаютсякфотографиямивидеозаписямдовольноредко.Втоже время очевидно, что люди относятся к фото- и видеосъемке как

кинструментам управления своей памятью (по крайней мере, в некоторых случаях). Несколько интересных экспериментальных ис- следованийраскрываютотдельныеаспектывлиянияфото-ивидео- съемки на работу памяти.

Вчастности, в исследовании Л. Хенкель была показана роль цифровых технологий в трансформациях воспоминаний о событиях,пережитыхлично.Впроведенномеюэкспериментеучастникам выдалицифровыефотоаппаратыиотправилинаэкскурсию вхудожественный музей. На протяжении всей экскурсии участникам предлагалось фотографировать определенные объекты, а также наблюдатьзадругимиобъектами,неделаяфотоснимков.Черездень была протестирована способность участников эксперимента отличать объекты, которые они видели во время экскурсии, от объектов, которые не были представлены в экспозиции. Результаты показали,чтофотографированиеухудшаетпамятьнанаблюдаемые объекты. В частности, участники, которые во время экскурсии использовали камеру, справились с этим заданием хуже. Однако этот эффект был смягчен, если участников эксперимента просили увеличить те или иные характеристики объектов, которые они фотографировали, прежде чем делать снимок, причем в этом случае увеличилась не точность запоминания деталей, а эффективность распознаванияобъектавцелом.Обобщаярезультатыисследования,

68

Б. Хенкель сделала вывод о том, что фотосъемка может привести

кослаблению кодирования представлений в памяти.

Вдругом исследовании Г. Зауберман с соавт. доказали, что смещение внимания к визуальному контенту, неизбежное в процессе фотосъемки,можетулучшатьзрительнуюпамять,однакооказывать негативное влияние на качество запоминания стимулов других модальностей(например,аудиальных).Вкачествеэкспериментальной «рамки» так же, как и в эксперименте Л. Хенкель, ими была выбрана ситуация экскурсии, однако при оценке продуктивности работы памяти учитывалась не только способность опознавать увиденные объекты, но и воспроизводить содержание рассказа экскурсовода, приэтомфотографированиеизучалосьвдвухконтекстах:вусловиях смоделированной ситуации, где участники эксперимента фотографировали по предложению экспериментатора, и в условиях естественной ситуации, в которой участники фотографировали добровольно, на основе внутренней мотивации. Результаты показали, что даже без повторного просмотра каких-либо фотографий участники, которые добровольно фотографировали во время экскурсии, узнавалибольшеизтого,чтоонивидели,именьшеизтого,чтоони слышали, по сравнению с теми, кто не мог делать никаких фотографий. Интересно, что аналогичные результаты были получены ипритестировании«мысленногофотографирования»(тоестьфотографирования без фотоаппарата). Авторы эксперимента объяснили различиямеждуполученнымиимирезультатамииданнымиЛ.Хенкель тем, что их участники вели фотосъемку на основе внутренней мотивации,следовательно,выбиралинаиболееактуальныедлясебя объекты фотографирования. Кроме того, большую роль играла вовлеченностьвфотографирование,которая,какпоказалирезультаты исследования,способствовалаусилениюэмоциональныхвпечатлений, независимо от их модальности. Эти выводы демонстрируют субъектную опосредованность влияния фото- и видеосъемки на работу памяти.

Отдельный вопрос касается доступности фотографий и видеозаписей, сделанных субъектом с теми или иными целями, для повторного обращения к ним, которое является значимым фактором эффективного использования цифровых инструментов управления памятью. В исследовании С. Виттакера и соавт. было показано, что люди часто испытывают проблемы с доступом к материалам

69

собственныхфото-ивидеоархивов,неимеявозможностинайтитот или иной материал (по данным авторов, такие сложности наблюдаются примерно в 40% случаев обращения к архивам). Одной из причин этого, выделяемой наряду с дефицитом навыков эффективной организации фото- и видеоконтента, авторы называют эффект «ложной близости»: люди часто имеют сильное (но, по-видимому, ошибочное)убеждениевтом,чтоихучастиевсфотографированных событиях гарантирует, что они смогут успешно извлекать фотографии, относящиеся к этим событиям, без последующих усилий по систематической организации этих снимков. Суть этой проблемы, таким образом, заключается в том, что, несмотря на их предполагаемуюценность,людитратятнедостаточноусилийнаорганизацию своих архивов, тем самым снижая их потенциальную полезность.

Впоследниегодыпроблемавзаимосвязизакономерностейработы памяти и цифровых технологий, позволяющих сохранять те или иныеаспектыопыта,получилановоезвучаниевсвязисраспространениемпрактикиобменафотографиями(всоциальныхсетях,специализированных приложениях и проч.). Исследования, на основании результатов которых сделаны выводы о том, что акт фотографирования может изменять кодировку информации, опирались на идею неизменности содержания фотографий, обеспечивающей возможностьпересмотретьихвлюбоймомент.Однакосегоднясуществует довольно много возможностей публиковать фотографии и видео таким образом, что доступ к ним органичен во времени. В результате люди, не имея возможности вернуться к сохраненному цифровому материалу, могут испытывать последствия для памяти, аналогичные зафиксированным в «Google-эффекте».

Важно отметить, что описанные выше мнемические эффекты взаимодействия человека с цифровой средой проявляются, прежде всего,впознавательнойонлайн-активностиинеимеютжесткойсвя- зисдругимивидамидеятельности.Так,например,Р.ЛараиЗ.Бокоч в исследовании, выполненном в логике корреляционного дизайна, несмоглинайтисущественнойвзаимосвязимеждуиспользованием социальныхсетейифункционированиемрабочейпамяти.Справедливости ради отметим, что в нескольких других исследованиях, также выполненных в корреляционном дизайне, результаты о взаимосвязи активности в социальных сетях и характеристик рабочей памятиоказалисьиными(вчастности,Т.Алловейисоавт.показали,

70