ББК 83.3(2Рос.Сев) Печатается по решению научно-методического

Е32 совета государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Северо-Осетинский государственный педагогический институт»

Рецензенты:

доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований имени Васо Ивановича Абаева – филиала федерального государственного бюджетного учреждения науки федерального научного центра «Владикавказский научный центр Российской академии наук» Р.Я. Фидарова;

кандидат филологических наук, доцент кафедры русской филологии государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Северо-Осетинский государственный педагогический институт» З.Г. Борукаева

Едзиева Н.Т.

Е32 Художественное осмысление проблемы абречества в осетинской литературе: монография / Н.Т. Едзиева; Сев.-Осет. гос. пед. ин-т. – Владикавказ: Издательство СОГПИ, 2020. – 163 с.

ISBN 978-5-98935-228-9

В работе рассматриваются социально-исторические причины кавказского абречества и особенности отражения этого явления в осетинском историческом фольклоре и художественной литературе. Проблема анализируется в системе разных жанров, выявляются фольклорные истоки произведений с абреческой темой.

Работа представляет интерес для специалистов-филологов, студентов и аспирантов филологических факультетов вузов республики, а также для историков, этнографов и всех тех, кто интересуется вопросами развития осетинской литературы.

Печатается в авторской редакции.

ББК 83.3(2Рос.Сев) © Издательство СОГПИ, 2020

ОГЛАВЛЕНИЕ

3

Введение

Абречество широко распространилось на Кавказе в XIX веке. На сегодняшний день нет однозначного подхода к определению сущности данного общественно-социального явления. Не существует также точных исторических сведений, указывающих на период возникновения абречества. Вероятнее всего, это явление обуславливалось формированием классового общества.

Внастоящей работе абречество рассматривается как разбойничья форма борьбы за социальное и человеческое равноправие, средство мести и способ материального обогащения.

Разбойничество как средство борьбы с общественной и социальной несправедливостью в прошлом было известно у многих народов мира: англо-саксов, греков, шведов, финнов, славян и др.

Среди исследователей кавказского абречества следует отметить М.М. Ковалевского, Ф.И. Леонтовича, С.К. Бердяева, К.Л. Хетагурова, А.Т. Цаликова, А.А. Гассиева, В.О. Бобровникова, Ю.М. Ботякова.

Взападной историографии абречество в настоящее время рассматривается как прогрессивное антиколониальное движение. Своей популярностью эта концепция в немалой степени обязана работам известного западного советолога А. Беннигсена [31] и М. БеннигсенБроксуп [32].

Разбойничья тема получила отражение в фольклоре и художественной литературе разных народов Кавказа. Абрек изображается как грабитель, нарушающий нравственные нормы общества, или защитник бедняков, борец за свободу и права человека.

Впроизведениях с разбойничьей темой раскрываются проблемы общечеловеческого масштаба: преступление и возмездие, борьба добра и зла. В свете современного терроризма и преступности художественный образ абрека привлекает своей противоречивостью: абрек борется против социальной несправедливости, но в то же время является источником агрессии и тирании.

4

Вданной работе объектом литературоведческого анализа впервые становятся драма Э. Тлатова «Абреки», трагикомедия З.Т. Биазырова «Уынгæг тох» («Отчаянная борьба»), трагедия Ш.Ф. Джикаева «Цомахъ» («Цомак»), рассказ «В абреки» Дз.К. Гатуева, роман Н.Г. Джусойты «Двенадцать ран, как одна…», роман В.М. Гаглойты «Кто-нибудь, отзовись!» и др.

При исследовании фольклорных текстов первостепенное внимание было обращено на те сюжеты, мотивы которых получили отражение в произведениях осетинских писателей.

Вработе определяются следующие задачи:

1.Исследование социально-исторических причин абречества.

2.Изучение героических песен и историческихх преданий с абреческой темой.

3.Анализ художественных произведений осетинской литературы, раскрывающих проблему абречества, исследование их фольклорных истоков.

4.Выявление основных мотивов абречества в творчестве осетинских писателей.

5.Исследование эволюции художественного образа абрека в

осетинской литературе.

Проблема абречества исследуется в системе разных жанров осетинской литературы; определяется степень преемственности традиций и мотивов фольклора в художественных произведениях с абреческой темой.

Осетинские писатели показали негативный характер разбойничьего протеста и осудили общественный строй, вынуждавший бороться за справедливость с помощью грабежа и насилия. Причиной бегства в абреки в произведениях большинства авторов является конфликт горца из низшей социальной среды с князем или административным чиновником.

В произведениях многих осетинских писателей абречество героев обусловлено бедностью. Раскрывая доабреческую жизнь своих персонажей, писатели оправдывают их преступления социальной

5

ГЛАВА I. АБРЕЧЕСТВО СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

ВСРАВНИТЕЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОМ ОСВЕЩЕНИИ

1.1Социально-историческиепричины абречества

С эпохи разложения общинно-родового строя разбойничество известно в мире как способ материального обогащения. Среди германских народов в древности грабеж считался таким же небесчестящим поступком, как непреднамеренное убийство. В Шотландии и Ирландии разбои еще в XVII веке воспринимались как обычное явление в обществе и даже принимали религиозное освящение [187, с. 77].

ВXVIII–XIX вв. в Бирме, Афганистане и Магрибе шла разбойничья борьба горцев с централизованным государством. В Западной Европе того же периода разбойничье движение наблюдалось в Горной Шотландии, на Корсике и Пиренеях [41, с. 21].

Вдревней Руси разбойники ассоциировались с волшебниками, вошедшими в контакт с нечистой силой. Патриарх Никон запрещал исповедовать и причащать разбойников, так как относился к ним, как к колдунам. Действия разбойников выглядели как осознанное антиповедение. Например, Степан Разин, демонстративно отказываясь от церковного обряда, заставлял венчающихся с пляской обходить дерево, т. е. возрождал языческий обряд. Вместе с тем в «прелестной грамоте» казанским татарам упоминал «бога и пророка», т. е. Аллаха и Магомета; Пугачев входил в церковь в шапке и садился на престол в алтаре. Для типологических аналогий любопытно отметить, что в Западной Европе бунтовщики часто переодевались в женское платье, как бы демонстрируя тем самым решительный отказ подчиняться соответствующим порядкам…» [190, с. 338].

Разбойничья форма антифеодального протеста в румыномолдавских землях известна как движение «гоцов», в Закарпатье и некоторых районах Польши связана с действиями «опришков», а в Сербии и Болгарии во многом напоминает «гайдучество» [42, с. 126]. На Балканах и в Венгрии в эпоху турецкого владычества гайдуки организовывали повстанческие движения [165, с. 114].

7

В Словакии разбойничье движение приняло форму «збойництва». Это было одно из проявлений борьбы, которую словацкий народ в течение веков вел за свое социальное и национальное освобождение. «Наивысшего подъема «збойницкое» движение в Словакии достигло к концу XVII – началу XVIII века, когда действовал прославленный благородный разбойник Яношик» [42, с. 126].

На территории кавказского края разбойничество (абречество) обуславливалось социально-общественными и нравственнопсихологическими причинами, но никогда не являлось общенародным движением. Абреками называли изгоев общества, которые грабили народ, скитались в лесах и чаще всего становились жертвами кровной мести.

К исследованию этимологии термина «абрек» обращались осетинские, русские и зарубежные ученые. Согласно справедливому высказыванию В.И. Абаева, кавказское «слово abreg и его разновидности родственны другому известному в некоторых языках Кавказа слову: avara «бродяга» (груз. аvаra, армян. аvara, ср. груз. аvari, армян. avar «добыча»). Происхождение аvаra хорошо известно. Оно усвоено из новоперс. аvаra «бродяга». Новоперс. аvаra восходит закономерно к среднеперсидскому араrak «грабитель» от аpаrtan «грабить». К этой среднеперсидской форме и восходят, в конечном счете, разновидности слова «абрек»: груз. aparek’a, abrak’i, осет. abæreg, черк. аbreg и пр. Из персидского оно попало в другие языки, в том числе новоиндийские и в настоящее время получило широкую известность благодаря индийскому фильму «Бродяга» («Авара»)» [2, с. 35].

По мнению А.А. Гассиева [66, с. 190-191], Б.А. Алборова [5, с. 331-332] и А.Г. Преображенского [165, с. 3], слово «абрек» в русский и кавказские языки перешло из осетинского языка. В.Б. Пфаф утверждает, что термин заимствован из кабардинского языка [168, с.28]. По мнению М. Фасмера, слово «абрек» является заимствованием из черкесского, но исследователь приводит и осетинскую этимологию В.Ф. Миллера, а также персидскую этимологию В.И. Абаева

8

[192, с. 57]. Вероятно, автор твердо не придерживался какой-либо из приведенных версий.

У большинства дагестанских народностей для обозначения термина «разбойник» используется слово «гачах»… Кроме слов «гачах» и «абрек» в значении разбойника на Кавказе был распространен термин «horamzada»(«обиженный ангел» – Н.Н.) [5, с. 331].

К нарушениям нравственных норм, совершение которых могло стать причиной изгнания, относились следующие: предательство друга, члена семьи, всей общины; нарушение какой-либо клятвы; трусость, не подобающая мужчине; оскорбление дзуара (святого), священных предметов т. д. Изгоем мог стать и человек, посягнувший на чужую жену, а, следовательно, – на честь всего рода. Месть оскорбленного мужа неизбежно настигала виновника, а женщина подвергалась строгому суду общества. Отомстив своему врагу, убийца вынужден был скрываться от кровников и разрывал всякую связь с социумом. Беглец был обречен на скитания, в результате чего становился разбойником. Среди абреков были и обычные искатели легкой наживы, а также мстители, обращающие свою месть против всего человечества. Жертвами абреков-мстителей становились люди любого пола и возраста. Они навсегда отрекались от всех правил горской этики: благоговения перед святыми (дзуæрттæ), почитания старших, уважения к женщине. Так называемые «благородные» абреки направляли свою месть против личных обидчиков и врагов простого народа, защищали бедняков, грабили богатых, убивали алдаров и царских чиновников.

В российском и западном кавказоведении со времени Кавказской войны абречество нередко рассматривается как общенародная склонность горцев Кавказа к грабежам и насилию. Ю. Клапрот, характеризуя горцев Осетии, отмечал, что «осетины являются известными всем разбойниками…» [120, с. 127]. Известный русский публицист Н.Я. Данилевский о кавказцах писал: «Кавказские горцы – и по своей фанатической религии, и по образу жизни и привычкам, и по самому свойству обитаемой ими страны – природные хищники и

9

грабители, никогда не оставлявшие и не могущие оставлять своих соседей в покое» [75, с. 31].

По высказыванию Штедера, воровские разбойничьи наклонности развились у осетин «в результате привычной склонности к злодейскому славолюбию. Юноша доказывает свои способности воровскими набегами; даже грабеж на большой дороге укрепляет его славу, а смерть придает ему вид героя. Он гордится своими обманами и кичится убийствами и кровавой местью. Он не знает границ своей отваге, если считает себя или свою честь оскорбленными: родители, братья, друзья – всем этим он жертвует бесчувственной жестокости» [216, с. 39].

Если часть российских и зарубежных исследователей абречество рассматривают как проявление хищнической натуры горцев, то другие авторы (выходцы из кавказских народов) доказывают вынужденный характер этого явления, его обусловленность суровыми горскими обычаями и нравственными устоями народов Кавказа. Многие исследователи абречество отождествляют с наездничеством. Однако так называемые «рыцарские» набеги существенно отличались от абреческих грабежей. Основной целью их участников являлось стремление приобрести славу отважного джигита, проявить храбрость при угоне скота и захвате добычи. В частности, у осетин «участие в набеге считалось показателем духовной (храбрость) и физической (сила) состоятельности мужчин. Набеги были престижным аристократическим занятием… Набег никак не ассоциировался с воровством. Обогащение в результате набегов было маловероятным практически, вызывало презрительное отношение и объяснялось общественным мнением как результат недостойного поведения. Добыча, привезенная участниками набега, служила скорее для утверждения их общественного престижа – значительная ее часть использовалась для раздачи и устройства пиршеств…» [36, с. 55-56].

В отличие от участников «рыцарских набегов», абрек не имел возможности после совершенного грабежа или убийства с честью и славой вернуться к родному очагу. Абрек разрывал все узы родства

10