Цивилизационные основания политических трансформаций. Монография

Глава 2. Фазовые трансформации цивилизаций и пределы политических процессов

Отечественный исследователь В.М. Семенов дает такую фор­ мулировку: «Власть репрезентируется прежде всего как спо­ собность конкретного субъекта (лидера) определенной группы или структуры навязывать свою волю всеми доступными (захва­ ченными, приобретенными) средствами, принуждать или убеж­ дать в необходимости осуществления этой воли на практике для достижения ближайших (тактических) или отдаленных (страте­ гических) целей»4.

Как известно, власть проявляется не только в методах при­ нуждения, но и в использовании личного авторитета, харизмы вождя, комплекса правовых механизмов, различных техноло­ гий воспитания, убеждения и т.д.

В отечественной политологии в качестве основных аспектов власти выделяются следующие:

а) директивный, в котором власть выражает себя в наибо­ лее концентрированной форме в отношениях господства

иподчинения, в умении добиваться выполнения свое­ го приказа, в давлении с помощью различных ресурсов

исредств, демонстрируя необходимую силу и мощь;

б) функциональный, т.е. способность власти осознавать, понимать общественные процессы и управлять или пу­ блично заявлять и обосновывать свои претензии на управ­ ленческие полномочия, перманентно артикулировать реальность существования отношений между собой и объ­ ектом власти;

в) коммуникативный аспект подтверждает возможность власти реализовывать свои полномочия через непрерыв­ ное воспроизведение различных форм общения с под­ властными структурами, используя устоявшийся язык взаимодействия, понятного обеим сторонам властных от­ ношений. В совокупности этих признаков власть демон­ стрирует свою компетентность, создавая условия для ста­ бильного развития общества (общности)5.

4Семенов В.М. Власть в этноисторическом пространстве России. — М.: ИФ РАН, 2006. — С. 4.

5 Ильин М.В., Мельвиль А.Ю. Власть // Полис. — 1997. — № 6. — С. 150.

51

Цивилизационные основания политических трансформаций

Как известно, М. Вебер рассматривал три типа легитимного господства: рациональное, традиционное, харизматическое6.

Мы согласны с В.М. Семеновым, который считает, что: «В эт­ нических системах особую роль в легитимации власти играют устоявшиеся обычаи, правила поведения, различные символы, общепризнанные идеалы и т.п., приобретшие культурную, пси­ хологическую и историческую специфику в конкретном этносе. Власть как управляющая субсистема в структуре этнической целостности, призванная поддерживать и охранять ее устойчи­ вость, навязывает свою волевую деятельность в качестве само­ воспроизводящейся традиции»7.

Исходный момент нашего подхода к пониманию «власти» в доцивилизационный период состоит в том, что речь идет не столько о насилии и подавлении, сколько о способах сохране­ ния стабильности сообщества и его управления.

Ассиметричность отношений людей, возникающая из иерар­ хичности структуры общества, уже в далекой древности, задол­ го до появления государств и цивилизаций, порождает феномен «потестарности», которая «…обусловлена функциональными различиями индивидуальных ролей в человеческих коллекти­ вах, а также психологическими механизмами властвования/ подчинения»8.

В большинстве работ политологов при рассмотрении по­ тестарности проводится мысль о том, что в «чистом виде» это явление присуще только древним племенам, до наших дней живущим традиционной жизнью в джунглях, пустынях и т.д. Потестарность в политической культуре рассматривается как недоразумения и не слишком распространенные случаи «анах­ ронизмов» и «рудиментов» (в маргинальных группах, молодеж­ ных и криминальных субкультурах и пр.).

6Вебер М. Хозяйство и общество. Очерки понимающей социологии. В 4-х т. Т. 1. Социология / пер. с нем. под общ. ред. Л.Г. Ионина. — М.: Издат. дом Высшей школы экономики, 2016. — С. 254 и далее.

7Семенов В.М. Власть в этноисторическом пространстве России. — М.: ИФ РАН, 2006. — С. 15.

8 Потестарность. — М.: МАЭ РАН, 1997. — С. 3.

52

Глава 2. Фазовые трансформации цивилизаций и пределы политических процессов

Однако уже М. Вебер указывал: «Господство <…> это не лю­ бая возможность реализации власти или влияния. Господство («авторитет») в этом смысле выражается в подчинении, которое каждый раз может побуждаться разными мотивами — от про­ стой привычки до чисто целерациональных соображений. Каж­ дому подлинному отношению господства свойствен определен­ ный минимум желания подчиниться, а следовательно, внешней или внутренней заинтересованности в подчинении»9.

Современные течения политической антропологии, теория этногенеза и концепция культурного поля показывают нам, что

потестарность есть неотъемлемое качество межчеловеческих отношений во все эпохи и на всех этапах развития культурных холонов, включая процессы этногенеза и цивилизации, порож­ дая и поддерживая неискоренимые эмоции, переживания и чув­ ства, энергия которых и создает основу культурного поля, как сугубо человеческой сферы существования. В любом культурном поле потестарность присутствует в той или иной форме и в самом общем плане ее можно определить так:

потестарность — это взаимное согласие членов сообщества на определенное распределение социальных ролей, при котором наиболее эффективно решаются проблемы существования

иразвития сообщества.

Сточки зрения нашей этноэнергетической концепции мы подчеркиваем определяющую роль желания и властвовать, с од­ ной стороны, и подчиняться, с другой. Властные отношения (включая и прямое господство), обязательно включают эмоци­ ональные моменты. М. Вебер указывал: «Каждому подлинному отношению господства свойствен определенный минимум желания подчиниться, а следовательно, внешней или внутренней заинтересованности в подчинении»10.

Асимметричность отношений естественно порождает ли­ деров, которым отводится роль посредников; «…именно осу­

9Вебер М. Хозяйство и общество. Очерки понимающей социологии. В 4-х т. Т. 1. Социология / пер. с нем. под общ. ред. Л.Г. Ионина. — М.: Издат. дом Высшей школы экономики, 2016. — С. 252.

10 Там же.

53

Цивилизационные основания политических трансформаций

ществление функции посредника, третейского судьи, и создает властвующего субъекта, придавая ему ореол харизматической справедливости. При этом к посредничеству относятся не толь­ ко собственно арбитраж и судейство, но и различная ритуальная деятельность и любая другая, требующая коллективных усилий (войны, общественные работы и т.п.)»11.

Итак, функция управления порождает исходный авторитет, который создается коллективным признанием, в свою оче­ редь, сопряженный с влиянием; затем появляется/признается первенство в среде сообщества и покровительство/патронат. (В терминах М. Вебера, власть обретает тот или иной тип леги­ тимности12.)

Развитие управления порождает и структуру управления, которая проявляется как старшинство, предводительство и вождество.

Подобное ненасильственное формирование властных струк­ тур рассматривал Джон Локк в своих знаменитых статьях о го­ сударстве13. Раскрывая логику формирования «общественного договора», Локк как раз исходил из первичности управления в сообществе и появления третейского судьи, которого добро­ вольно выбирает и одобряет все сообщество. При этом, как из­ вестно, это «коллективное решение» членов сообщества не ли­ шает их собственной воли, они остаются свободны в своем решении. Более того, Локк оговаривает даже возможность права на «народное восстание» в будущем, если избранный народом «посредник» не будет соответствовать предъявляемым к нему требованиям.

В нашем ракурсе рассмотрения политики потестарность яв­ ляется одной из сфер, составляющих культурное поле, но пред­

11Потестарность. — М.: МАЭ РАН, 1997. — С. 4.

12Вебер М. Хозяйство и общество. Очерки понимающей социологии. В 4-х т. Т. 1. Социология / пер. с нем. под общ. ред. Л.Г. Ионина. — М.: Издат. дом Высшей школы экономики, 2016. — С. 254.

13Локк Дж. Два трактата о правлении // URL: http://www.civisbook.ru/ files/Lokk.Traktaty_2.pdf.

54

Глава 2. Фазовые трансформации цивилизаций и пределы политических процессов

ставляет собой не только государственное управление, но сферу власти, как таковой, которая может быть не только государ­ ственной, а также финансовой, закулисной, религиозной, идео­ логической и т.п.

Культурное поле, сформировавшееся задолго до появления первых государств и цивилизаций, неизбежно включало в себя особые формы организации, управления и доминирования, ко­ торые не в полной мере соответствуют современному понятию «власти».

Изложим наше представление развития власти в древнейших человеческих сообществах до появления этносов и государств, а также складывания политики, как таковой.

Развивая культурные холоны, родовые и племенные общины накапливали не только материальные блага и ресурсы, а также информацию и социальные характеристики и качества: власть, престиж, родовитость и многое другое.

Разработка культурного ареала, формирование и развитие менталитета сообществ, совершенствование разнообразных культурных холонов приводило ко все большему отделению че­ ловечества от Природы, совершенствованию Культуры.

Постепенно люди осваивали представление о социо-культур­ ном времени — кайросе, которое уже не совпадает с природным Хроносом. (Это важнейшее ментальное преобразование, как правило, усиливалось с появлением этносов.)

Мы определяем культурное время так: «культурное время

есть мера реальной культурной деятельности субъектов культуры». И уточняем: «культурное время определяется характером, длительностью и соотносительностью разнообразных эмоционально-энергетических процессов, протекающих в ходе культурной деятельности субъектов культуры»14.

В социо-культурном времени значительную роль начина­ ет играть власть, которая структурирует отношения, деятель­ ность и ее различные виды, выводит существование рода/племе­ ни за границу актуального настоящего — в намечаемое будущее,

14Кравченко В.В. Симфония человеческой культуры. Монография. — М.: Аграф, 2017. — С. 239.

55

Цивилизационные основания политических трансформаций

которое связано с предсказуемым выживанием и обеспеченно­ стью сообщества.

В доземледельческих общинах (обычно родственных), в сооб­ ществах охотников-собирателей власть, как правило, держалась на традициях, связанных со стратификацией по признакам возрас­ таипола,атакженаличныхкачествахиавторитетеруководителей и их способностях обеспечить роду приемлемый уровень жизни.

Нас интересует тот «момент» в человеческой истории, когда люди осознали свою власть над некоторыми природными про­ цессами, в частности, над растениями, которые были источни­ ком их существования. Выращивание определенных растений (как и одомашнивание некоторых животных) по своему выбору, придание им необходимых свойств и их трансформация (окуль­ туривание!), получение дополнительного продукта и возмож­ ность его сохранения для будущего… Иначе говоря, превраще­ ние природного процесса в культурный — это и есть суть того, что в науке именуется «земледельческой революцией».

В нашем контексте важен именно момент осознания и расши­ рения человеческой власти, ее распространение на природный ландшафт, формирование того, что мы называем «культурным ареалом», а в концепциях евразийцев и в этногенезе Гумилева именуется «месторазвитием».

Еще раз подчеркнем: месторазвитие — это не просто часть природы, в которой человек способен потреблять природные ре­ сурсы на определенной территории и выживать в физическом плане, а это сфера его само-проявления, само-деятельности, само-утверждения, как человека, а главное — реальное прояв­ ление его власти; это реализация социо-культурного времени существования этноса/этносов, как эффективного сообщества, и накопление его творческой энергии.

Месторазвитие, в конце концов, обретает границы, предстает как единая территория, на которой и действует власть рода/пле­ мени; это есть подлинная РОДИНА, которую любят, защищают, исследуют, передают по наследству…

Подчеркнем, в терминах ЭЭКК, месторазвитие, конечно, в первую очередь, совпадает с культурным ареалом цивилиза­

56

Глава 2. Фазовые трансформации цивилизаций и пределы политических процессов

ции, в некотором смысле являющимся совокупностью ареалов входящих в цивилизацию этносов. Но это одновременно и вир­ туализованное пространство, которое ментально ассоциируется с Родиной; это пространство жизни ведущего этноса в прошлом, настоящем и будущем.

Так, антисистема гитлеровского рейха возродила миф об Ат­ лантиде и арийском наследии. Воображая свою мифическую «родину», новоявленные «арийцы» подчеркивали не столько значение ее территории, сколько ее мифо-магическую мощь, которая как бы «легитимизировала» их завоевания заведомо чу­ жих территорий, а в пределе — и всего мира.

Приведем также показательный пример из древней истории. С точки зрения теории цивилизационного поля, совершенно понятно, почему вандалы и готы не стали строить свою цивили­ зацию на месте поверженной Римской империи. Хотя вандалы были иногда союзниками римлян (например, против вестготов в 402 г.), да и Аларих, предводитель вестготов одно время состо­ ял на римской службе, тем не менее, именно Аларих захватил Рим и подверг его разграблению. Однако павший Рим не стал местопребыванием первого варварского королевства, а оно сфор­ мировалось в Аквитании (на юго-западе современной Фран­ ции), на территории, культурный ареал которой не был истощен

икультурно враждебен варварам, как ареал Рима.

Всвою очередь, показательно отношение Рима к павшему Карфагену. Как известно, римская цивилизация на этапах свое­ го роста и процветания свободно поглощала другие культурные поля, трансформируя их согласно своей «цивилизационной ма­ трице» (римские технологии — дороги, акведуки…; идеал рим­ ского гражданства; религиозная терпимость, наконец, римское право, римская система властных органов и единый политиче­ ский режим). Однако Рим был и оставался ядром римской циви­ лизации и ее символом. А вот Карфаген, долго противостоявший Риму в экономическом и политическом плане, был Римом раз­ рушен! И на его месте не только ничего римского не предпола­ галось строить, а даже земля, на которой находился Карфаген, была выровнена и посыпана солью, чтобы впредь на ней ничего

57

Цивилизационные основания политических трансформаций

не росло и не строилось! Почему? Потому что в межцивилизаци­ онной борьбе равных противников может быть только один по­ бедитель! И у этого победителя есть свой дом и своя территория, своя родина и место силы.

Много рассуждают о том, что дикость и варварство побеждают цивилизации. Мол, Рим пал под натиском варваров, цветущая Византия пала под ударами менее цивилизованных народов…

Но нужно каждую историческую ситуацию рассматривать конкретно. Так, с энергетической точки зрения Рим находился в стадии цивилизационного разложения и, как колосс на глиня­ ных ногах, рухнул под натиском более молодого кочевого этно­ са. К тому же, по представлениям Гумилева и ряда нынешних историков, гунны отнюдь не были «варварами», а представля­ ли мощный суперэтнос, образовавший военно-политический союз15. Потому столкновение позднего Рима и гуннов — это при­ мер столкновения дряхлеющей цивилизации и молодой «коче­ вой империи», и исход этого культурно-политического взаимо­ действия был предрешен.

Подчеркнем: марксистское представление о переходе от соби­ рательства к производительному труду демонстрирует нам толь­ ко результат того ментального (не значит — только рациональ­ ного!) преображения и постепенного осознания возможностей власти, которое произошло в коллективном (родоплеменном) сознании и привело к дальнейшему движению человечества — к политике, этногенезу, государству…

Здесь нет необходимости подробно рассматривать сложный и противоречивый путь человечества от первобытности к госу­ дарственности, достаточно хорошо исследованный в историче­ ской, этнографической, политологической, философской лите­ ратуре.

Остановимся только на существенных для нас моментах, под­ черкнув, что мы присоединяемся к тем исследователям, которые рассматривают существование и трансформацию власти с древ­

15Гумилев Л.Н. Хунну. Степная трилогия. — СПб.: Тайм-аут-Компасс, 1993.

58

Глава 2. Фазовые трансформации цивилизаций и пределы политических процессов

нейших времен, формирование и развитие политики — задолго до появления государств, которые, в свою очередь, возникают только на определенном этапе высокого развития социокультур­ ных отношений, целого ряда политических, исторических, эко­ номических и пр. предпосылок.

Вродоплеменных общинах проявление власти племени во­ вне (что можно назвать «внешней политикой») существовало всегда, поскольку было постоянное общение племен. Внутри общины власть проявлялась в процессе установления новых (и развития старых) видов неравенства; в разделении общества на определенные социально неравные группы, линии, корпора­ ции (в социальной стратификации); в ряде совместных действий (ритуальных, военных, трудовых). Как правило, такая власть носила потестарный характер.

Так, в первичных формах социальной организации — роде, племени, вождестве формирование лидера как «властвующего субъекта» отражало особенности архаичного мышления, кото­ рое связано с потлачевидностью16 поведения лидера, закрепле­ ние за ним образа богатого (= щедрого) человека.

Иными словами, на древнейших стадиях развития человече­ ства «политическое» во власти было неразрывно связано с соци­ альным, ритуальным, военным…

Вземледельческих обществах отмечался устойчивый симби­ оз, когда политическая власть неразрывно соединялась не толь­

16Потлач — это демонстративная раздача вождем (бигменом, лидером) материальных ценностей в племени на пиру или в присутствии специ­ ально приглашенных гостей; это также обмен превосходящими дарами, по принципу «я дарю тебе больше», между племенами; это расточитель­ ный ритуал, призванный укрепить авторитет вождя, племени, клана. У французского этнографа и социолога Марселя Мосса описан обычай «потлач», характерный для быта североамериканских индейцев и, как считают многие этнологи, для многих племен. — Мосс М. Очерк о даре. Форма и основание обмена в архаических обществах // Мосс М. Обще­ ства. Обмен. Личность. — М.: «Восточная литература» РАН, 1996. — С. 85–111.

59

Цивилизационные основания политических трансформаций

ко с сакральной и военной, но также с особыми монопольными правами некоторых родов и семей на какую-то деятельность или должности; с правами на землю или на торговые монополии; с властью авторитета, родовитостью или знатностью; с социаль­ ной властью — делением общества на слои или касты… При этом постепенно на первое место выходила именно управленческоконтрольная сторона власти.

Увеличение численности населения и значительное услож­ нение внутриобщинных и межобщинных контактов приводило к тому, что политика постепенно эмансипировалась в отдельную сферу культурного поля.

Не углубляясь в историко-культурные и социальные экскур­ сы, сформулируем проблему так: политика — это особая систе-

ма взаимоотношений людей, направленная на урегулирование проблем организации, доминирования и управления.

На определенном этапе развития больших сообществ полити­ ка вычленялась в отдельную сферу деятельности и начался про­ цесс политогенеза.

По определению Л.Е. Гринина, «…политогенезом можно счи­ тать процесс выделения в обществе политической стороны как самостоятельной и частично автономной и появление особых властных форм организации общества. Все это естественно свя­ зано с концентрацией власти и политической деятельности (как внутренней, так и внешней) в руках определенных групп или слоев». И далее:

«…политогенез в ряду с другими современными ему макроэ­ волюционными процессами…следует считать одним из важней­ ших путей решения объективно вставшей эволюционной зада­ чи: найти новые формы организации усложнившегося общества и отношений с другими обществами»17.

По всей видимости, длительное историческое время (по край­ неймередообразованиягосударств)политогенезигралподчинен­

17Гринин Л.Е. Государство и ист. процесс: Эпоха формирования государ­ ства: Общий контекст социальной эволюции при образовании государ­ ства. — 2-е изд. — М.: Изд-во ЛКИ, 2011. — С. 125.

60