Философское наследие Туркменистана. Из глубины веков – в XXI век. Учебное пособие

МАХТУМКУЛИ

НЕ ПРИСТАЛО

Ханского сына из пышных шатров

Вхлев на обед приглашать не пристало.

Вполе пастух выгоняет коров,

Войско ему снаряжать не пристало.

Мудрый совет помогает везде. Другу достойный поможет в беде. Что ты ответишь на Страшном суде?

Мудрых о том вопрошать не пристало.

Доблестный перед грозой не дрожит. Станет героем не каждый джигит. Пятится рак. Он ползёт – не бежит. Дом свой родной забывать не пристало.

Знай – благотворно познанья вино, – Мёртвым сулить исцеленье смешно. Ворону жить семь столетий дано.

Времени ход нарушать не пристало.

Не побоишься тернистых дорог – Двери отворятся в горний чертог. Рекам, что слились в единый поток, Мёртвых пустынь орошать не пристало.

Сердце Фраги, ты сегодня в огне: Павшие в битвах привиделись мне. Горькую тризну в печальной стране Песней надежд оглашать не пристало.

Перевод Юрия Валича

111

ГОРЫ В ТУМАНЕ

Вершины гор в тумане млечном, Они нам не видны зимой.

Не следует о муже встречном Судить по внешности одной.

Тот прочь ушел, другой садится. Над недостойным люд глумится. Огонь любовный разгорится – Таится тот, кричит иной.

А предо мною на просторе Моих надежд играло море!.. Джигит и в нищете и в горе Идёт дорогою прямой.

Но если рок вам сердце точит, Над вами зря Лукман хлопочет. Луна вернуть напрасно хочет Товар, закупленный Землей.

Стесняет буйного одежда. Пленен пороками невежда. Трусливого живит надежда За крепкой спрятаться стеной.

Стою с поникшей головою: Что сделал мой язык со мною? Но только трус не рвётся к бою,

Чтоб лечь костьми за край родной.

И кто Махтумкули осудит За то, что он не позабудет, Что правде слово дал и будет До гроба верен клятве той.

Перевод Арсения Тарковского

112

ЛЕБЕДИ

Странники, взгляните на меня. Кто ещё, подобно мне томиться? Мотыльки, любовники огня,

Кто из вас к блаженству не стремиться?

Ветер, ветер, ты в чужих краях Пел в ушах, вздымал дорожный прах...

Есть ли в мире справедливый шах, Где его счастливая столица?

Муж святой, ты видел горний рай, Ты земной благословляешь край, А по белу свету ходит бай. Укажи, где нищете укрыться?

Дудку сделал я из тростника – Ростовщик услышал должника. Птицы вы мои! От ястребка Разве может спрятаться синица?

Рыба, ты и лодка и гребец, Синяя пучина твой дворец.

Есть ли в мире остров, где беглец Вечных бедствий мог бы не страшиться?

Мир-завистник, ты, как время, стар, Отнимаешь свой блаженный дар...

Есть ли на земле такой базар, Где алмазы по грошу кошница?

В мире есть красавица одна, Словно двухнедельная луна; Родинка её насурьмлена, – Кто с моей избранницей сравнится?

На земле моя Менгли жила, Обожгла мне сердце и ушла.

113

У меня в груди её стрела.

Где она? Какой звезды царица?

Я скучаю по родным краям. Ты гулял ли с нею по горам?

Дай мне весть – по-прежнему ли там Дождь идет, седой туман клубится?

За годами промелькнут года. Новые возникнут города.

Кто мне скажет – будет ли тогда По Корану человек молиться?

Народится новая луна – Не навеки сгинула она. Для ростовщика возведена,

Будет ли надежная темница?

Мало говорил Махтумкули, – По глазам печаль его прочли. Лебеди отеческой земли,

Иль не горько с вами разлучиться?

Перевод Арсения Тарковского

НА СЕБЯ ВЗГЛЯНИ

Коль ты умен – с учёными дружи; Знай: лишь глупец невежде другом станет; Коль ты влюблён – терзайся и дрожи, Что, может быть, любимая обманет.

Лишь храброму доверься всей душой; Ждёт нападенья караван ночной; В сраженье трус позор снесёт любой, А дома вздор его обидой ранит.

Жалея труса, боль зажжёшь в груди – И света не увидишь впереди!

114

К богатым скрягам в гости не ходи; Но щедр бедняк: он гостю все достанет.

Трус, дома сидя, хвастаться пойдёт, А в трудном деле друга подведёт; Джигит в богатстве радость обретает, Скупцу оно арканом сердце стянет.

Ты на себя, Махтумкули, взгляни, Умножь благое, злое отгони; И слово мудрым мыслям подчини;

В избытке слов бесплодно слава вянет!

Перевод Георгия Шенгели

ПОЩАДИ!

Не мучай друга словом безотрадным; Голодного за стол свой посади; Будь строг и сух с завистливым и жадным;

Любовь к труду храни в своей груди.

Приветлив будь с бездомным сиротою, Прими его, согрей, снабди едою; Будь с грустным добр и раздели душою Его беду, в его дела войди.

Приказ джигиту не даётся дважды; Удачлив тот, кто знает меру жажды; Дела благие должен делать каждый: Будь щедрым, бек, и право, шах, суди!

Нужда сама людей не убивает, Зато она улыбку с губ стирает; Хитрит собака с волком и играет, – И ты с врагом хитро себя веди.

Махтумкули дан речи дар медвяной, Ее цветы цветут благоуханно… И Гёр-оглы ведь умолял Рейхана! Просящего пощады – пощади!

115

Перевод Георгия Шенгели

РАЗЛИЧИЯ

Коль с тайной своей к дураку, не подумав, пойдёшь, Он все разболтает, тебя осрамит и ославит; Коль тесную дружбу с блудницей безумной сведёшь, Она облысеть тебя в юные годы заставит.

Рабу не под силу хотя бы семь дней пировать; Дракона, хоть мёртвого, ящерице не сожрать;

Знай, дружбу с медведем свирепым водить не под стать: Тебе, разозлившись, он голову в лапах раздавит.

Кто пас ишаков – не оценит коня-скакуна; И щедрость – в народе, а мудрость – в совете видна;

Лишь в скачке скакун благородство проявит сполна, А щедрый – пред гостем обильную скатерть расправит.

Мечта у джигита: любимая, конь, ятаган; Трус – горе народа, причина позора и ран;

В аульных раздорах презренный буян и смутьян Мышей клеветы на отважного мужа натравит.

Фраги говорит: на пиру удальцов веселит Отважный боец, он как друг меж друзьями сидит; А в битве горячей во имя народа джигит Всё поле сражения кровью врага окровавит!

Перевод Георгия Шенгели

РАСТОПЧЕТ

Ишак себя мнит равным скакуну, Но рядом станет и – не будет равным! Стать не найти у двух коней одну:

В бою лишь благородство будет явным.

Лишь в чистом детстве – радость без конца; Глупцу ничто советы мудреца;

116

О роде не расспрашивай юнца, Коль скромным он глядит и благонравным.

Твой взор вовек не будет миром сыт; Лисица львом и тигром не рычит; В гостях тогда лишь оценён джигит,

Когда с поклоном он войдёт уставным.

Коль счастье вдруг тебе пошлёт Творец, Ищи в народе преданных сердец; На деле проверяется юнец:

Он в ратном деле мужем станет славным.

Махтумкули! Несчастных кровь и пот Могли б расплавить этот небосвод! Но и тиранов день возмездья ждёт:

Судить их будет тот, кто был бесправным!

Перевод Георгия Шенгели

ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЕ

1. Раскаяние

Полвека на свете я прожил, друзья, Со старостью совесть моя охладела,

Итает – о, Господи! – сила моя,

Иточат несчастья недужное тело.

Мне горько: я истину мало любил. Кончается жизнь, но не гаснет мой пыл, И духом я тот же, что в юности был, Да жаль: борода у меня поседела.

А сердце мирская влечёт суета,

Иочи мне женская жжёт красота,

Икривдой мои одержимы уста,

Истрасти толкают на чёрное дело.

Иесли откажет мне в помощи Бог,

Куда мне бежать от предсмертных тревог?

117

Я – суетен, правде служить я не мог, И ранняя вера моя оскудела.

Не верю звезде моего бытия, Черна, словно уголь, недоля моя, Покинуло счастье родные края,

Душа моя тщетно проснуться хотела.

Судьба моя бурной и страстной была, Дурные порой совершал я дела; Прости меня, Боже, пока не дошла Моя многогрешная жизнь до предела.

Фраги задыхается в лютом огне, Скорбит о себе, как скупец о казне: И страх и надежды гнездятся во мне. Души моей жертвою ада не делай!

2. В мазандеран

Да будет нам спутником отчий народ, Когда мы и впрямь поведём караван, Доверимся Ною средь пенистых вод, Дорогу держа на седой океан.

Нам древние горы поклонятся вслед, На родину ветер промчится чуть свет, – Когда принесёт он от милой ответ, Певучее имя впишу я в дастан.

Я стар. Я поистине много скорбел, Судьбою запродан мой светлый удел, И те пятьдесят неминуемых стрел Остались в душе, изнемогшей от ран.

Мне были примером Тахир и Фархад, Безумец – я в пламя лечу наугад. Крыла у меня за спиною горят, – Умру – не узнает Менгли, мой султан.

118

Яславлю владычицу мира Менгли,

Якличу подругу мою издали. Страданья разлуки мне печень сожгли, И слава Менгли полонила Иран.

В скитаниях помни родимый народ. Язык обуздай, избегая длиннот; Готовься, Фраги, собирайся в поход! Купцы направляются в Мазандеран…

3. Среди друзей

О, как дрожит моей прекрасной И страстной жизни мотылёк! О, как растёт недуг опасный, Которым дух мой занемог!

Царица змей для змеелова – Что для певца напев и слово. Влюбленный ради лукобровой В бездонный кинется поток.

Блажен, кто не застыл в покое, Познав добро и зло мирское! Со мной – содружество седое, Учёных книжников кружок.

Махтумкули, твоя дорога – Полвека. Это очень много.

Но пусть уходит прочь тревога:

Что – старость? Вздор, пустой предлог!

Перевод Арсения Тарковского

НЕ ВЕЧЕН ТЫ

Земною славой не гордись – мгновенно наше бытие.

Ты не задержишься, пройдёшь – не вечен ты, не вечен ты. Смерть-виночерпий поднесёт тебе прозрачное питьё, Сам к смертной чаше припадёшь – не вечен ты, не вечен ты.

119

Мир – это крепость на песке, стирает время письмена. В людской извечной кутерьме всему потеряна цена. Где, торжествуя, жизнь цвела – пустыня мёртвая видна, Следов кочевий не найдешь, – не вечен ты, не вечен ты.

Разлука – это злой недуг, беда тому, кто разлучён. Будь справедлив и милосерд, пока ты молод и силён. И жизнь засветится твоя, как будто ты огнем зажжён.

Как факел, светом изойдёшь, – не вечен ты, не вечен ты!

Я с розой молодость сравню. Ты был цветком – увял цветок. Неужто ты на свете жил, и разумел, и видеть мог?

О, как легка сухая кость! Глазницы жжёт сухой песок… Ты сын земли, в нее уйдешь, – не вечен ты, не вечен ты.

Знай, сорок лет не малый срок для всех живущих на земле. Смерть – пуля, пусть она сразит тебя не дома, а в седле. Короткой вспышкой лучше быть, чем угольком чадить в золе. Как порох, ты себя взорвёшь, – не вечен ты, не вечен ты.

Махтумкули, твоим словам и поученьям нет конца. Ты болен, и тебя гнетёт томленье близкого конца.

Не трать напрасно пыл речей, они не трогают глупца, Ты мудр и с горечью поймешь – не вечен ты, не вечен ты.

Перевод Татьяны Стрешневой

БЕЗВРЕМЕНЬЕ

Мир, одержимый суетой, Грешит безумными делами.

ВКаруны метит род людской, Все ныне стали крикунами.

Впороках тонет бай-скупец. Где солнце праведных сердец?

Вчертогах родины купец Торгует жалкими рабами.

120