Фридрих Энгельс и современность. Сборник научных статей

подтверждение и проявить себя не в некой особенной науке наук, а в реальных науках. Философия (прежняя — Е.С.), таким образом, здесь «снята», т.е. «одновременно преодолена и сохранена» преодолена по форме, сохранена по своему действительному содержанию» [5, т. 20, c. 142]. В другом месте Энгельс прямо заявляет, что законы диалектики есть законы всеобщей связи явлений [5, т. 20, c. 343]. Значит, философия, в диалектическом ее понимании, продолжает познание всеобщей связи, отказываясь от претензий натурфилософии подменять другие науки в раскрытии не только всеобщей сущности взаимосвязей явлений, но и конкретного (физического, химического, астрофизического, космологического и т.п.) механизма, способа осуществления их.

Возможность философского познания всеобщего выводится из внутренней взаимосвязи конечного и бесконечного, всеобщего и отдельного. В ответ на утверждения о том, что наука может познавать только конечное, Энгельс подчеркивает, что, напротив, именно познание бесконечного является самым характерным для науки. Причем из противоречивой сущности бесконечного следу- етбесконечностьипроцессапознанияего[см.:5,т.20,с.548–549]. Наука невозможна без обобщения, без познания общего. Более того, мыслить вообще — значит обобщать. И уровней обобщения бесконечномного.Поэтому,начавобобщать,науканеизбежновыходит к специальному познанию и всеобщего, превращаясь здесь в философию. Наука в форме диалектической философии вполне естественным путем с помощью теоретического мышления доводит познание отдельных, конечных и относительных явлений до раскрытия их взаимосвязи со всеобщим, бесконечным и абсолютным, создавая тем самым исходную основу для понимания естественного, материального характера и этого высшего уровня бытия и не оставляя места для сверхъестественного.

Среди заслуг Энгельса надо отметить и то, что он дал собственное название основных законов диалектики, от него исходят и понятия «диалектический материализм», «исторический материализм», «материалистическое понимание общества», «пролетариат умственного труда» и др. [см.: 2, с. 38, 44]. Обращаясь

71

кМеждународному конгрессу студентов-социалистов в 1893 г., Энгельс сказал: «Пусть ваши усилия приведут к развитию среди студентов сознания того, что именно из их рядов должен выйти тот пролетариат умственного труда, который призван плечом

кплечу и в одних рядах со своими братьями, рабочими, занятыми физическим трудом, сыграть значительную роль в выдвигающей-

ся революции» [5, т. 22, с. 432].

Энгельс постоянно подчеркивал теоретическую сущность диалектики и значение овладения ею для развития теоретического мышления. Понятия «диалектика» и «теория (теоретическое)» были для него синонимичными. Эмпирическое же мышление, не поднимающееся до уровня теоретического понимания действительности и самого мышления, Энгельс характеризовал как прямой путь к метафизике (антидиалектике), к суеверию, спиритизму, мистике. «Самый верный путь от естествознания к мистицизму», — писал он, — это не безудержное теоретизирование натурфилософов, а самая плоская эмпирия, презирающая всякую теорию и относящаяся с недоверием ко всякому мышлению. … Презрение к диалектике не остается безнаказанным. Сколько бы пренебрежения не выказывать ко всякому теоретическому мышлению, все же без последнего невозможно связать между собой хотя бы два факта природы или уразуметь существующую между ними связь… эмпирическое презрение к диалектике наказывается тем, что некоторые из самых трезвых эмпириков становятся жертвойсамогодикогоизсуеверий—современногоспиритизма»

[5, т. 20, с. 381–382].

Исследования Энгельса 70–80-х гг. XIX в. по философскому обобщению открытий естествознания нашли отражение в цикле его работ, которые были изданы отдельной книгой под названием «Диалектика природы» уже в Советском Союзе в 1925 г., т.е. через три десятилетия после смерти Энгельса. В книге раскрывается значение естествознания для философии вообще и особенно для обоснования философии диалектического материализма, проанализирован переворот, произведенный в естественных науках великими открытиями середины ХIХ века (клеточной

72

теорией, законом сохранения энергии, эволюционной теорией Ч. Дарвина), раскрыто противоречие между объективным содержанием научного знания, становящимся все более диалектическим, и метафизическим, недиалектическим методом мышления ученых. Поэтому важнейшую задачу философии Энгельс видел в том, чтобы помочь ученым осознать диалектический характер природы, овладеть теорией диалектики, превратить ее в реально используемый метод мышления. В центре внимания Энгельса — идеи единства мира, всеобщей взаимосвязи явлений, качественной неуничтожимости материи и движения, исторического развития природы. Энгельс детально для своего времени разработал не только принцип взаимосвязи форм движения материи, но и более конкретные вопросы их познания, например, положение о роли труда в происхождении и формировании человека, его сознания и языка. В 1878 г. Энгельс опубликовал книгу «Анти-Дюринг». Здесь он наряду с критикой метафизики Дюринга развернуто изложил свое понимание фундаментальных проблем диалектического и исторического материализма, других наук об обществе. Остановимся на некоторых из них.

Важное значение имеет энгельсовская трактовка единства мира. Энгельс подчеркивает абстрактность, бедность, неопределенность утверждения, что единство мира состоит в его бытии. «Когда мы говорим о бытии и толькоо бытии, то единство может заключаться лишь в том, что все предметы, о которых идет речь, суть, существуют. В единстве этого бытия, — а не в каком-либо ином единстве, — они объединяются мыслью, и общее для всех них утверждение, что все они существуют, не только не может придать им никаких иных, общих или необщих, свойств, но на первых порах исключает из рассмотрения все такие свойства»

[5, т. 20, c. 42].

В понятии «бытие» единство всего существующего отражается еще настолько абстрактно, неявно, смутно, неосознанно, что оно оставляет возможности для самых надуманных, превратных, извращенных толкований бытия, сводящих, в конце концов, на нет сам тезис о его единстве. Этим объясняется то, что к тезису,

73

ограничивающемуся утверждением единства мира в его бытии, могут приспособиться и откровенные спиритуалисты, и философствующие идеалисты, в том числе даже и солипсисты, которые могут усматривать единство мира лишь в том, что все существует в качестве неотделимого придатка к пресловутому «Я». Общность всех видов бытия, обнаруживаемая в том, что все они существуют, в понятии бытия только констатируется, но не объясняется и не раскрывается ни в плане выбора между диалектикой и метафизикой, ни в плане выбора между материализмом и идеализмом в понимании самого этого бытия вообще. В понятии бытия содержится еще только намек на единство мира, который может быть истолкован и с позиции религии, и с позиции идеализма, но вместе с тем, и это надо подчеркнуть, также и с позиций материализма и диалектики.

Читая соответствующие страницы «Анти-Дюринга», следует иметь в виду, что Энгельс не отвергает полностью тезис о единстве мира в его бытии, а подчеркивает лишь недостаточность, ограниченность, неразвитость такого понимания единства мира. Ярковыраженныйполемическийстилькнигиможетпривестичитателя к прямому противопоставлению принципа единства мира в его материальности утверждению единства мира в его бытии, хотя этого, на наш взгляд, не следует делать. Обратимся к самому Энгельсу: «Единство мира состоит не в его бытии, хотя его бытие есть предпосылка его единства, ибо сначала мир должен существовать, прежде чем он может быть единым… Действительное единство мира состоит в его материальности, а эта последняя доказывается не парой фокуснических фраз, а длинным и трудным развитием философии и естествознания» [5, т. 20, c. 43].

Вероятно, можно было бы сказать так: не бытие мира есть предпосылка его единства, а понимание единства мира в его бытии есть, хотя еще и очень далекая, бедная и т.д., но все равно какая никакая, а предпосылка, которая в конце концов может быть развита в диалектическое и материалистическое понимание единства мира в его материальности. И дело не просто в том, что «сначала мир должен существовать, прежде чем он может быть

74

единым». Энгельса, на наш взгляд, следует здесь понимать так, что о единстве мира можно вести речь лишь после того, как установлено само существование этого мира. Мир же сам по себе, как это показывает диалектика, раз он уже существует, не мог не существовать в прошлом, не может он не существовать и в настоящем, и в будущем, поэтому он не может начать существовать

итем более он не может существовать прежде, чем он может быть единым, ибо если мир существует, то он может быть только единым. Другое дело, что эта связь между существованием мира

иего единством не является очевидной и нуждается в доказательстве. Энгельс в том и обвиняет Дюринга, что тот слишком голословен, бездоказателен, непоследователен в своих рассуждениях, что он не видит необходимости развития тезиса о единстве мира в бытии в понимание единства мира в его материальности.

Главным выводом энгельсовского разбора данного вопроса следует считать то, что на очень неопределенном понимании единства мира в его бытии ни в коем случае нельзя останавливаться, что его необходимо развить, в конце концов, в конкретное определение единства мира в его материальности и что все это достигается трудным путем логического анализа всей истории человеческого познания. Придя к мысли о единстве мира, мы должны доказать дальше, что это единство существует не только в нашей мысли, но и в самом объективном мире. Именно на пути анализа достижений всего человеческого познания и достигается все более конкретное раскрытие единства всего существующего в составе единого и единственного материального мира, все более конкретная разработка действительно доказательной теории единства мира в его материальности.

Недостаточно просто утверждать единство мира не только в его бытии, но и в его материальности, ибо и то, и другое требует, по В.И. Ленину, раскрытия «связи всего», «цепи причин» [4, т. 29, c. 311], через которые реализуется само существование материи. Установив и постоянно заново устанавливая само наличие бытия, наше познание должно раскрыть его собственный, внутреннеприсущийемуспособсуществования.Наэтомжепути

75

познания диалектика перерастает в материализм, когда она показывает, как в полном соответствии с общими законами самообусловленного бытия, с общими законами его движения и развития возникает и развивается человеческое общество и человеческая способность познавать и осознавать как внешнее по отношению к людям бытие, так и свое собственное бытие, когда раскрывается вторичность человеческого сознания (как в индивидуальном, так и в непосредственно общественном его проявлении) по отношению к материи (как в природном ее проявлении, так и в ее проявлении в предметно-чувственной, практически-материальной деятельности самих людей).

Следует считать недооцененным определение Энгельсом движения как изменения вообще.

При анализе энгельсовского положения о движении как изменении вообще нельзя ограничиваться одной ссылкой на то, что понимаемое таким образом движение «обнимает собой все происходящие во вселенной изменения и процессы, начиная от простого перемещении и кончая мышлением» [5, т. 20, c. 391]. Ограничиться этим — значит свести определение движения как изменения вообще к простому эмпирическому перечислению известных в то или иное время отдельных видов изменения. Против такого подхода к определению движения можно возразить словами Платона или Сократа: «спросили у тебя одну вещь, а ты даешь мне много замысловатых вещей вместо одной простой» [6, c. 231]. Размышляя о природе знания, Платон от имени Сократа подчеркивал: вопрос «что есть знание» заключается не в том, каковы бывают объекты знания, и не в том, сколько существует видов знания, а в том, чтобы понять, что такое знание вообще, знание само по себе. Аналогично этому цель вопроса «что есть движение как изменение вообще» заключается не в том, чтобы перечислить известные нам виды изменения, а в том, чтобы понять, что такое изменение вообще.

Понимание движения как изменения вообще неразрывно связывалось Энгельсом с пониманием движения именно как способа существования материи, как ее неотъемлемого атрибута. Энгельс

76

подчеркнул, что движение есть изменение вообще, специально в борьбе с попытками отождествить все движение вообще только с одной какой-либо формой движения (в первую очередь с механической или тепловой). «У естествоиспытателей движение всегда отождествляется с механическим движением, перемещением, и это отождествление считается чем-то само собой разумеющимся. Это перешло по наследству от дохимического XVIII века и сильно затрудняет ясное понимание процессов. Движение, в применении к материи, — это изменение вообще» [5, т. 20, c. 563]. Таким образом, Энгельс говорит здесь не о всяком, каком угодно «изменении вообще», а об изменении вообще «в применении к материи», т.е. ко всей объективной реальности со всеми ее свойствами и отношениями, взятой так, как она существует сама по себе, независимо от нашего сознания. Энгельс никоим образом не допускал произвола в мышлении о движении, когда он определял его как изменение вообще. Энгельсовское «изменение вообще» отнюдь не есть какое-то абстрактно-общее свойство всякого процесса изменения, всякой формы движения, которым они могли бы обладать и в полной отдельности друг от друга. Напротив, под «изменением вообще» Энгельс понимал всю совокупность бесконечного многообразия форм движения, всю систему их взаимопревращения, взаимопереходов, весь объективный способ существования материи.

По отношению к понятию движения Энгельс в прошлом веке сделал то же самое, что Ленин сделал в начале ХХ в. по отношению к понятию материи, когда он подчеркнул, что материя есть не только привычное всем обычное вещество, но что она включает в себя всякую объективную реальность вообще. Естествоиспытатели XIX в. и более ранних веков, конечно, знали, что наряду с движением, которое изучается механикой, существуют еще многие другие процессы, которые по своему проявлению очень сильно отличаются от простого механического перемещения, но тем не менее они считали, что всякое изменение вообще в своей сущности есть простое перемещение каких-то частиц. Формулу «движение есть изменение вообще» Энгельс выдвинул на смену

77

господствовавшей в его время формуле «изменение вообще есть движение (т.е. простое механическое перемещение)». Эта перевернутая Энгельсом формула выражала вполне определенное понимание самой сущности всякого изменения вообще. Поэтому и в энгельсовской формуле надо иметь в виду прежде всего то ее содержание, которое констатирует не только многообразие форм движения, но и характеризует их общую сущность, их взаимопревращаемость, глубокую, внутреннюю взаимосвязь. Не внешнее перемещение внутренне неизменных частиц является сущностью всякого изменения вообще, а, напротив, само перемещение осуществляется лишь как момент, как сторона более глубоких внутренних изменений перемещающихся объектов.

Говоря о соотношении механической формы движения с другими формами движения материи, необходимо учитывать отличие абстрактно-общего от конкретно-общего. Механическое движение как абстрактно-общий момент всех форм движения не совпадает с движением вообще как конкретно-общим способом существования всей материи, выступающим в виде системы всех относительно отдельных форм движения. Механическое движение как абстрактно-общий момент всякого процесса изменения беднее, чем любое конкретное материальное взаимодействие, чем любая частная форма движения материи. Движение же как изменение вообще, включая в себя все формы движения, несравнимо богаче любой самой сложной отдельной формы движения материи.

Почему для Энгельса так важно было подчеркнуть многообразие форм движения? Потому, что всякая попытка так или иначе ограничить многообразие форм движения есть не что иное, как попытка ограничить движение как таковое. Если движение, скажем, есть только механическое движение, то прямо и непосредственно возникает вопрос о первотолчке, о внешней причине такого движения. Если движение есть только тепловое движение, то движущаяся материя рано или поздно должна прийти в состояние так называемой тепловой смерти вселенной, из которой ее могла бы вывести опять-таки только внешняя сила, а это приво-

78

дит, хотя и косвенно, к пониманию того, что раз мировые часы остановились, значит когда-то они должны были быть кем-то заведенными.

Подчеркивая многообразие форм движения, Энгельс подчеркивал тем самым бесконечность, вечность, всеобщность движения, единство всех форм движения, их взаимопревращаемость. И именно это взаимопревращение форм движения и является способом установления их единства, является их общей сущностью. «Говорить, будто материя за все время своего бесконечного существования имела только один-единственный раз …возможность дифференцировать свое движение и тем самым развернуть все богатство этого движения и что до этого и после этого она навеки ограничена одним простым перемещением, — говорить это значит утверждать, что материя смертна и движение преходяще. Неуничтожимость движения надо понимать не только в количественном, но и в качественном смысле. Материя, чисто механическое перемещение которой хотя и содержит в себе возможность превращения при благоприятных условиях в теплоту, электричество, химическое действие, жизнь, но которая не в состоянии породить из самой себя эти условия, такая материя потерпела определенный ущерб в своем движении. Движение, которое по-

теряло способность превращаться в свойственные ему различные формы, хотя и обладает еще dynamis (возможностью, — Е.С.), но не обладает уже energeia (действительностью, — Е.С.) и, таким образом, частично уничтожено. Но и то и другое немысли-

мо» [5, т. 20, c. 360–361].

Придя к выводу, что движение есть изменение вообще, что оно существует через многообразие форм движения, дальше мы сталкиваемся с задачей определения уже не движения как изменения вообще, а самого этого изменения вообще, т.е. самой общей сущности движения. И решение этой задачи будет целиком и полностью зависеть от того, как мы при этом будем учитывать соотношение изменения вообще с отдельными проявлениями изменения, как мы будем понимать взаимосвязь одних изменений с другими, все будет зависеть от того, установим ли мы внутрен-

79

нюю связь между различием многообразных видов изменения

иих сходством, тождеством. Все будет зависеть от того, включим ли мы в понимание изменения вообще, общей сущности всякого изменения не только сходное, тождественное между всеми изменениями, но и их отличие друг от друга. Все это будет зависеть от того, будем ли мы понимать каждое изменение лишь тождественным себе или допустим и отличие каждого вида изменения от самого себя, изменение самого себя, способность превратиться в другую форму движения. Все будет зависеть от того, свяжем ли мы существование одного вида изменения с необходимостью его превращения в другие виды изменения.

Изменение вообще в чистом виде реализуется объективно лишь во всем совокупном способе существования материи, лишь в бытии всей материи. И оно реализуется только через превращения своих форм, своих относительно отдельных проявлений. В этом противоречивость изменения вообще. Относительная выделенность каждой формы движения, относительное отличие их друг от друга и относительное тождество самим себе и выражает не что иное, как относительность покоя как внутренней противоположности движения самому себе. Диалектика общего

иотдельного, тождества и различия, абсолютного и относительного выражается самым непосредственным образом в диалектике движения и покоя, изменения вообще и многообразия его относительно отдельных форм движения. Понять движение как изменение вообще, не забывая при этом и многообразие форм движения,

иих единство, — это значит понять движение как диалектическое противоречие.

Соотношение изменения вообще с относительно отдельными формами его проявления — это то же самое, что и соотношение материи как всей объективной реальности вообще с многообразием ее относительно отдельных объектов. Ни в одном аспекте материю и движение невозможно рассматривать в отрыве друг от друга. Подчеркивая это, Энгельс говорил, что взаимное воздействие материальных объектов друг на друга — это и есть движение [5, т. 20, c. 392]. В данном случае Энгельс не прово-

80