Философское наследие Туркменистана. Из глубины веков – в XXI век. Учебное пособие
.pdfИдущий со свитой богат, как Хатам. Просящий подачи идёт по пятам. Но оба, слепым уподобясь кротам, Глядите, становятся смерти уловом.
Забыт и растоптан обычай отцов. Глядите: печален удел храбрецов.
В измене и трусости лучших бойцов Изменник и трус упрекает сурово.
Трусливых повсюду преследует страх. Глядите: сражаясь в степи и в горах, Джигит повергает противника в прах, А трус покидает в бою удалого.
Торговцы забыли Аллаха давно. Скупив у дейхан за бесценок зерно, Дождавшись, когда вздорожает оно, Его на базарах смешают с половой.
Лишает шайтан воздержания нас, Мешает творить правоверным намаз. Глядите, открыть не желавшие глаз: Ветвится росток его семени злого.
И весел и добр настоящий джигит. Он в сердце открытом не копит обид. Глядите: соседа от злобы знобит,
Без распрей не может он, пустоголовый.
В пустыню злосчастные братья ушли. С врагом породнился Махтумкули. Ходжи и сеиды влачатся в пыли. Глядите, как рушатся жизни основы.
Перевод Юрия Гордиенко
131
НЕ БУДЬ!
Советы я чту, как закон. Бесчестному другом не будь, Случайною встречей пленён, Готовым к услугам не будь.
Смерть вступит на каждый порог; К тому, кто в беде одинок, Отзывчив будь, добр и не строг, Жестоким к недугам не будь.
Когда, оказавшись в бою, Трус волю теряет свою, С друзьями в едином строю, Врагами напуган не будь.
Уйдём мы. Промчатся года. Все равными станут тогда. Не бойся глупцов. Никогда
Причастен, Фраги, к ним не будь.
Перевод Анисима Кронгауза
СВЕТЛОЕ ВРЕМЯ
Охотится небо, крепка его сеть.
Ты где, долгожданное светлое время? Я больше не в силах разлуку терпеть. Ты где, долгожданное светлое время?
Мне сорок исполнилось… Чаша полна… Душа моя разувереньем больна, Надеждой обманута… Плачет она:
Ты где, долгожданное светлое время?
Покоя нигде не находит народ; Как пёс, по пятам лихолетье идёт – То зубы оскалит, то руку лизнёт…
Ты где, долгожданное светлое время?
132
Голодная бедность глотает огонь, Напрасно протянута к небу ладонь, Стреножен у всадника нищего конь. Ты где, долгожданное светлое время?
Тщета-скопидомка в юдоли мирской Не спит, и не ест, и теряет покой, Пока не утонет в казне золотой.
Ты где, долгожданное светлое время?
Слова мои ложью муллы нарекли, Лжецу в благодарность дары принесли; Их клятвы изранили лоно земли… Ты где, долгожданное светлое время?
Погрязли наставники в смертных грехах И лгут при бессовестных учениках, Что так повелел всемогущий Аллах.
Ты где, долгожданное светлое время?
Язык твой огонь извергает, Фраги. Различий не знай, недостойного жги, А там – в Хиндостан отдалённый беги… Ты где, долгожданное светлое время?
Перевод Арсения Тарковского
ГАЗЕЛИ
***
Ночью, каясь в грехах, пал я ниц во прах, И потоками слёз я к утру истек.
Истерзал я всю грудь и стенал в слезах, Как безумный мечась, я сбивался с ног.
Позабыл я весь мир, весь его обман, Что там мир! Всё забыл, горем обуян.
«О Иса, – я взывал, – о Шахирмердан!» Порадеть мне молил я небесный рок.
133
Вдруг с небес сонмом звезд Млечный Путь слетел, И троих я мужей в свете звёзд узрел:
Два – в зеленом, один – одеяньем бел. Взор вперив, я смотрел, говорить не мог.
Первый руку простёр – мою грудь рассечь, А второй мне вонзил прямо в сердце меч,
Третий пал мне к устам – жизнь вдохнул и речь, Чтобы я тем мужам суть всех дум изрёк.
И отверз я уста, лишь услышал зов, Хмель любви я испил, стал душою нов,
Чую – реют во мне семь жемчужин-слов, В них вложу, думал я, боль моих тревог.
Двое рослых мужей, третий ростом мал Повелели мне: «Добрый час настал,
Слово есть – вопрошай, ты зачем нас звал? Молви всё, что таишь, что в душе сберёг!»
«Что грозней, – я спросил, – чем небесный свод? Что есть тверже камней, шире бездны вод?
Что жесточе огня, холодней, чем лед? Хуже прочих какой ядовит порок?»
«Хуже кары небес, – мне рекли, – навет, Благу добрых речей – не чета весь свет,
Чёрствой твердости злых и у камня нет, Словно море – тот муж, что умом высок!
У скупого нутро холоднее льда, Власть владыки – огонь, если злом тверда,
134
Хуже всяких отрав бедняку – нужда, – Эти речи тебе да пойдут в урок!»
И восстал я с земли, преисполнен сил, Вдаль готов был идти, в сердце чуя пыл,
Захмелел, онемел, сам себя забыл, Но, смятенный, молчал, слов найти не мог.
И услышал я зов: «Мы к тебе сошли, Будет имя твоё славой всей земли,
Вчем желанье твоё, о Махтумкули?»… Тайну выдаст лишь тот, кто умом убог.
** *
Вчашу вечности хмель мне наставник влил – Где михраб, где мечеть – не могу понять!
А желанной красе лишь отдал свой пыл – Жизни зреть или тлеть – не могу понять.
Одолеть я не смог тяжких дум-тревог, Прахом-тленом я стал, меня пламень сжёг,
Я – спаленный кебаб, мой ожог жесток, Вертел где и где снедь – не могу понять.
В небывалую быль вёл бесследный след, Там узрел я простор, где простора нет,
Вверг в смятенье меня несусветный свет: Дом и дверь – где? – Ответь, не могу понять.
Я корысти служил, о себе радел, А потом разглядел суть разумных дел,
Вместо книг в милый лик я, учась, глядел, Мне Коран чтить ли впредь – не могу понять.
135
Вот в чертоге каком был Махтумкули: Там при шейхах юнцы пляс-обряд вели,
Отблеск милых мне чар лишь узрел вдали – Как хмелеть, как трезветь – не могу понять.
Перевод Сергея Иванова
ИЗГНАННИК
Я на родине ханом был, Для султанов султаном был,
Для несчастных Лукманом был. Одеянием рдяным был, Жизнью был, океаном был – Жалким странником ныне стал.
Для слепого я зреньем был, Для немого реченьем был, Дум народных кипеньем был,
Душ влюбленных гореньем был, Пеньем был, угощеньем был – Нищим я на чужбине стал.
Я, Фраги, ятаганом был, Я червонным чеканом был,
Рощ небесных рейханом был, Над горами туманом был, Был счастливым, желанным был,
Был дворцом – и пустыней стал.
Перевод Арсения Тарковского
ВЛАДЫЧИЦА
Горделивые пери султаном признали Менгли; Соловьи онемели, когда увидали Менгли.
Сам я сердце подставил губительной стали Менгли. Клад мой шахом захвачен, для шаха украли Менгли. Я, злосчастный, тобою покинут в печали, Менгли!
136
Окажи мне вниманье, скажи, где твой сладостный дар? Я с товаром богатым пришёл на любовный базар,
Ина нем заблудился, и встретил владычицу чар. Говорят: у влюбленных душа превращается в жар...
Икрыла мои в пламени затрепетали, Менгли!
Лукобровой хочу я в нарциссы очей заглянуть, Те медвяные реки и краткие встречи вернуть. Над её головою душа моя бьётся, как ртуть, Я не вижу любимой и слёзы роняю на грудь...
Как солёное море, потоки их стали, Менгли!
Кто ты? Райская роза иль вешний подарок земли? Соловьи полонили, забыли его – и ушли; Мимо запертой клетки мелькнуло подобье Лейли. О, зачем твои стрелы меня пощадить не могли!
Одержим я, в живых я останусь едва ли, Менгли!
Ты луной восходила, одетая в звёздный туман; Образ твой – полнолунье, для множества образов – хан;
Красоту твою помнить мне жребий мучительный дан; Средь гокленов, йомудов прославил я стройный твой стан. Для тебя мои руки цветы разбросали, Менгли!
Я безумец, я нищий, сожгите меня, мотылька!
Что мне делать на свете? Как небо, Менгли далека, Что мне райские рощи, когда я лишён цветника, Без которого душу терзает такая тоска, Что рыданий подобных в аду не слыхали, Менгли!
Перевод Арсения Тарковского
МУХАММАС
В сердце страсть любви вскипела, жжёт огнём невзгод меня, Дым мой ветром заметает, к облакам влечёт меня, Небо за руки хватает, крутит небосвод меня!
Кто взглянул бы, кто помог бы, спас бы доброхот меня. Дождь разлуки яро хлещет, гонит в бездну вод меня.
137
Встан любви меня забросил мук и горестей поток, Я хотел умом раскинуть – ветер ум мой прочь увлёк. Меж зевак один стоял я, помрачён и одинок,
А любовь клинок вострила, меч измен мне грудь рассёк, Всем в забаву стал я притчей – дразнит глупый сброд меня!
Вплоти духа не осталось, в теле – сил, я сам не свой, Изумлён собой, поник я горемычной головой, Я ни хворый, ни здоровый, ни умерший, ни живой!
Скорбь напала – был низринут я небесной синевой, Но опять втянуло небо в свой круговорот меня!
Приключилась мне кручина, хуже смерти доняла, Да любовь дала совет мне, как избавиться от зла: Пожалела, порадела, в горе руку подала, Красотою мне сверкнула – вновь душа моя светла, Только зря, друзья, всё это: губит новый гнёт меня.
О Махтумкули, любимой быть рабом ты обречён: Тысячей ладов в надежде млел твой соловьиный стон, Жаром вспыхнула разлука, дунул вихрь со всех сторон, Страсть взметнулась языками – в пепел ты дотла сожжён, В сито мук мой прах насыпан: взмах – и вихрь несёт меня!
Перевод Сергея Иванова
138
КЕМИНЕ
НАПУТСТВИЕ
Спешите, юноши, на этот мир взглянуть: Воспоминание блаженных лет останется. Играйте, милые, любите дальний путь.
И капля радости в пучине бед останется.
Жизнь, точно девушка, приятная на вид, Для неудачников готовит сто обид. Кочевники уйдут, и песня отзвучит, Но всё же от колес в пустыне след останется.
И скажет Кемине: сомненья нет, умрёшь, Измученную плоть сухой земле вернёшь. Твою казну возьмут и взвесят каждый грош, Но сыновьям твоим весь этот свет достанется.
НИЩЕТА
У меня сто болезней и тысяча бед, Тяжелей всех на свете забот нищета. Скорбь искала меня и напала на след. Без конца караваном идёт нищета.
Льётся золото в пёстром кругу бытия. Затвердела от голода печень моя. Держит, душит и гложет меня, как змея, Умножает долги, что ни год, нищета.
Не прожить без еды ни единого дня. Ночью глаз не смыкаешь, лежишь у огня. Не уходит к богатым, живёт у меня, Спит в углу на тряпье, слезы льёт нищета.
В руки ей человек попадется живьём, – Подпояшется старая крепким ремнём
139
И ударит с размаху чугунным пестом… Бьёт, – ударам ведёт точный счёт нищета.
Не могу я избыть нищету и тоску.
Кто посмотрит с улыбкой в лицо бедняку? Много игр я впустую сыграл на веку, Смотришь – каждую ставку берёт нищета.
Говорит Кемине: тех казной золотой, Этих жизнь наделяет сумою пустой.
Ты не рвись, моё бедное сердце, постой, Будет время – от нас отойдёт нищета!
ХОРОШО
Хорошо прожить на свете долгий век, И ещё прожить немного хорошо. Твоему ли будет сердцу, человек, У последнего порога хорошо?
Неуч в перстень вставит криво самоцвет; Для высоких дел злодею дела нет; Вдалеке от наших горестей и бед Вольной лани быстроногой хорошо.
Вот к прохожим потаскуха льнёт во тьме; У неё краюшка хлеба на уме.
Хорошо не подходить к её кошме, И пойти другой дорогой хорошо.
Где ты, вянущая роза, спишь в траве? Кемине не доверяет злой молве. Замуж выйти он советует вдове, –
Разве быть ей слишком строгой хорошо?
Перевод Арсения Тарковского
140