Фридрих Энгельс и современность. Сборник научных статей

ционерная, кооперативная, народная), а распределение все больше учитывает общественные потребности (госбюджет, частные фонды, гранты, коммерческий кредит). Свободный рынок вытесняется планом. Научно-техническая революция обеспечивает быстрый рост производительности труда, товаров выпускается все больше, а частная собственность сужает рынок. Она способствует социальной поляризации, а узость рынка — причина массовой хронической безработицы. Отсюда беспрецедентные усилия расширить рынок, в том числе через необеспеченный кредит, что стало главной причиной нынешнего мирового кризиса.

Западное общество — это уже не совсем капитализм, в нем перемешались элементы капитализма и социализма. Это переходное общество. Суть этого процесса Ленин заметил еще

в1921 году. Он писал: «Но что такое слово переход? Не значит ли оно в применении к экономике, что в данном случае есть элементы, кусочки, частички капитализма и социализма? Всякий при-

знает, что да» [1, т. 43, стр. 206].

Очень важно понять, что время капитализма кончилось. Но ведь капитализм — последняя классовая формация в основной формации, которую Маркс и Энгельс называли цивилизацией. Это значит, что наступило время второй основной революции, время перехода от классового общества к бесклассовому.

Многие марксисты никак не могут расстаться с классами. Они уверены, что путь социалистической революции — это классовая борьба. Они не хотят видеть, что революционного пролетариата уже нигде нет, а классы тихо умирают своей естественной смертью. Уничтожение классов всегда было идеалом марксизма, но считалось, что это будет результатом обострения классовой борьбы. Однако жизнь идет другим путем. Об этом убедительно свидетельствует отказ рабочих партий от своего классового характера и стремление их представлять весь народ (лейбористы

вАнглии, социал-демократы в Германии и т.д.). Но борьба продолжается. Только теперь это не классовая борьба, а борьба всех трудящихся против всех эксплуататоров. Она менее организована, но в нее вовлечены гораздо более широкие массы.

141

Социальная революция уже охватила весь мир, но она идет не так, как предполагали Маркс и Энгельс, не так, как предвидели Троцкий и Ленин. И это понятно. Ведь они жили в другое время, и только закоренелые догматики могут винить в этом классиков марксизма. Ленин несчетное количество раз повторял «нет истины абстрактной, истина всегда конкретна». Он призывал быть верным не букве, а духу марксизма. Это значит, что надо идти от практики к теории, а не от теории к практике.

Многие теоретики заняты сейчас изобретением путей к социализмуикоммунизму.АМаркснеразуказывалнабессмысленность таких усилий. Он, в частности писал: «Рабочему классу предстоит не осуществлять какие-либо идеалы, а лишь дать простор элементам нового общества, которые уже развились в недрах старого, разрушающегося буржуазного общества» [3, т. 17, с. 347].

Вторая основная революция, которую переживает современный мир — это длительный процесс. У некоторых марксистов появилось даже искушение назвать его эволюцией. Но с этим никак нельзя согласиться. Ведь речь идет о смене производственных отношений, а это возможно только в результате революции. Как понять длительность этого процесса? Дело в том, что новые производственные отношения не могут сложиться из-за недостаточного развития производительных сил. За них идет борьба между трудящимися и буржуазией, борьба внутри буржуазии (конкуренция), соотношение сил постоянно меняется, в том числе в связи с ростом производительности труда. Все это революционизирует темпы развития и создает объективную основу осуществления социалистической революции, для которой необходимо, как указывал Маркс, чтобы «все источники общественного богатства полились полным потоком».

Так выглядит время, в которое мы живем. Это мировая социалистическая революция, которая движется ростом производительных сил и его никто не может остановить.

Выше уже говорилось, что нынешняя основная социальная революция — вторая в истории человечества. Первую можно проследить по книге Энгельса «Происхождение семьи, частной

142

собственности и государства». Энгельс в этой книге ограничивается указанием на общую причину этой перемены: рост производительных сил. Это, конечно, верно, но нам, переживающим вторую основную революцию, важно выяснить, как и почему общественный материальный интерес становился частным.

Энгельс видит начало этого процесса в разделении труда, что, поегомнению,иповелокразвитиюобмена.Однакообменнемог начаться, пока в племени не появился избыток продукта над потреблением. Маркс указывает, что обмен начался между племенами, и это не могло быть иначе при общественной собственности. Ясно, что с развитием обмена возник и начал расти частный материальный интерес. В племени стали появляться богатые и бедные. И хотя прежняя организация экономической жизни племени, очевидно, ещё сохранялась, но отношения равенства уступали место отношениям господства и подчинения. Этот этап можно условно назвать «моральной революцией».

Развиваясь между племенами, обмен стал проникать и внутрь, а когда его уровень внутри племени достиг внешнего уровня, тогда рухнула старая организация экономической жизни племени, ему на смену пришло товарное производство, появились классы и классовая борьба. Этот этап можно назвать «экономической революцией».

Необходимость регулировать борьбу классов повела к возникновению государства, которое господствующий класс сделал своим орудием подавления и эксплуатации. Это политический этап, завершающий первую основную революцию.

Так выглядит схема трех этапов первой основной социальной революции. Ее можно составить на основе книги Энгельса. Но это только схема. Она требует серьезной научной проработки, однако она полезна для ориентировки в ходе второй основной социальной революции. Следует оговориться, что это схема, так сказать, классического варианта развития. Она верна только там, где дело шло без вмешательства извне, например, в Афинах. В большинстве же случаев государство возникало, как следствие завоевания, ибо как только появился избыток, возник и соблазн грабежа. Война стала социальным институтом.

143

Сейчас мы переживаем вторую основную социальную революцию в истории человечества. Она началась в октябре 1917 года в России, развивалась в странах Восточной Европы, в Китае, в Корее, на Кубе, во Вьетнам, в борьбе колониальных народов за своё освобождение, в капиталистических странах, где под влияниемСССРиподдавлениемсобственныхтрудящихся,буржуазия вынуждена была строить «общество всеобщего благоденствия». Революция началась в обществе социальных антагонизмов и не могла быть ненасильственной. А вся история цивилизации разве не сплошное насилие? Это не столько воля людей, сколько условие тех обстоятельств, в которых они вынуждены были жить. Но время общества социальных антагонизмов закончилось, практически завершился и политический этап второй основной революции. Быстро возрастают возможности положить конец войнам.

Современный мир вступил во второй — экономический этап основной революции, который диктует необходимость быстрого подъёма благосостояния народов. Это значит, что какая бы власть ни установилась в государстве, перед ней встанет одна и та же задача: поднять уровень жизни людей. Попытки решать её административными методами уже показали свою несостоятельность. Очевидно, следует полагаться на объективно действующие факторы. Это борьба трудящихся, конкуренция буржуазии и научнотехнический прогресс. Однако включить в действие эти факторы непросто.Трудящиесяборютсяпротивбуржуазии,буржуазияеще и против конкурентов, конкуренция как поощряет, так и тормозит технический прогресс. Сейчас много споров о роли государства, но без его регулирующей роли не обойтись. Практика показывает, что чем выше организованность народа, тем меньше пристрастность государства, жизнь заставляет его быть более справедливым арбитром в борьбе трудящихся и буржуазии. Все больше ее представителей начинает понимать, что отказ от демонстрации своего социального превосходства — это условие сохранения их существования. С другой стороны, левые с трудом начинают признавать, что буржуазия — это одна из противоположностей социалистической революции, без которой не может действовать диа-

144

лектика. Задача современного правительства, независимо от того, какого оно цвета, обеспечить в своей политике баланс интересов труда и капитала, ибо только он может дать благосостояние народу и конкурентоспособность буржуазии. Это, в частности, поняла канцлер Германии Ангела Меркель.

Добиться благосостояния всего мира — это грандиозная задача, но именно её поставила перед человечеством история. Даже при нынешнем уровне техники и технологии она может быть решена. Однако потребуется время на изменение общественных отношений. В производстве должна быть уничтожена эксплуатация

иэто вовсе не утопия. Это возможно, когда изобилие предметов потребления позволит перейти к прямому распределению, когда прекратится обмен.

Маркс, открыв прибавочную стоимость, показал механизм эксплуатации, которая невозможна без обмена. Для убедительности он исходил из эквивалентного обмена. Но эквивалентный обмен — это вполне допустимая теоретическая абстракция. Он возможен только в изолированном от внешнего мира обществе с хорошо развитыми торговыми связями. В жизни таких условий практически не бывает. На практике тот, у кого выше производительность труда, присваивает себе неоплаченный труд контрагента. На это обратила внимание еще Роза Люксембург в своей работе «Накопление капитала». Капиталу служат не только прибавочная стоимость, но и неэквивалентный обмен, который в настоящее время превратился в средство грабежа развивающихся стран богатыми империалистическими государствами. Все разговоры о прекращении эксплуатации до прекращения обмена и товарного производства нельзя принимать всерьёз. Только материальное изобилие и прямое распределение позволят покончить с обменом

иэксплуатацией. Значит не будет материального неравенства, частная собственность потеряет смысл, государство окажется ненужным, т.к. ему нечего будет охранять. В этих условиях начнет меняться психология людей: отношениягосподства и подчинения уступят место взаимному уважению и сотрудничеству. Общество вступит в этап «моральной революции».

145

Таковареальнаяперспективаразвитиячеловечества,еслионо справится с текущими проблемами: угрозой ядерной войны, защитит экологию, найдет способы регулирования населения Земли. Марксизм открывает ему оптимистическую будущность. Она вполне реальна и зависит от разума людей.

ВЫВОДЫ

1.Марксизм был и остаётся единственной фундаментальной наукой о развитии человечества, диалектике этого развития.

2.Раскрытие действия законов диалектики в общественной жизни делает марксизм наукой, которая устанавливает причинноследственную связь и повторяемость основных явлений, что облегчает решение текущих общественных проблем.

3.Практика подтверждает незыблемость законов диалектики

вобщественной жизни. Это:

–диалектика производительных сил и производственных отношений;

–социально-экономические формации, иерархию которых устанавливает движущая сила производства;

–диалектика объективного и субъективного факторов развития, диалектика революции, которая обеспечивает переход в новое качество;

–триада — утверждение, отрицание, отрицание отрицания. Она дает синтез всего положительного, что достигнуто в развитии.

4. Закончилась вторая основная социально-экономическая формация-цивилизация, когда движущей силой были антагонизмы, а их разрешение — взрыв. Противоречие осталось движущей силой, но оно ведет не к обострению, а к сглаживанию противоположностей. Отсюда необходимость их совмещения.

5. Мир вступил во вторую основную — социалистическую революцию, которой движет основное противоречие: между эксплуататорами и эксплуатируемыми. Начался ее второй этап — экономический.

6. Движущей силой производства в новом обществе будет синтез коллективного и частного интереса.

146

Десять лет назад Г. А. Зюганов сказал очень хорошие слова: «Мы не имеем права снова оказаться в ловушке того догматического подхода, который уже однажды едва не погубил нашу партию, оказавшуюся идеологически беспомощной перед лицом драматических перемен современной истории. Значит, если мы хотим выжить в стремительно меняющемся мире ХХI века, — мы должны творчески развивать наследие марксизма-ленинизма» [«Правда», 29 марта 2001 г., стр. 3]. Жаль только, что эти слова остаются по-прежнему актуальными.

Литература:

1.Ленин В.И. Полн. собр.соч.в 55тт. – М.: Политиздат, 1958.

2.К. Маркс и Ф. Энгельс 2-е изд. соч. т. 21. – М.: Политиздат, 1961. – 723 c.

3.К. Маркс и Ф. Энгельс 2-е изд. соч. т. 17. – М.: Политиздат, 1961. – 841 с.

Е.И. Хаванов

д.и.н., профессор

ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС И МОЛОДЕЖЬ

К сожалению, даже в Советском Союзе, первой стране победившего марксизма, в стране, где марксизм, по сути, был государственной религией, за все 70 с лишним лет ее истории, не появилось ни одного исследования, посвящённого теме «Энгельс и молодежь». Конечно, имя Энгельса всегда стояло рядом с именем Маркса, в том числе и в работах, так или иначе связанных с проблемами революционной смены. А в публикациях о самом Энгельсе молодежный аспект особо не выделялся [8].

Ситуация начала меняться в конце 60-х годов прошлого столетия. Бурные волны студенческих выступлений, прокатившиеся

147

по странам Европы, Америки и Азии, привлекли внимание широкой общественности, интерес к проблемам молодёжи усилился. Остро ставились вопросы, отвечать на которые должны были демографы, психологи, специалисты по зарождавшейся юнологии, обществоведы. Обращались и к историческому опыту, философскому и социально-экономическому анализу событий минувших эпох, на фоне которых видна была роль молодежи, специфика ее выступлений и их место в борьбе за общественный прогресс. В высшей степени ответственный труд взял на себя московский философ и историк, в то время главный редактор журнала «Молодой коммунист» З.Г. Апресян. Ему удалось выявить и вычленить из работ, написанных основоположниками марксизма на самые разные темы и по самым разным поводам, все, что имело отношение к подрастающим массам, и издать отдельной книгой [6].

Какова особенность этой книги и других изданий, трудов, посвященных наследию Маркса и Энгельса, так или иначе касающихся молодёжной проблематики? Прежде всего та, что практически во всех этих трудах отражена точка зрения их не столько как мыслителей с широким взглядом, а прежде всего как вождей, теоретиков и идеологов зарождающегося рабочего движения, утверждавших идеи всемирно-исторической роли пролетариата. Это сужало диапазон рассмотрения их взглядов, ограничивая его проблематикой данного социального класса. Если же брать пролетарское юношество, то выходило, что главная заслуга Маркса в данном вопросе — высказывания в защиту труда несовершеннолетних подростков [1]. А Энгельс будто бы предрекал молодежи «нашего рабочего народа» чуть ли не роль революционного авангарда в Германии [2]. Ни тот, ни другой такой узостью и односторонностью взгляда, конечно, не страдали.

Однако перенесемся в их времена. На дворе стоял XIX век. Зародившийся капитализм в своем развитии быстро набирал обороты. Но его исторический спор с феодализмом, по крайней мере, к середине столетия, еще не был завершен. Его предстояло за- вершитьнабаррикадахевропейскихреволюций1848–1851годов, гегемоном которых была буржуазия. Рабочий класс, хотя на ряде

148

примеров и показал свою способность к активным революционным действиям, был малочислен (насчитывая — по общемировым данным — порядка 10 миллионов) и не организован. По возрасту молодых здесь было немало, однако даже самого понятия, «рабочая молодёжь», практически не существовало.

Но молодежь занимала значительное место и среди революционной буржуазии. Молодость стала символом свободы. Она олицетворяла смелость и мужество в борьбе за идеалы. Подпольная организация, созданная Дж. Мадзини в целях борьбы за национальную независимость и единство своей страны, была названа «Молодой Италией» (1831 г.). Тогда же появились «Молодая Германия», «Молодая Польша», «Молодая Европа», а чуть позднее «Молодая Англия» и «Молодая Ирландия». И, конечно, главные оппозиционеры существовавшим на континенте режимам не могли не знать протагонистов развивающихся событий. Молодость стала символом и для тех, кто был революционером в мышлении.

Таковыми стали философы, воспринявшие «алгебру революции» — диалектику Гегеля, а восприняв — пошли дальше, к атеизму и критике реакционного федерально-монархического государства. Это были младогегельянцы. И среди них — тогда еще совсем молодой Фридрих Энгельс.

Путь, на который ступил старший сын состоятельного текстильного фабриканта, не был простым. Религиозный, консервативныйотец,единоличнорешивший,чтодляегопотомкакоммерческая практика в конторе будет полезнее завершения гимназии, вероятно, был первым, кто подтолкнул юношу (пока на интуитивном уровне) к идее конфликта поколений в истории (пока в одной отдельно взятой семье). И уже в 23 года, аккумулируя первые наблюдения, первый опыт, он констатирует, что «дети, едва ставшие работоспособными, т.е. достигшие девятилетнего возраста, тратят на себя свою заработную плату, видят в отцовском доме просто платное пристанище и дают своим родителям известное вознаграждение за стол и жилище» [7, т. 1, с. 550]. По наблюдению молодого Энгельса, это уже «стало совершенно обыденным явлением», неизбежным в условиях «системы свободы торговли»

149

[7] (как бы мы сказали сегодня — рыночных отношений). То есть речь шла о двойной эксплуатации детей — работодателем и своими собственными родителями. И в «Манифесте коммунистической партии» — главном программном документе создаваемого политического течения – Маркс вместе с Энгельсом, выдвигая требование защиты молодого поколения от эксплуатации, от духовного гнета через буржуазную систему образования, ставят

ивопрос о том, чтобы «прекратить эксплуатацию детей их роди-

телями» [7, т. 4, с. 443].

Инадо подчеркнуть, что данное явление, развиваясь и обостряясь по мере становления капитализма, индустриальной цивилизации, привело к возникновению в рамках рабочего, демократического и иных общественных движений самостоятельных юношеских организаций.

Методологическое значение для выявления и оценки места

ироли молодежи в историческом процессе имело рассмотрение Марксом и Энгельсом этой проблемы через призму преемственности поколений: «История есть не что иное, как последовательная смена отдельных поколений, каждое из которых использует материалы, капиталы, производительные силы, переданные ему всеми предшествующими поколениями; в силу этого данное поколение, с одной стороны, продолжает унаследованную деятельность при совершенно изменившихся условиях, а с другой — видоизменяетстарыеусловияпосредствомсовершенноизмененной деятельности» [7, т. 3, с. 44 45]. Это, по своей сути, социологический закон. Вместе с философским законом отрицания отрицания, на основе диалектики старого и нового мы получаем надежный инструмент для постижения логики исторического процесса.

В жизни самого Энгельса действие этого закона проявилось в переходе от, по его собственному признанию, «набожной и архиреакционной» семьи капиталиста к положению революционного рабочего вождя. А в философии — выход на Гегеля, союз с младогегельянцами, затем — резкое выступление против них («Святое семейство» вместе с Марксом), переход к материализму. Если же брать контекст, Европу, то это был переход ведущих

150