Философское наследие Туркменистана. Из глубины веков – в XXI век. Учебное пособие
.pdfОчарован тобою навек, хоть тобою отвергнут Байрам. Как могу, о неверная, жить, если я недостоин тебя?!
ГАЗЕЛИ
***
Лишь тебя зову я милой – хочешь верь, а хочешь нет. Сердце ты испепелила – хочешь верь, а хочешь нет.
Я могу тебе признаться: если я и захочу,
Позабыть тебя нет силы – хочешь верь, а хочешь нет...
Лишь тебя одну я вижу, если ты среди подруг, Всё другое мне постыло – хочешь верь, а хочешь нет.
Я забыл свои заботы, о делах своих забыл, Ты собою всё затмила – хочешь верь, а хочешь нет.
В целом мире, дорогая, не найти такой, как ты,
О любви моей светило, – хочешь верь, а хочешь нет...
Что Байраму делать, если чернота твоих волос Утро в полночь превратила, – хочешь верь, а хочешь – нет.
* * *
О, не будь моя гордыня, столь беспечна, весела. Умоляю, о владыка, чтоб ко мне ты снизошла.
Я страдаю, кровью плачу, пью до дна всю горечь мук. Но не сетую, что сердце ранила твоя стрела.
К животворной светлой тайне, как Мэсих, причастна ты – Оживляешь просто словом бездыханные тела.
Нежным мускусом и амброй пахнут локоны твои. Даже аромат цветенья ты, бесспорно, превзошла.
Пусть в моем созвездьи счастья блещет множество светил, Я другой звезды не видел, чтоб, как ты, была светла.
91
Ни одни садовник мира розу без шипов не знал. Так и ты, моя гордыня: ты беспечна, весела.
Нет, Байрам, оставь упреки, не вини любовь свою: Где ты видел, чтоб царица беззаботной не была?
** *
Вгорький час я без любимой, одинокий и больной. Нет, она и знать не хочет, чем я болен, что со мной.
Лихорадит, в жар бросает, – эту хворь нельзя терпеть. Как вино – любимой губы... Дайте же напиток мой!
Жду я милую недаром, жду – придёт, иль не придёт, Ослепляя несравненной красотою неземной?
Если б знал я, что свиданье обрету в предсмертный час, Всё равно нетерпеливо ждал бы встречи с ней одной.
Злой недуг обрёк на муки тело бренное мое, Но стократ трудней и горше мне с израненной душой.
Если б мог я исцелиться! Если б хворь мне одолеть! Долго ль буду я томиться, одержим своей мечтой?
Для меня печаль разлуки всех недугов тяжелей.
О Байрам, гордись любовью, это тяжкий жребий твой.
Перевод Виля Ганиева
92
НУРМУХАММЕТ АНДАЛИБ
В БЕСКОНЕЧНЫХ СТРАДАНИЯХ
Боль непомерная всюду со мной – Сердце я отдал неверной одной. Нежная, будь милосердна ко мне – Горе меня захлестнуло волной. Высохло тело от жгучей любви – Нет мне лекарства, хожу как больной. Сердце навылет пробила стрела – Вот и страдаю от раны сквозной. Будь терпеливым и молча страдай! Молча страдать? Но какою ценой? Если соперник меня оболгал, Не попрекай меня ложной виной.
С милой расставшись навек, Андалиб, Как от души отказался родной.
Перевод Льва Друскина
ЗОВ ДУШИ
Внаряде розовом своём Она пришла на мой порог. Как важно, если ты продрог, Вдруг обрести её тепло.
Веё глазах алмазный блеск, Нож палача всегда при ней, Печаль обители моей Лица сияньем обдало.
А вдруг погибели души Желает нежный мой палач? Аллах, спаси меня… И спрячь От глаз моих её чело.
Не дай нам повода для ссор, Свяжи двух подданных ремнём.
93
О, как её любви огнём Мне сердце нынче обожгло!
Меня пугают гнев её, Речей отравленный клинок, Но припадаю я у ног –
Мне чувство взор заволокло.
Ах, Андалиб, не верь страстям – Я сам себе давал наказ И нарушал его не раз:
Как без любви прожить светло!?
Перевод Сергея Каратова
СИЯНЬЕМ ГЛАЗ
Пускай терпеньем обернётся цель Тот гибкий стан – самой любви купель. Охотник, поразивший волшебством, О юной пери поведёт рассказ.
Как Солнца розоватый лепесток, Украсивший предутренний восток, Она вошла, благоухая амброй, И покорила синевою глаз!
То обнажит улыбкой жемчуга, То станет вновь серьёзна и строга, А речь её – ручья искусный дар, И взор её, что голубой топаз.
Волос плетёных цепь свисает с плеч, Чтоб как букет цветов к себе привлечь, Хотанский мускус нежным дуновеньем Поэта вдохновляет в ранний час.
Она, как сада райского цветник И гиацинт к её губам приник.
94
Что остаётся делать Андалибу?
В его душе слова пустились в пляс.
Перевод Сергея Каратова
СГОРАЯ ОТ ЛЮБВИ
От страсти и любви душа горит в огне И нет спасенья ей, душа горит в огне.
К возлюбленной моей взор устремлён и в снах Как без неё прожить? Душа горит в огне.
Сойдёт ли благодать смятению вослед?
Как цепь тоски порвать? Душа горит в огне.
Нет боли у меня от острого клинка, В любви ищу добро. Душа горит в огне.
Царица моих чувств, мне милость не даруй, Бессилен твой указ – душа горит в огне.
Пой, Андалиб, не зря ты назван – соловей. Слезой смывай печаль, душа горит в огне.
Перевод Сергея Каратова
ЛЕЙЛИ И МЕДЖНУН
Отрывки из дестана в переводе А. Кочеткова1
Родители Лейли, чтоб отдалить её от Меджнуна, запрещают дочери посещать школу, где учится Меджнун. Лейли с утренним ветерком посылает привет школьным подругам, рассказывая о своём горе:
Подругам в школу отнеси привет, Струящийся рассветный ветерок!
1 Публикуется по изданию: Поэзия народов СССР IV–XVIII веков // Библиотека всемирной литературы. Серия первая. Т. 55. – М.: Художественная литература,
1972.
95
В руках ни книги, ни калама нет – На боль-печаль Аллах меня обрёк.
Очернена я лживым языком. Разгневались на дочку мать с отцом, Из школы взяли, держат под замком, – О том ахуну расскажи, восток!
Кто враг, кто друг – не различаю я. Беды не знала молодость моя.
Нас оболгали лживые друзья, Влюблённость посчитали за порок.
Когда мы с ним, бывало, в школу шли, Я глаз не подымала от земли, На нас соседи клевету взвели, Аул соседний зло на нас навлек.
Подстерегла нас вражья западня; Бутон я, – стали розой звать меня, А Кайса – кликать соловьём, дразня.
Мы были кротки, – враг вдвойне жесток.
Не знала я, что всё вокруг обман, Мне нравились лицо его и стан. Была мне школа – точно Гулистан: Среди цветов и я была цветок.
Лихой бедой растоптана Лейли: Злодеи счастье в мире обрели, Стал для Лейли темницей сад земли.
Изменчив, сестры, беспощадный рок!
Так же тоскует и Меджнун, разлучённый с Лейли:
Не обвиняйте, о друзья! Мой рок неукротимым стал.
Бежал от вас, несчастный, я, – Забытым, нелюбимым стал.
96
Весь мир любовью полонён,
Вводоворот я завлечён. Мой нераскрывшийся бутон Шипом неумолимым стал.
Вогне любви горю давно, – Священное осквернено.
Мне превратили в кровь вино, Мой жар неутолимым стал.
Как птица в небе, – я один.
Я стал никто – ни брат, ни сын. Хотел мой Бог и Господин, Чтоб я вдвойне гонимым стал.
Простите, мать с отцом! Не мог Я не покинуть ваш порог. Другого сына даст вам Бог, Коль этот нелюбимым стал.
Всем сладко до конца пути С единым именем пройти.
Я Кайс, – Всевышний, защити! – Меджнуном – одержимым стал.
Он изливает своё горе другу Зенду:
Друзья! Аллаха самого, царя царей прошу: На раны чёрные мои пролить елей – прошу,
Мне возвратить мой Гулистан я, соловей, – прошу, Дать мне алмаз мой отыскать среди степей – прошу, Царицу на разбитый трон души моей – прошу.
Устала голова моя от горьких дум любви, И здесь, в пустыне, слышу я далекий шум любви.
Мне душу опалил стыдом сухой самум любви, Тоски не выдержала грудь, не вынес ум любви, Иссох язык; колодец пуст, воды налей – прошу!
97
Коль кипариса нет, листов рагна не надо мне; Другой, – будь, как Лейли, она стройна, – не надо мне, Будь гиацинту красотой равна, – не надо мне.
Я от любви и грусти пьян; вина не надо мне. Иль ничего не надо мне, иль жизни всей прошу!
Безумный кравчий поутру мне чашу протянул, Я стал пустынником любви, покинул свой аул. Увидев ласку милых глаз, я б навсегда уснул,
Воскрес бы я, когда б хоть раз на милую взглянул. Чтоб ей пропеть дастан любви, я сто ночей прошу!
На сердце тайны без числа глубоко залегли, Их все раскрыл я пред тобой, – ты ось моей земли!
Меджнун я: смейся или плачь, но жалобе внемли. О долгожданная моя! Услышь меня, Лейли! Страдал я долго без неё; блаженства с ней прошу!
Безумный Меджнун бродит по горам. Эхо вторит его стонам. Он обращается к горам:
Ты громко стонешь, чёрный мой утёс! Скажи, – о чем? Давай тужить вдвоём. Ты в жертву розе жизнь свою принёс? Откройся мне! Давай грустить вдвоём!
На лоб надвинув чёрную чалму, Окутан в траур, в облачную тьму, Поведай: сердце отдал ты кому? Иди ко мне! Давай бродить вдвоём!
Влекло влюбленных в горы искони. О, кто, как я, душе твоей сродни? Коль ты влюблен, Меджнуна помяни: Двойной недуг давай лечить вдвоём!
Ты узником, в цепях томимым, стал, Ты, истомясь, неукротимым стал,
98
Испив вина, ты одержимым стал. Подымем чашу! Будем пить вдвоём!
Благой удел тебе от Бога дан.
«Горам – всё солнце», – так гласит Коран. К болящему – болящий в гости зван: Давай судьбу благодарить вдвоём!
Давай смешаем вздохи – твой и мой, Свою слезу солью с твоей слезой! Молчал утёс, а нищий брёл тропой. Увы, печали не изжить вдвоём!
Меджнун, рыдая, горе в горы нёс, Он лил из глаз ручьи кровавых слёз. Смотрел безмолвно вслед ему утёс. Прочь от утёса! Нам не быть вдвоём!
Лейли просит друга Меджнуна – Зенда – сообщить ей о люби-
мом:
Мой верный! Стонов грудь полна: Единственный, любимый – где? С кем безнадёжно сроднена, – Меджнун мой, одержимый, – где?
Огонь зажёгся и не гас, Он мотыльком кружил в тот час.
Где он, безумнейший из нас, В любви неукротимый, – где?
Где он, цветник души моей? Где ты, безумный соловей? Где ты? Услышь и пожалей – Мой стон неутолимый: «Где?»
Ты одинок, любимый мой, Мой данник верности одной.
99
Где ты, мой странник огневой, Мой друг неутомимый, – где?
Я– плоть, ты – дух, живущий в ней,
Я– кожа, ты – оплот костей.
Ты пьющий кровь любви своей В тоске неизлечимой, – где?
О, пусть придет, благословит, Пусть счастьем нег озолотит!
В нём талисман целебный скрыт, – Ты стонущий, гонимый, – где?
Лейли сказала: краток мрак, Нам солнца не заступит враг!
Так будь, Меджнун, твой верен шаг! Влюблённый мой, любимый, – где?
Узнав о том, что родители собираются выдать её за купца Ибн-Салама, Лейли молит Бога спасти её от злой участи:
Безжалостное небо, пощади! Зачем мой день ты омрачил, о рок! Мольбы о счастье из моей груди Не слышал ты, не пощадил, о рок!
Мой гневный вздох прожёг бы небеса: Проклятое круженье колеса!
Иль не тобой замучен был Иса?
А мне всю грудь ты изрубил, о рок!
Коль я вздохну, испепелю твой день, Я прокляну, – не восхвалю твой день: В ожогах грудь, душа одета в тень, Ты заодно с врагами был, о рок!
Весь лживый мир слезами я залью. Моим врагам ты предал жизнь мою.
100