Факторы детерминации национального характера проблемы и исследования. Монография

политический или традиционно-демократический (нация как согражданство), социально-объективистский и релятивистско-кон- структивистский подходы9.

Разновидностями натуралистического (социобиологического) подхода являются расовая теория, биосферный, антропосферный и биолого-географический подходы. В нем сочетается биолого-генетический фактор определения нации с географическим и территориальным («кровь и почва»). В отечественной науке в качестве примеров данного подхода можно назвать концепцию этногенеза Л. Н. Гумилева или разработанную в 1990– 2000-е годы концепцию русской истории В. Д. Соловья.

Социально-объективистский подход к определению нации является достаточно распространенным, в наиболее развернутом виде он представлен в концепции марксизма. В соответствии с этим подходом в качестве объективной основы культуры выступают экономика, география, семья, государство. Главными признаками нации являются развитая экономика и общение на основе универсализирующей национальной культуры. Широко известное сталинское определение нации сформулировано в рамках именно данного подхода: «Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психологического склада, проявляющегося в общности культуры»10. Отметим, что здесь отсутствует такой признак нации как государство, но наличествует «психологический склад». Известно, что на это определение сильно повлиял своей работой «Национальный вопрос и социал-демократия» австрийский социал-демократ Отто Бауэр, у которого как раз в признаках нации отсутствует государство, но внимание акцентируется на характеристике по-

9Баранов С. Д., Конов. Д. В. Русская нация. Современный портрет. – М.: Миттель Пресс, 2009. – С. 10–21.

10Цит. по: там же. С. 16.

11

нятия «национальный характер»11. В советской науке социальнообъективистский подход был фундаментально разработан после интенсивной дискуссии, посвященной проблеме определения нации в 1960–1970-е годы (научный журнал «Вопросы истории»), и представлен прежде всего позицией Ю. В. Бромлея, директора Института этнографии АН СССР (1966–1989), А. М. Дробижевой, М. С. Джунусова, В. И. Козлова и др.

Несмотря на распространенное мнение о слабости атрибутивного подхода к пониманию нации и невозможности дифференцировать признаки нации, именно данный поход способствует их выявлению. Нация возникает на основе формирования устойчивых и интенсивных экономических и социальных связей при существенном (а чаще всего определяющем) влиянии на этот процесс государства. Несмотря на многообразие конкретных путей образования наций, общий вектор этого процесса является очевидным. Появление народов всегда предшествовало возникновению наций, формирующихся под мощным воздействием «национальных государств»12. Народ, или этнос (как наиболее общее понятие для всех типов национальных образований), есть базовая единица анализа.

Этносы (в переводе с греч. ethos – народы, народности) возникают в результате разложения родоплеменной общности и появления соседских связей. Признаки этноса большей частью совпадают с признаками нации: общность языка, государства, территории, культуры и др., кроме одного, являющегося системообразующим для нации – устойчивость и интенсивность связей индивидов внутри этнической общности. Приведем пример определения народности: «Народность – большой этнос без дос-

11Бауэр О. Социальный вопрос и социал-демократия. – СПб.: Серп,

1909. – 600 с.

12Громыко М. М., Буганов А. В. О воззрениях русского народа. – М.: Па-

ломник, 2000. – С. 86, 90.

12

таточной степени интенсивности родоплеменных отношений, но не достигший уровня нации. <…> Зрелая народность строится на основе соседских сельских общин, объединенных городскими центрами в один рыхлый социум. Политическое единство для народности принципиально, так как без него она распадается на территориальные субэтносы. Механизмы трансляции языка и культуры в народности другие, нежели в нации, это прямое бытовое общение»13.

Для полноты картины отметим, что субъективистские концепции происхождения и сущности наций, создателями которых являются такие известные ученые, как Эрнест Геллнер, Бенедикт Андерсон, Карл Дойч, Энтони Смит, также считаются продуктивными и в том отношении, что они отражают процессы, характерные для образования западноевропейских наций в XVIII–XIX столетиях и для развития наций во второй половине XX века и в постсоветский период – после распада СССР и блока социалистических государств. Для этих процессов в Западной Европе характерна решающая роль идеи «национального государства», осуществляющего целенаправленную политику консолидации индивидов и социальных групп, унификацию параметров культурной составляющей первоначальных полиэтничных этносов, входивших в монархически-абсолютистские феодальные государства Западной Европы. Названными учеными показана ключевая роль таких факторов в формировании европейских наций, как возникновение печатной продукции, обеспечившее интенсификацию общения индивидов и групп; формирование единого стандарта культуры, транслируемого через унифицированную систему национального образования; рост сознания национальной идентичности и т. п. Для этих концепций характерна явная недооценка объективных факторов сложе-

13 Баранов С. Д., Конов Д. В. Русская нация. Современный портрет... С. 26.

13

ния наций, которая, однако, сочетается с совершенно правильным подчеркиванием решающей роли государства как фактора субъективного.

Действительно, французская, британская, германская нации возникли в результате частично физического искоренения входящих в них различных этносов, частично их культурного «перемалывания», осуществляемого национальными государствами. Именно этот прецедент обусловил неразрывную связь нации и государства в сознании современного человека. В отличие от этносов, нации – это всегда политически организованные социокультурные системы. Процесс консолидации нации, при неизменном участии государства, может определяться доминированием любого фактора: страны (объединение территорий), государства, народа, языка, религии и др. Поэтому процесс развития нации отличается гетерогенностью. Для Западной Европы характерна последовательность реализации процесса «от государства к нации», для Центральной Европы – «от нации к государству». В Юго-Восточной же и Центрально-Восточной Европе нации формировались в результате сецессии, дробления внутренних, континентальных империй – Османской, Австро-Вен- герской, Российской14. Таким образом, нации были и остаются гетерогенными образованиями (не считая островных государств) с разными способами осуществления культурной и политический консолидации.

Следует различать такие взаимосвязанные понятия, как «нация» и «национальность». Понятие «национальность», определяемое как этническая общность, представляет собой характеристику фактора нации, народности, поэтому оно является более узким по своему смыслу. В свою очередь «нация» является

14 Гранин Ю. Д. Этносы, национальное государство и формирование российской нации … С. 104–111.

14

более поздним понятием по отношению к этносу. Можно рассматривать нацию как результат исторического объединения этносов.

Данное видение нации не ограничивается только указанием на исконные корни, древнее происхождение и особую духовную силу национальных чувств. Онтологический взгляд фактически разделяют и многие сторонники модернистских и конструктивистских подходов, которые рассматривают нацию как результат индустриализации, неравного развития, роста коммуникационных и транспортных сетей и, наконец, как результат мощного интегрирующего воздействия современного государства (то есть не нации создают государство, а государство создает нации).

Субстанциональный подход не ограничивается только взглядом на нацию как на «объективную реальность», то есть общность, имеющую объективные общие характеристики (язык, религия и пр.); он включает также субъективные факторы национальной общности (историческая память или самосознание). В последнее десятилетие ХХ века ряд новых подходов в социальной теории способствовал отходу от трактовки социальных коалиций (групп) как реальных, субстанциональных общностей. Это прежде всего интерес к так называемым сетевым формам и растущее использование категории «сеть» (network) как ориентирующего образа или метафоры в теории и конкретном исследовании. В теории рационального действия делается упор на индивидуальные стратегии поведения и более глубокое понимание феномена групповости (groupness). Заметен отход от структуралистских взглядов, при которых группа рассматривалась как исходный компонент социальной структуры, вместо понятия «группа» используется конструктивистское понятие «групповость» как константное свойство людей объединяться, которое по-разному проявляется, конструируется в зависимости от контекста. Наконец, получили распространение постмодернистские

15

подходы, которые больше внимания уделяют проблемам фрагментарности, эфемерности и эрозии жестких форм и четких границ в организации социальных групп.

Становится все более очевидным, что современный субстанциональный подход к пониманию нации принимает категорию «практика» в качестве аналитической. Содержащееся в практике национализма и в деятельности современной системы государств представление о нации как о реальной общности переносится в сферу науки и делается центральным в теории национализма. Именно этот феномен реификации нации как социального процесса, как события, а не только как интеллектуальной практики отмечается рядом современных авторов (Ф. Барт, Р. Брубейкер, Р. Суни, В. А. Тишков, П. Холл, Г.-Р. Уикер, Т.-Х. Эриксен). В свете этого подхода нацию возможно рассматривать как семантико-метафорическую категорию, которая обрела в современной истории эмоциональную и политическую легитимность, но не стала (и не может быть) научной дефиницией. В свою очередь, национальное как коллективно разделяемый образ и национализм как политическое поле (доктрина и практика) могут существовать и без признания нации в качестве реально существующей общности.

Понятия «национальный характер» и «менталитет»

Что же понимается под национальным характером? Общее представление об этом феномене сводится к тому, что это характеристика этнических или национальных групп населения с точки зрения доминирующих в них образцов внешнего поведения или неких общих глубинных психологических механизмов, характерных для членов конкретной группы. Понятие национального характера предполагает «наличие у представителей той или иной культурной традиции таких общих личностных эле-

16

ментов и структур, которые обеспечивают общие для всех них (или доминирующие у них) формы мировосприятия, поведения и мышления. Эта совокупность особых личностных и поведенческих качеств отличает членов данной группы (и группу в целом) от представителей других групп»15. В таком понимании, подчеркивающем глубинность, скрытость от рассудочного сознания параметров определения национального характера, заметно совпадение с существующими характеристиками менталитета или ментальности. Поэтому возникает необходимость дифференциации понятий «менталитет» и «национальный характер».

Истоки формирования представлений о менталитете мы находим еще в XIX веке. Как считают авторы статьи, опубликованной в энциклопедии «Культурология», идея коллективной ментальности возникает у А. де Токвиля в его книге «Демократия в Америке» (1835), в которой он пытался отыскать первопричину предрассудков, привычек и пристрастий, распространенных в обществе. Исследователь утверждал, что все жители США имеют сходные принципы мышления, которые восходят к общественным ценностям и, соответственно, к национальному характеру16.

Термин «ментальность» встречается у американского философа Р. Эмерсона (1856), который вводит его, рассматривая центральное значение души как первоисточника ценностей и истин. Таким образом, ментальность может включать в себя различные образы, ощущения, чувства, связанные с симпатией и антипатией, и др.

Научное представление о ментальности формируется в трудах Л. Леви-Брюля, в которых он противопоставляет при-

15Николаев В. А. Ландшафтоведение: эстетика и дизайн: учеб. пособие. – М.: Аспект-пресс, 2005. – С. 23.

16Гуревич П. С., Шульман О. И. Ментальность, менталитет // Культурология: энциклопедия: в 2 т. / гл. ред. и авт. проекта С. Я. Левит. – М.:

РОССПЭН, 2007. – Т. 1. – С. 1270–1272.

17

митивную и цивилизованную ментальность как особые типы коллективного мышления, в которых фиксируются различные типы опыта жизни. При этом он не исключал возможности их взаимосвязи.

По окончании Первой мировой войны М. Мосс отмечал, что изучение ментальности входит в моду. Так, например,

всвоей работе «Техники тела» он писал, что в разных культурах

всоответствии с общими ментальными установками люди поразному не только рассуждают, но и ходят, плавают, обнимаются и т. п., эти практики формируются в результате социализации

вконкретном историко-культурном контексте17.

В психологию понятие ментальности было введено Ш. Блонделем (1926) и А. Валлоном (1928), однако этот термин быстро вышел из употребления18. Заслуга же введения темы ментальности в исторические исследования принадлежит французским историкам XX столетия, прежде всего, основателям и последователям Школы «Анналов». Проблемы коллективной ментальности ставились в 1920-е годы М. Блоком и Л. Февром, но первые значимые исследования на эту тему появились значительно позднее – в 1950-е и последующие годы (историки Ж. Ле Гофф, Р. Мандру, Ж. Дюби, культурологи Й. Хёйзинга, Ж.-П. Вернан, П. Франкастель, Э. Панофски). Исследователи менталитета ориентировались на анализ скрытых от рационального взгляда структур духовной жизни общества, на поиск фундаментальных устойчивых структур сознания.

По мнению Л. Н. Пушкарева, история развития исследований менталитета имеет свою специфику19. В 1961 году вышли

17Мосс М. Техники тела // Мосс М. Общества. Обмен. Личность / пер. с фр. А. Б. Гофмана. – М.: Восточная литература, 1996. – С. 242–264.

18Дубов И. Г. Феномен менталитета: психологический анализ // Вопросы психологии. – 1993. – № 5. – С. 26.

19Пушкарев П. Н. Что такое менталитет? Историографические заметки // Отечественная история. – 1995. – № 3. – С. 158–159.

18

первые обобщающие, хотя и небольшие, работы Г. Дюби и А. Дюпрона по истории и методологии исследований менталитета. Вслед за ними стали появляться подобные труды в других европейских странах, наконец, обобщающей коллективной монографией явилась изданная в 1993 году на немецком языке «Европейская история менталитета». Одной из главенствующих тем в этой области исследований неизменно являлись вопросы определения менталитета, выявления его категориальных особенностей. Одну из первых аргументированных дефиниций менталитета дал француз Г. Бутуль в монографии «Менталитет», вышедшей еще в 1952 году, где он писал: «Менталитет – это совокупность идей и интеллектуальных установок, присущих индивиду и соединенных друг с другом логическими связями или же отношениями веры… Наш менталитет находится между нами

имиром как призма. Он, пользуясь выражением Канта, является априорной формой нашего познания»20. Исследователь подчеркивает априорность ментальных структур, которые играют опосредующую роль между миром и познающим его субъектом. Это своего рода манера или способ восприятия мира.

Дальнейшее развитие представлений о менталитете шло по пути все большего подчеркивания комплексного характера этого явления духовной жизни человека, включающего в себя верования и психику, мораль и склад мышления. Менталитет оказался в конечном итоге не системным явлением, а некоторой произвольной совокупностью рядоположенных элементов. Яркий пример – указанная немецкая монография, в которой предметное поле, охватывающее менталитет, включает 22 крупных позиции, начиная от регуляции поведения и религиозности до космологии

иформ коммуникации, что явилось итогом развития методологического релятивизма. Поэтому нельзя не согласиться с резюме

20 Цит. по: там же. С. 159–160.

19

Л. Н. Пушкарева по поводу трактовки менталитета в западноевропейской литературе: «…ученые не пытаются даже просто объединить, суммировать все эти определения, проанализировать их, указать на встречающиеся противоречия и т. д. Каждый исследователь употребляет это понятие в том виде и смысле, который кажется ему наиболее приемлемым и удобным»21.

Понятия менталитета и ментальности некоторые ученые (например, И. Г. Дубов) отождествляют, другие видят в них различие. Причина этого заключается в том, что одни исследовательские задачи не требуют такого различения, другие не могут без него обойтись. По мнению Л. Н. Пушкарева, менталитет сопоставим с такими понятиями, как «сознание», «мышление»

и имеет всеобщее значение, ментальность же может относиться

кразным социальным стратам и историческим временам. Аналогично А. П. Огурцов относит ментальность к социально-груп- повому уровню, хотя и считает, что «существует громадная неопределенность и большое разноречье в том, что понимается под ментальностью, – то ли противоречивая целостность картины мира, то ли дорефлективный слой сознания, то ли социокультурные автоматизмы сознания индивидов и групп, то ли глобальный, всеобщий “эфир” культуры, в который погружены все члены общества (все эти определения заимствованы мною из статей… А. Я. Гуревича). При всей неопределенности этих дефиниций ясно, что историки обратились к более глубоким “пластам залегания”»22. Дискуссия, проведенная журналом «Вопросы философии» по проблеме российской ментальности, без всяких преувеличений может быть названа дискуссией о национальном характере: никто из ее участников не взял на себя труд

21Там же. С. 162.

22Российская ментальность: материалы «круглого стола» // Вопросы философии. – 1994. – № 1. – С. 51.

20