Философское наследие Туркменистана. Из глубины веков – в XXI век. Учебное пособие

направлены именно на полировку, т. е. на моральное совершенствование1.

Указывая, что Знание содержится в сердце, суфии имеют в виду фактически Знание в вере, которой обладает истинно любящий Бога. Неудовлетворенный рациональными объяснениями вечной тайны мироздания, человек часто склонен был обращаться к вере как к средству освобождения от мук неведения и достижения душевного равновесия. Но спасительной вера оказывалась лишь при условии безграничной любви к объекту веры – Абсолютному Бытию2.

Сложность постижения истинного знания, невозможность постичь истину рациональными методами и средствами ставит вопрос о возможности или невозможности передачи знаний. Суфии приходят к мысли о том, что познанную истину невозможно выразить в традиционной словесной форме, что созвучно даосским принципам: «молчание – знак высшей мудрости», «знающий не говорит, говорящий не знает». Единственно возможный, хотя и не вполне эффективный способ передачи истинного знания – это язык символов и знаков, стимулирующих воображение. Именно поэтому в суфийской литературе широко распространены притчи, иносказания, метафоры. Отсюда же – особая роль наставников в суфизме, способных обучить духовным практикам постижения истины.

Важное место в суфизме занимает антропологическая и этическая проблематика. Суфизм как философская система стремится не только объяснить устройство мира, но и определить место человека в нём, выяснить, в чём состоит его предназначение. Как уже отмечалось выше, отношения человека с Богом в суфизме – это отношения любви. Человек находит свою сущность в преданной страстной любви к Богу. И Бог платит человеку любовью за его стремление к нему. Переживание общения с Богом, любовь к Богу всегда интимны, индивидуальны, потому суфии выступали за устранение посредников и прямое общение с Богом. Причем, некоторые из них предпочитали молчаливое обращение к Богу, не требующее даже произнесения молитвы. Большинство суфиев признавали обязательность молитвы, но предпочитали обязательному намазу так называемую «свободную молитву» (дуа) и в особенности упоминание имени Бога (зикр). Именно зикр считается специфически мистической формой поклонения, основание которой находится в ряде аятов Корана: «О те, кото-

1Степанянц М.Т. Указ. соч. С. 35.

2Там же.

31

рые уверовали! Вспоминайте Аллаха частым упоминанием…» (33:41) или: «…поминаем Аллаха, успокаиваются сердца…» (13:28)1. Обра-

щение к Богу не должно сводиться к просьбам, ведь выпрашивание благ, по суфийским представлениям, аморально, является своеобразным торгашеством.

Важное место в этике суфизма занимает учение о добре и зле. Суфии считали, что зло и добро призваны показать всеохватность абсолютного Бытия. Бог есть всё, а это значит, заключает Ибн Араби,

что он «манифестирует себя даже в качествах несовершенства и в качествах, заслуживающих осуждения»2. Суфии разделяли ислам-

ский принцип всеблагости Бога, но не относили зло исключительно к субъективной категории. Им свойственно диалектическое понимание добра и зла как проявлений объективной реальности Бога. Добро и зло выступают в суфизме как объективные проявления парных атрибутов: милосердия и мщения3.

Особое внимание в суфийском учении уделяется проблеме са-

мопознания и самосовершенствования человека, что возможно только путем мистических практик. Суфизм усматривал совершенство в уничтожении эгоистического «я» во имя нового рождения в «я» божественном4.

Традиции суфизма в Туркменистане связаны, прежде всего, с именем Ходжа Ахмета Ясави, выдающегося мыслителя, жившего и творившего в конце XI – начале XII веков (см. Приложение 2). Им основана суфийская школа «Ясавийа», славившаяся в свое время на весь Восток. Будучи глубоко верующим человеком, Ходжа Ахмет Ясави приравнивался своими почитателями и последователями к Пророку, о чём нагляднее всего свидетельствует дошедшее до наших дней распространенное в народе высказывание: «В Медине – Мухам-

мет, в Туркестане – Ходжа Ахмет».

Временем подлинного расцвета туркменской философской мысли стал XVIII век – время жизни и творчества выдающегося поэта и мыслителя Махтумкули. В конце XVIII – первой половине XIX века философская мысль Туркменистана обогатилась именами ярких и са-

мобытных мыслителей Мамедвели Кемине, Курбандурды Зелили,

1Там же. С. 48.

2Ибн Араби. Указ. соч. С. 80.

3Степанянц М.Т. Указ. соч. С. 54.

4Там же. С. 61.

32

Молланепеса и др., отразивших в своих произведениях мысли и чаяния туркменского народа (см. Приложение 2).

Большой вклад в развитие туркменской философии ХХ века внес Гельди Оразович Чарыев, вошедший в историю философии не только как самобытный мыслитель, но и как популяризатор туркмен-

ской философии, автор многих работ по истории философской мысли1.

Туркменская философия, как и другие восточные философские концепции, вплетена в повседневную жизнь народа, она является не просто теоретическим построением, а практическим руководством, позволяющим жить в соответствии с нравственными принципами, выверенными на протяжении многих веков.

Этические учения встроены в быт туркменского народа, которому присуща идея об исконной благости человека, ожидание от него только хороших поступков. Этим объясняется то, что туркмены для обращения к незнакомцу употребляют те же слова, что и к родным. Особое и трепетное отношение туркмен к семье как к святому очагу отражается и на их отношении к социуму. Активное участие в жизни друг друга, порою самовольное вторжение в жизнь другого с целью помочь и посодействовать, не только не возбраняется, а наоборот, воспринимается как должное, необходимое. В итоге человек не чувствует себя одиноким. Такая этика спасает современное туркменское общество от роста отчуждения, от одиночества, распространенных в странах Запада.

Как и в других странах Востока, в Туркменистане широко распространено гостеприимство. Туркменская поговорка гласит: «Гость – от Аллаха!», а значит, хорошо принять его не только обязанность, но и священный долг богобоязненного хозяина. Не зря же в Туркменистане ритуальными фразами для ступивших на порог явля-

ются: «Хош гелдиниз!» («Добро пожаловать!») и «Как мы рады вас видеть! Какую честь вы нам оказали!»

Издревле туркмены с особым почтением относятся к старшим по возрасту, особенно это заметно по отношению к пожилым людям. Считается совершенно недопустимым не выполнять их просьбы, спорить или выражать своё недовольство, ждать благодарности за оказанную услугу, или напоминать о ней. И конечно, особого почтения требуют по отношению к родителям, как говорится в туркменской

1 Чарыев Г.А. Из истории общественной мысли в Туркмении. Ашхабад: Ылым, 1954.

33

пословице: «Серебро и золото не стареют, а мать и отец цены не имеют». Любое отступление от древних правил не только порицается, оно пресекается немедленно и безоговорочно.

Важнейшими нравственными качествами у туркмен считаются благородство, честность, душевная щедрость, скромность, смелость. Важное место в ряду моральных ценностей занимает понятие чести. «Моя честь – это честь моей семьи, моего племени, моего народа» – под таким девизом живут туркмены уже много сотен лет. В туркменском обществе всегда ценилась искренность, понятие долга и обязательность. Порицалось лицемерие, злословие, малодушие и неблагодарность. У туркмен очень развит дух родства, поэтому они очень трепетно относятся к проявлениям дружбы и любви, поддерживают добрососедские отношения. На эту тему даже существует масса пословиц и поговорок: «Близкий сосед лучше, чем далекий брат», «Живи по соседству со счастливым, и сам будешь счастлив»

(см. Приложение 3).

На протяжении веков этические ценности и народную мудрость в Туркменистане транслировали народные сказители-бахши (от санскрит. бхикшу – учитель), пользовавшиеся особым почётом и уважением. Часто бахши исполняли, аккомпанируя себе на дутаре – струнном щипковом музыкальном инструменте, национальный эпосдестан, в котором чередуются прозаическое повествование и поэтические фрагменты.

О роли бахши в туркменской культуре известный литературовед Петр Скосырев писал следующее: «Бахши – это бродячий певец, сказитель и музыкант, а часто и поэт. Но бахши больше, чем только музыкант, сказитель или певец. Для пев-

цов и музыкантов туркменский язык знает самостоятельные названия: певец – айдымчи; музыкант – дутарчи, тюйдукчи или гыджакчи (в зависимости от того, на каком инструменте играет музыкант – на дута-

34

ре, тюйдуке или гыджаке). Для поэта имеется свое слово – шахир. Сказитель – маддах. А бахши – есть бахши. Он одновременно и певец, и музыкант, и поэт, хранитель народной мудрости, собиратель и выразитель национального поэтического самосознания»1.

Туркмены всегда готовились к встрече с бахши: продумывали вопросы для беседы, готовили угощение. Как правило, к приезду бахши на площадке разводили костер, расстилали ковер, раскидывали скатерть-дастархан и выставляли различные сладости, фрукты, чельпек (тонко нарезанное жареное тесто) и другие угощения. Слушать бахши собирались до двух тысяч человек.

Следуя мусульманским обычаям, бахши носили особую одежду: дон (толстый халат на вате), тельпек (шапка из шерсти белого и чёрного баранов), белую рубашку, на ногах – сапоги из мягкой кожи и широкие штаны, позволяющие удобно сидеть по-турецки (айбогдаш). Традиционно бахши пили воду, взятую из своего колодца, и пользовались только своей посудой, перевозя её с собой повсюду в неприкосновенном виде.

Бахши начинал петь в пять-шесть часов вечера и заканчивал в восемь-девять утра. Через каждые два часа он делал короткий перерыв на 10–15 минут, во время которого пил чай, разговаривал с людьми. Сказителя постоянно сопровождал помощник, который хорошо знал его привычки и вкусы.

Туркменский бахши – это хранитель народных традиций, мудрец, всегда готовый дать совет, подсказать верное решение в трудной ситуации. «Имена знаменитых бахши, – как отмечал П. Скосырев, – долго хранились в памяти народа. Туркмены не привыкли отождествлять тот или иной период своей истории с именами шахов или эмиров, как это было в Хиве, Бухаре или Коканде; ни эмиров, ни шахов туркменские племена не знали. Прошлое у туркмен определялось по именам прославленных поэтов»2.

До сегодняшнего дня в Туркменистане бахши пользуются большим авторитетом и уважением, их приглашают на значимые мероприятия, с ними советуются по важным жизненным вопросам.

Таким образом, туркменская философия занимает достойное место в ряду иных философских учений Востока. Ей присущи как сложные теоретические построения, о чем свидетельствует суфизм,

1Скосырев П. Туркменская литература: очерк развития. М.: Советский писа-

тель, 1945. С. 16.

2Там же. С. 17.

35

так и антропологические и этические учения, непосредственно служащие ориентирами для людей в их повседневной жизни. Туркменская философия вплетена в мифологию и литературу, глубокий философский смысл содержится в традиционном искусстве ковроделия и в дестанах, являющихся достоянием не только туркмен, но и всего человечества. Знакомство с философской мыслью Туркменистана, несомненно, обогатит духовный мир современного человека, не зависимо от места его проживания и рода деятельности.

36

Глава 4 ВЫДАЮЩИЕСЯ ТУРКМЕНСКИЕ МЫСЛИТЕЛИ

ХОДЖА АХМЕТ ЯСАВИ

(сер. XI в. – 1166)

Крупнейший религиозный деятель и мыслитель, автор

«Диван-и-Хикмет» – «Книги мудрости» Ходжа Ахмет Яса-

ви (Яссави, Ясауи, Йассауи) хорошо известен во всем мусульманском мире. О всеобщем почитании видного мыслителя свидетельствуют данные ему наименования: «царь святых Азрет Султан ходжа Ахмад», «путеводная звезда всей Степи, солнце всего Туркестана», «наполняющий своим светом города и степи, вождь всех тюрков».

О детстве и юности Ясави известно мало. Даже дата его рождения точно не установлена. Достоверно известна лишь дата смерти – 562 год хиджры, в современном летоисчислении – 1166 г. Полное имя мыслителя, как указывается в суфийской литературе и изданиях его хикметов: Кул Ходжа Ахмет ибн Ибрагим ибн Махмуд ибн Ифтихар Ясави. При расшифровке имени следует иметь в виду, что слово «кул» означает «раб», т. е. «раб божий», «ходжа» – по-персидски «учитель», «наставник», «мудрец».

Родился Ходжа Ахмет Ясави во второй половине или в конце ХI в. в городе Исфиджаб, называвшегося также Сайрам (восточный пригород современного Шымкента, Казахстан), в семье суфийского шейха Ибрагима, возводившего свою родословную к четвертому праведному халифу Али. Мать Ахмета Айша или, как прозвали ее Кор- сач-ана, была красивой, волевой и мудрой женщиной. К религии Ахмет, естественно, был первоначально приобщен отцом и дедом по материнской линии.

37

Всемь лет Ахмет лишился отца, а вскоре – и матери. После этих тяжелых событий Ахмет вместе со старшей сестрой Гаухар Шахназ переселился в город Ясы. Становление его как незаурядной личности

ирелигиозного деятеля происходит именно в этом городе. Первым его учителем, т. е. духовным наставником, стал шейх Арыстан (Арслан) Баб (слово «баб», с одной стороны, указывает на высокий авторитет человека, прославившегося свой религиозной деятельностью, это знак особого уважения и почитания его народом как при жизни, так и после смерти, с другой, оно означает «врата» – врата, открывающие путь к Богу). О знаковой встрече Ходжи Ахмета с Арыстан Бабом (Арслан-бабом) сложено множество легенд. В одной из них повествуется, что Арыстан Баб выделил Ахмета ещё в детстве среди играющих маленьких сверстников, обласкал и подарил хурму, оставленную ему пророком Мухаммедом для передачи восприемнику.

Согласно другой легенде, пророк Мухаммед перед кончиной,

собрав народ, обратился с вопросом: «Кто возьмет на себя символ моей миссии – аманат1 и продолжит мои дела?» И все молчали. Молчали не потому, что были недостаточно смелыми и решительными: каждый из них считал величайшим счастьем погибнуть, сражаясь на пути Аллаха! Просто они понимали, сколь велика ответственность… И лишь один из них – звали его Арслан-баб, и было ему в то время более трехсот лет – лишь он один, знакомый с основами тридцати трёх религий, но признавший лишь одну – Ислам – принял от посланника Аллаха его аманат. Аманатом был финик – плод дерева, столь любимого и чтимого Пророком, и Арслан-баб просто положил его себе под язык.

«Как же, – спросил он, – о, посланник Аллаха, узнаю я того, для кого предназначен твой аманат?»

«Не беспокойся об этом, – ответил ему Пророк. – Он сам тебя найдет».

Вожидании того, для кого предназначался аманат, прожил Ар- слан-баб ещё пятьсот лет. И вот однажды в Средней Азии к нему подошел одиннадцатилетний мальчик и обратился со словами: «Уважаемый учитель, отдайте мне мой аманат…». Этим мальчи-

1 Обычное значение арабского слова «аманат» – «поручение, обязательство, принятое кем-либо», «то, что необходимо передать или выполнить». В данном же случае – и все сподвижники Пророка, вне всякого сомнения, это понимали – речь шла о поручении исключительно важном, о высшей степени ответственности.

38

ком был Ходжа Ахмет Ясави – тот, кого впоследствии назовут Хаз- рат-Султаном.

Арслан-баб вынул изо рта финик, пятьсот лет пролежавший у него под языком, – а мякоть-то вся рассосалась, сладости никакой не осталось: одна косточка…

Такова легенда. Второй уровень ее смысла прочитывается довольно легко. Финик – вообще любой плод – символизирует собой две жизни: сладкая мякоть – ближнюю жизнь человека здесь и сейчас; косточка же – жизнь будущую, жизнь, которой предстоит стать либо наказанием, расплатой за грехи, совершённые в земной жизни, либо блаженством, наградой за благочестие. Ведь для косточки финика, так же, как и для каждого человека, после смерти возможны две участи: либо просто сгнить в земле, либо прорасти и стать прекрасным деревом, финиковой пальмой1.

О знаковой встрече с Арыстан Бабом, получении от него сакрального подарка и дальнейшем ученичестве писал в хикметах и сам Ахмет Ясави. В первом хикмете он сообщает:

В 7 лет я приветствовал Арыстан Баба И попросил вручить мне дар [аманат] Мустафы [пророка Мухаммеда]…

Во втором хикмете Ясави пишет:

Когда мне был один год, духи предков приобщили меня к своей доле,

Вдва года [ко мне] явились пророки и лицезрели меня,

Втри года, посетив меня, шильтены [сорок святых] справились обо мне…

Вчетыре года Истинный [Избранник] Мухаммед вручил мне хурму…

Впять лет я принял послушанье…

Вшесть я удалился от людей…

Всемь лет меня отыскал Арыстан Баб…

Втечение шестнадцати лет обучался Ахмет Ясави у Арыстана Бабы. Тот развил в Ахмете, с малых лет, как гласят легенды, обладавшем чудотворными способностями, керемет – второе око, второе зрение, благодаря которому ему стала доступна эзотерическая сущность мира, окружавшего его.

1 Одиннадцать имен святого Яссави / Сост. В.В. Арсентьева. Екатеринбург: Свердловская обл. межнац. б-ка, 2006. С. 5.

39

Предполагается, что в молодости обнаружилось некоторое несходство взглядов Ахмета Ясави с ортодоксами, что явилось одной из причин отъезда его из Туркестана в Бухару. При этом он чувствовал себя в роли библейского Юсуфа (Йосифа), покинувшего некогда родной Ханаан из-за враждебности своего окружения и, ассоциируя свою судьбу тех лет с участью ветхозаветного героя, он с горечью писал:

Как Юсуфа отлучили от родины – его Ханаана, Так и я расстался с родной землей – моим Туркестаном!

По прибытии в Бухару Ахмет Ясави стал мюридом (учеником) известного суфийского шейха Юсуфа Хамадани (1040/50–1140). Своей деятельностью на поприще подготовки шейхов и распространения суфизма в мусульманском мире Юсуф Хамадани положил начало образованию главных и знаменитых суфийских орденов –

Кубравийа, Ясавийа, Накшбандийа, Бекташийа, Чиштийа.

В24 года Ахмет Ясави ещё был учеником, послушником школы Юсуфа Хамадани, с которым он много путешествовал по разным городам – традиционным центрам мусульманской культуры и науки, совершил вместе с ним хадж в Мекку. В 34 года Ахмет уже был известен как ученый-богослов (алим), знаток калама (религиозной философии) и фикха (мусульманского права), суфий высшей категории. Помимо теологических знаний, он также приобрёл широкие познания

вобласти естественных наук, овладел в совершенстве, помимо тюркского, арабским и персидским языками. После смерти своего учителя Ясави некоторое время руководил суфийским братством в Бухаре.

Позже, в 35 лет, помня наказ Юсуфа Хамадани, Ахмет Ясави возвратился в родные края – в Туркестан, в город Ясы, где основал в качестве наставника-шейха свою школу и развивал тюркскую ветвь суфизма. Путь Ходжа Ахмета Ясави был очень тернистым и трудным, его учение вначале не хотели признавать. В течение 30-ти лет он был гонимым человеком, но, несмотря на все трудности, не сворачивал с избранного пути.

Вначале XII века Ходжа Ахмет Ясави отправил своих учеников

вразные концы тюркского мира. Своего внука от дочери – Ахмет Суфи – он направил в город Кайалык, Хаким Ата Сулаймана Бакыргани – в город Ургенч. Сподвижники и ученики Ахмета Ясави: Хаким Ата (ум. в 1183) и Сайид Ата (ум. в 1218) распространили духовный метод своего шейха в бассейнах Сырдарьи и Волги, в Хорезме и в Восточном Туркестане. Согласно легенде, еще при жизни Ходжа Ах-

40