Художественное осмысление проблемы абречества в осетинской литературе. Монография

«всякий казненный разбойник, какой бы отвратительной репутацией он при жизни не пользовался среди туземцев, попадая на виселицу, тотчас же в их глазах становился жертвой или мучеником, а более «благородные» абреки навсегда остаются в памяти народа и в песнях, прославляющих их «геройские» подвиги: позорная казнь становится ореолом подвижничества и актом триумфа» [202, с. 320]. Героями исторических песен после повешения стали осетинские абреки Гагуди Алдатов, Илико Пухаев, абрек Тате и др.

В песнях обычно «дается только самая общая оценка событий, она выражена в обращенных к герою патетических лирических восклицаниях, логически не всегда взаимосвязанных» [157, с. 12]. Целью песенных текстов не является повествование: их задача – «вызвать у слушателя определенную эмоциональную реакцию. Не занять слушателя рассказом о делах героя, а воодушевить или растрогать и взволновать – вот на что нацелены слова песни. Эта задача решается не пространным изложением событий, а особыми характерными для героической песни художественными средствами и приемами, безошибочно действующими на слушателя тем, что они ярко и образно выявляют драматическую и трагическую сторону происходящего» [3, с. 401].

Среди разбойников Северного Кавказа наибольшую известность получил чеченский абрек Зелимхан Гушмазуков. Чеченский народ по сегодняшний день считает его своим национальным героем.

Как «благородный разбойник» Зелимхан «был известен не только в чеченской среде, у себя на родине, но и в Дагестане, особенно среди аварцев. Некоторое время он скрывался в Анди, находил убежище так же среди салатовцев и в других местах.

Аварские песни о Зелимхане являются примером того, «как герой одной народности служит прототипом для создания образа народного заступника в поэме нескольких близких друг другу народностей, точно так же, как «благородный» разбойник Яношик – в песнях и легендах западных славян» [18, с. 167].

21

Впесенном фольклоре Зелимхан изображен смелым, гордым и одиноким скитальцем, доверяющим только своему оружию:

Когда туман в горах – уходил на плоскость… По ущелью шел волчьим скоком… На вершинах слушал голоса ущелий и долин…

Родной его брат – винтовка… [68, с. 143-144].

Впеснях чеченцев и аварцев, как и в других горских героических песнях, в первую очередь, подчеркивается отвага Зелимхана. «Героизм его характера в песнях обусловлен, прежде всего, личными качествами самого абрека – исторического прототипа. Даже простой позитивный пересказ боевых дел Зелимхана придает его образу ярко выраженную героичность.

Обрисовка образа Зелимхана, основанная на исторических реалиях, дополняется народной фантазией в соответствии с нормами поэтической идеализации героя. Рост популярности абрека порождает гиперболизацию его образа. Сюда относится распространенный мотив неуязвимости, встречающийся и в аварских песнях» [68, с. 177].

Фольклорный мотив неуязвимости Зелимхана получил отражение и в художественной литературе: в повести «Зелимхан» Дз. Гатуева, в романах «Из тьмы веков» И. Базоркина и «Зелимхан» М. Мамакаева.

В«разбойничьих» песнях осетин абреки в большинстве случаев выступают как народные мстители и защитники обездоленных. «О всех знаменитых абреках – из аула Куд, Николае Пухаеве, Куцыке и других – неизменно утверждается, что они грабили и убивали только богатых и власть имущих, но были друзьями и защитниками бедняков и обиженных» [3, с. 400].

Вотличие от героических песен, преданиям об абреках возвышенная эмоциональная окраска не свойственна. Их историческая основа «часто обволакивается фантастическими добавлениями, разного рода преувеличениями и т. п. Поэтому необходим и тщательный анализ состава преданий, привлечение дополнительных критериев для определения достоверности сообщаемых в них фактов» [53, с.17].

22

Предания о разбойниках широкую известность получили на Урале, особенно в Башкортостане. Природные условия этой страны (горы и леса), ранняя колонизация края и обострение социальных противоречий жизни способствовали тому, что разбойничество стало здесь средством обогащения.

Основой преданий являются реальные случаи и события давнего прошлого. Они повествуют о борьбе конкретных людей против гнета и притеснений, которым подвергался народ со стороны царских властей и помещиков. Предания «художественно интерпретируют сложившиеся на протяжении веков в исторической памяти ряда поколений воззрения и представления о былом. В этом отношении выделяются своеобразным историзмом и сюжетным, а также жанровым многообразием предания о предводителях народных восстаний – Степане Разине, Емельяне Пугачеве, его сподвижнике Салавате Юлаеве. В фольклорной традиции, исторической и песенной, они возвышены как благородные разбойники, ставшие национальными героями» [21, с. 42].

Осетинские предания о разбойниках отличаются простотой языка и стиля, обыденностью интонации и лаконичностью. Благодаря этому создается впечатление жизненной правды, и тексты воспринимаются как точное историческое свидетельство.

Всвоей совокупности осетинские предания – это средоточие исторической памяти народа, устная хроника, обращенная главным образом к общественно-политическим событиям и социальным конфликтам.

Внародной культуре место преданий определялось больше социальными, нежели эстетическими факторами. В этом отношении предание уступает песне и эпическому сказанию. «Традиционное общество с его консерватизмом и ориентацией на воспроизводство существующих отношений рассматривает прошлое как источник социальных норм и личностных образцов. Сохранение и распространение актуальной исторической информации происходит в виде устных преданий. В отличие от древних осетинских эпосов, преда-

23

ние сохраняет актуальность для соционормативной культуры – оно повествует о событиях, находящихся в пределах исторической досягаемости и имеющих прямое отношение к истории реального социума» [36, с. 6]. Героизм и мужественная смерть абреков восхваляются в песнях, а мотивы и трудности их абречества описываются в преданиях.

Из осетинских абреков особый интерес представляет Каурбек Амбалов, ставший прототипом героя кинофильма «Абрек Заур». Киносценарий о Каурбеке Амбалове на осетинском материале написал балкарский драматург Измаил Абай [195, с. 3].

А.И. Токаев в своих воспоминаниях пишет: «Амбалова Каурбека, знаменитого абрека 1910–1919 годов, прототипа героя кинофильма «Абрек Заур», я видел не раз. Он ча сто бывал у нас дома в горном Даргавсе. Сам он родом тоже был из Даргавского ущелья, из селения Каккадур… О Каурбеке Амбалове в те годы по ущелью шли легенды. И старики, и молодые люди говорили о нем с восхищением. Много разговоров было о его храбрости, отваге, удали и смекалке. В те годы я не раз слышал о том, что за его голову власти обещали большую сумму денег. Заним охотилась конная полиция»[186, с. 1].

А.И. Токаев упоминает и о друге Каурбека, абреке Бате Биджелове. Писатель отмечает, что Бате был из состоятельной семьи, но из зависти к славе Каурбека стал абреком [186, с. 3]. Воспоминания писателя основаны на исторических реалиях и показывают, что абреками становились представители разных сословий.

О причинах абречества Каурбека у А.И. Токаева не было ка- ких-либо достоверных сведений. Согласно легендам, которые рано или поздно доходили до писателя, Каурбек, находясь на службе в царской армии, убил офицера. Он отомстил офицеру за то, что тот ударил его друга плетью. После этого Каурбек бежал из армии и убил еще двух полицейских и пристава. Следует отметить, что в конце XIX в абречество действительно очень часто обуславливалось конфликтами с представителями царской администрации и алдарами.

24

В 40-е годы до А.И. Токаева дошла информация о том, что в 1919 году, при захвате Казбека белыми, Каурбек ушел в Грузию, а оттуда в Турцию. Шли слухи, что у него была очень красивая жена, и ее все время преследовали молодые турки. При одном из таких посягательств он столкнулся с ними и во время драки убил двух турок. Вместе с женой Каурбек переехал в другое место. Родственники убитых стали его преследовать и где-то в дороге убили выстрелом в спину [186, с. 6-7].

Смерть абрека от руки преследователей являлась наиболее частым итогом беглой жизни. Возможно, что гибель абрека Амбалова приукрашена народной фантазией, но воспоминания писателя показывают, что главный персонаж кинофильма «Абрек Заур» (Каурбек Амбалов) – исторический герой, который в начале 20 века был очень популярен в Осетии.

Еще более известным и любимым по сегодняшний день осетинским народным героем является Чермен Тлатов (Тулатов). «С именем Чермена связан целый ряд произведений осетинского народного творчества конца XVII – начала XIX вв. Множество вариантов песен, преданий, легенд о Чермене сходятся в основном: Чермен был кавдасардом из фамилии Тлатовых. Выступая в защиту народных интересов, он переделил земли, которые тлатовские алдары разделили между собой. За это алдары ополчились против него и предательски убили. Поскольку все произведения народного творчества сходятся на этих основных моментах, есть основание полагать, что это близко к исторической правде. Наиболее детально в высокохудожественных образах воспроизводится легенда о Чермене Уари Шанаевым» [195, с. 209].

Абреческий период жизни Чермена воспринимается народом как героизм в лучшем смысле этого слова. Поэтому в текстах, где Чермен совершает разбойные набеги на Кобань, народ редко называет его абреком. По мнению Р.С. Бзарова, «ни один исторический персонаж не может сравниться с Черменом значительностью места, занимаемого в пространстве осетинской культуры (политической в том числе)» [36, с. 11].

25

Тексты о Чермене представлены тремя разными жанрами фольклора: исторической песней (осет. «зарæг»), песней-сказанием («кадæг») и историческим преданием («таурæгъ») [36, с. 13].

В сюжете о Чермене выделяются двенадцать основных мотивов: 1) раздел земли Тулатовыми; 2) Чермен в отлучке; 3) Чермену сообщают о разделе; 4) Чермен обращается к Тулатовым; 5) Чермен захватывает землю; 6) Чермен беспокоит Тулатовых; 7) Чермен уходит из Кобани; 8) прогноз старика-ингуша; 9) Чермен совершает набеги на Кобань; 10) возвращение Чермена; 11) наделение Чермена землей; 12) убийство Чермена [36, с. 15-16].

Из перечисленных мотивов первые шесть обосновывают уход Чермена из Кобани.Мотивы 7–9 отражают абреческий период его жизни, а последние три – коварную месть Тулатовых и гибель Чермена.

По народному преданию, обделенный землей Чермен перепахал лучшие земли, а сам убежал в Ингушетию. Оттуда он начал совершать набеги на Кобань и угонять стада Тлатовых. Когда Тлатовы уговорили его вернуться, Черемен начал нападать на стада ингушей. Он стал героем в глазах девушек и молодых невест. Алдары из зависти убили Чермена, хитростью заманив его в ловушку [154, с. 214-215].

Как показывает текст этого предания, Чермен, в зависимости от обстоятельств, становится то абреком, то смелым наездником. Данное разделение связано с его пребыванием вне или внутри социума. Если бы не сословные интересы, то Тлатовы были бы только рады результатам рыцарских набегов Чермена. Но набег был возможностью проявить силу, доблесть и отвагу мужчины, а именно в этом у Чермена не было равного.

Уход Чермена в абреки – следствие его кавдасардского происхождения. Низкий социальный статус Чермена позволил Тлатовским алдарам обделить его землей, но Чермен восстал против этой несправедливости. В борьбе с тагаурскими алдарами проявились сила и мужество прославленного героя.

По смелости и внутреннему благородству Чермен выше алдаров, но без социального права на землю он оказывается у них в зависимо-

26

сти. «Не соглашаясь с положением кавдасарда и арендатора, в которое его поставили Тулатовы, Чермен, однако, не в состоянии объявить или назначить себя уазданом – это невозможно в традиционном обществе, с его регламентацией социальных отношений и необходимостью общественного признания. Возможно лишь отказаться от своей социальной роли, и то единственным способом – через выворачивание наизнанку общепринятых норм, через перевернутое поведение.

Чермен отказывается подчиняться порядкам, существующим в обществе, его антиповедение – не мелкая месть, а протест и вызов обществу, бунт против окружающей жизни»[36, с. 75].

Образ Чермена в песнях и преданиях изображается по-разному. В песнях он является борцом за «место человека на земле», за свободу народа, но, прежде всего, борется за личную, индивидуальную свободу.

В преданиях о Чермене герой после изгнания из общества становится абреком. Бегство помогает Чермену отомстить и вернуться в родное село. Герой верит в то, что алдары признали его достойным уважения. Он всегда боролся с Тулатовыми открыто и не предугадал того, что возвращение обернется для него гибелью. Коварное убийство героя зафиксировано в преданиях и посмертных песнях о Чермене. Существуют две фольклорные версии о гибели героя. Согласно первой, Тулатовы приглашают Чермена в поход, с помощью хитрости заставляют залезть на дерево и стреляют в него. Раненый герой перед смертью все же успевает убить двух родственников. По другой версии, Тулатовы подкупают друга Чермена, который обманом завлекает героя в ловушку. Он просит его помочь отбить скот, который разбойники, якобы, угнали у какого-то бедняка. Тулатовы отправляются «в погоню». По их просьбе Чермен влезает на дерево и и они убивают его [36, с. 89].

Имя Чермена Тлатова по сегодняшний день окружено славой и искренней симпатией осетинского народа. По сюжету преданий снят кинофильм «Чермен», в котором правдиво изображены неуемная сила, смелость и трагическая гибель Чермена Тлатова.

27

Другим знаменитым героем фамилии Тлатовых является Асланбек Батаевич Тлатов (Тулатов). Асланбек и его брат Будзи стали героями многих исторических песен и преданий. По мнению Т.А. Хамицаевой, «с историческими песнями «Чермен» и «Асланбек» в осетинский фольклор вошло изображение не только классовых противоречий, но и активной борьбы угнетенных слоев с феодалами. Образы народных героев Чермена и Асланбека – эстетическое выражение назревшего возмущения народных масс, это, пусть еще неосуществимая, мечта о равенстве, о возможности освобождения от социального гнета и бесправия» [197, с. 348].

В настоящее время нет точных сведений о времени жизни и абреческом периоде Асланбека Тлатова. «Приблизительную дату времени, когда действовал Асланбек, дает нам следующая справка: житель селения Лескен Тубеев Агубекир на кладбище, неизвестно кому принадлежавшем, нашел деревянную надмогильную доску с надписью на арабском языке. Мулла Кочкионов прочитал эту надпись так: «Здесь похоронен Уллу Сафар Али Каражаев. Умер в 1737 г. Он был участником похода Сари Асланбека в Дигорию. В это же в ремя жил Мисирби Каражаев, предводитель дигорцев в Алагирском ущелье, современник Асланбека Батаевича (Сообщение Г.А. Дзагурова)» [5, с. 343].

О сыновьях Бата Аликова в осетинском фольклоре существует множество вариантов песен и преданий, а также несколько кадагов. Все варианты содержательны, едины в идейном плане. В отличие от песен, сказания воссоздают не только эпизоды борьбы сыновей Бата с феодалами, но также рассказывают о предшествующих событиях. Герои характеризуются как мужественные люди, во всем превосходящие молодежь Тулатовых. Именно этим обстоятельством обуславливается в текстах сказаний их вражда с феодалами. В песнях же воспевается только кульминация события. «Во всех полных вариантах в сюжете наблюдается три основных эпизода: уход братьев из Кобани, выбор места укрытия; выступление против кобанцев и спасение младшего брата; эпизод гибели

28

старшего брата. Неполные варианты ограничиваются одним ка- ким-либо эпизодом.

Эпизоды не перемещаются, изменений в последовательности их изложения нет. Но так как песня носит импровизационный характер, то певец может акцентировать свое внимание на одном эпизоде, детальнее разработать его, а другие передать вкратце» [197, с. 357].

Внекоторых песенных текстах доабреческая жизнь героев представлена почти с таким жеполным охватом мотивов, как в исторических преданиях. В песенных вариантах присутствует одинаковое начало, говорящее о вынужденном уходе братьев из родного дома.

Стремление братьев найти надежных покровителей сказители передают в форме диалога. Данный прием для исторических песен является характерным. В песне диалог имеет двойное значение: с одной стороны, в нем сообщаются детали события, называется место, которое братья выбирают для временного укрытия. Также, благодаря диалогу, у потомков была возможность узнать об отношении народа к перечисленным народам и фамилиям тех, к кому братья обратились за покровительством [197, с. 357].

Долгий диалог братьев о выборе фамилии, у которой можно укрыться, характерен только песенным текстам. В преданиях же обстоятельства вынуждают братьев часто искать приют у разных фамилий. В фольклорных текстах выбор сказителями названных ими фамилий не является случайным. «Это зависело от симпатий и антипатий певца к той или иной фамилии. Но сама оценка должна была совпадать с народным мнением, иначе она не была бы принята им» [197, с. 360].

По одной из самых распространенных фольклорных версий, после конфликта с Тулатовыми братья решили укрыться в доме Ахмата Зангиева. Вместе с ним они начали совершать нападения на Кобань.

Впреданиях и песнях по-разному фиксируются имена братьев Асланбека. По версии Б.А. Алборова, Бата был старейшим представителем фамилии Аликовых. От первой жены у негобыло три сына –

29

Беслан, Цора и Тарас. От второй жены из фамилии Цалоевых – пять сыновей: Дотче, Асланбек, Будзи, Ходзе. Пятый сын Уогулла был от другой матери.

По версии сказителя Басиева, у Бата было только три сын а – Асланбек, Будзи и Асадже [5, с. 344].

Последняя перечень имен совпадает с текстами из «Сбоника осетинских песен» А. Галаева (1964 г.) и преданиями, записанными С. Бритаевым. Во всех фольклорных текстах под именами Асадже и Уогуллы подразумевается один и тот же исторический герой – младший сын Бата Аликова.

Не все осетинские абреки стали героями песенного фольклора. Героические песни складывались об абреках, которые в сознании народа ассоциировались с народными героями, такими, как Чермен Тлатов, Асланбек и Будзи Аликовы. Согласно мнению Т.А. Хамицаевой, «песня о сыновьях Бата по тематике и идейному содержанию очень близка песне о Чермене. Основное ее содержание – выступление кавдасардов против своих алдаров. Сильные, героические личности вступают на путь борьбы не только с родом Тулатовых, к которому они принадлежат, они приходят в столкновение с феодалами всего ущелья. В ходе этой борьбы герои погибают» [197, с. 360].

Немало преданий и песен сложено и об абреках из Гудского ущелья. По высказыванию А.А. Хадарцевой, «предания и песни о гудских абреках – памятник устного народного творчества, свидетельство тяжелой жизни горцев» [133, с. 61].

В песенном фольклоре гудские абреки – смелые и благородные защитники трудового народа. «В народе песнь о Цыппу и его соратниках любовно называют «Лæппуты зарæг» («Песня юношей»)» [171, с. 271]. В исторических преданиях образы гудских абреков менее идеализированы, шире представлена доабреческая история их жизни.

Осетинские сказители, помимо героической смерти «благородных» абреков, воспели и храбрость героев, погибших в борьбе с абреками. Среди абреков часто встречались обычные грабители,

30