Факторы детерминации национального характера проблемы и исследования. Монография

тельное – именно потому, что оно отделено от личного и является абсолютно всеобщим»69. Личностное бессознательное – это поверхностный слой, и способом его существования выступают описанные З. Фрейдом комплексы. К. Г. Юнг так дифференцирует личностное и коллективное бессознательное: «...бессознательное содержит как бы два слоя, а именно – личностный и коллективный. Личностный слой оканчивается самыми ранними детскими воспоминаниями; коллективное бессознательное, напротив, охватывает период, предшествующий детству, то есть то, что осталось от жизни предков»70.

Содержанием коллективного бессознательного выступают архетипы – это древнейшие, испокон веков наличествующие всеобщие образы. Архетипы представляют собой результат родовой жизни человека и его включения в социальную общность. «Универсальные прообразы, праформы поведения и мышления Юнг называет архетипами. Это система установок и реакций, которая незаметно определяет жизнь человека («Тем более эффективно, что незаметно», – отмечает Юнг). В сравнении с животными он максимально наделен сознанием»71.

Коллективное бессознательное – слой более глубокий, чем личное бессознательное, он включает весь психический опыт человечества, выступает источником прозрения поэтов, художников и ученых. На бессознательном уровне закладываются схемы мышления, установки, типичные реакции на окружающую среду, свойственные для людей определенной человеческой общности, прежде всего, этнической и религиозной. Бессознательное является самоорганизующейся системой, в которой

69Юнг К. Г. Психология бессознательного. – М.: АСТ, 1998. – С. 72.

70Там же. С. 83.

71Руткевич А. М. К. Г. Юнг об архетипах коллективного бессознательного // Вопросы философии. – 1988. – № 1. – С. 126–127.

51

происходит постоянный обмен энергией между ее элементами72. Архетипы проявляются в виде символических образов, мифов, сказок, тайных учений. Символы свидетельствуют о бессознательных и самых древних пластах человеческой души. Юнг считает, что «мифы – в первую очередь психические явления, выражающие глубинную суть души. Дикарь не склонен к объективному объяснению самых очевидных вещей. Напротив... в его душе имеется непреодолимое стремление приспосабливать весь внешний опыт к душевным событиям. Дикарю недостаточно просто видеть, как встает и заходит Солнце, эти наблюдения внешнего мира должны одновременно быть психическими событиями, то есть метаморфозы Солнца должны представлять судьбу Бога или героя, обитающего, по сути дела, в самой человеческой душе. Все мифологизированные естественные процессы... не столько аллегория самих объективных явлений, сколько символические выражения внутренней и бессознательной драмы души. Она улавливается человеческим сознанием через проекции, то есть, будучи отраженной в зеркале природных событий...

душа содержит в себе все те образы, из которых ведут свое происхождение мифы»73. Следовательно, через знакомство с мифологией, с устным народным творчеством можно приблизиться к пониманию состояния души человека, народа, этноса и национального характера в целом.

При рассмотрении совокупности подходов к определению национального характера ряд исследователей обращается к выявлению способов их структурирования (И. С. Кон, В. Е. Кашаев

идр.):

1)этнографический подход;

2)интегрирование названного подхода с психологией и психоанализом породило «психоэтнографический» подход, который по своей сути является социально-психологическим;

72Там же. С. 129.

73Юнг К. Г. Архетип и символ. – М.: Ренессанс, 1991. – С. 99.

52

3)исторический подход;

4)философский умозрительно-интуитивный подход;

5)аксиологический подход;

6)гуманитарный (эссеистский) подход, нацеленный на постижение в индивидуальном художественном творчестве «гения народов».

Этнографический подход

Этнографический подход к определению национального характера является самым ранним. Информация о народах накапливалась в исторических и географических сочинениях еще в эпоху Античности – у Геродота, Тацита, Феофраста и др., неизменно вызывая огромный интерес просвещенной части обществ.

Всплеск интереса к такого рода описаниям наблюдался в связи с Великими географическими открытиями. В 1860-х годах в ведущих западных странах, в том числе и России, возникает собственно этнография. Тема национального характера специально в ней не фигурировала, но материал такого рода постепенно накапливался. Это становится очевидным, если ознакомиться с «Историей зарубежной этнографии» С. А. Токарева74. Методологические преимущества (или, наоборот, слабости) этого подхода обсуждает в своей работе И. С. Кон75. Главные из них – отбор респондентов, который может дать едва ли не противоположные материалы и выводы об одной и той же этнической группе, а также неизбежное подстраивание этого материала под концептуальную установку по принципу: какая концепция, таковы и эмпирические данные. Это не что иное, как проявление осознанной в философии науки XX века «теоретической нагруженности фактов».

74Токарев С. А. История зарубежной этнографии: учеб. пособие для студентов вузов. – М.: Высшая школа, 1978. – 352 с.

75Кон И. С. К проблеме национального характера … С. 122–158.

53

Психоэтнографический или социально-психологический подход

Этот подход также часто именуется как психологический, так как в нем часто используются адаптированные методы общей и дифференциальной психологии, психоанализа. Из всех направлений исследований психологии этнических и национальных групп это направление самое развитое, дифференцированное. Исходная идея социально-психологического подхода – определение доминирующих психологических черт представителей этноса, которые характерны для подавляющей его части. Определений национального характера в этом духе – множество. Эта идея по мере нараставшей ее критики признана сомнительной и

вконечном итоге отвергнутой. С учетом того, что число черт личности и характера в любом развитом языке измеряется по самым скромным меркам сотнями и что все эти черты не уникальны, а общечеловечны, описание доминирующих черт характера представляется задачей неисполнимой: список черт, как отмечает И. С. Кон, уходит в бесконечность. Нельзя не отметить, что первым дал аргументированную оценку этого метода еще Н. Г. Чернышевский. Он взял за основу девять широко известных черт личности, затем вычислил число возможных комбинаций характера из их сочетания. Уже из этого небольшого набора элементов получилось невероятное число возможных характеров, диагностировать и изучить которые в отношении одной на-

ции не представляется (с точки зрения Н. Г. Чернышевского) возможным76.

Примечательной чертой данного подхода является то, что

взападной (прежде всего, американской) этнологической науке он оказался довольно органично интегрированным с этнографией. Начало этому интегрированию было положено ученика-

76 Чернышевский Н. Г. О различиях между народами по национальному характеру … С. 564–599.

54

ми знаменитого американского этнолога, главы «исторической школы» Ф. Боаса в начале 1930-х годов и получило название «культура-и-личность». Но нельзя не отметить, что параллельно (еще в 1920 году) русский философ Г. Г. Шпет (1879–1940) предложил развивать особую науку – этническую психологию, а в 1927 году издал соответствующий труд «Введение в этническую психологию»77. Наиболее известными исследователями этого направления являются Рут Бенедикт, труд которой «Хризантема и меч», посвященный японскому национальному характеру, стал мировым бестселлером, а также ее ученица Маргарет Мид.

С начала 1960-х годов концепция «культура-и-личность» получила иное название и в настоящее время институциализирована как «психологическая антропология», которая связана с развитием социальной (культурной) антропологии. В отечественной литературе существует фундаментальный анализ истории и методологии антропологических исследований, принадлежащий А. А. Белику и С. В Лурье78. Есть и другие варианты рефлексии антропологических теорий, например у А. А. Мельниковой79. Все идеи и концепции данного направления тесно связаны с установкой на психоанализ З. Фрейда, с его «глубинной психологией» о решающей роли раннего детства и воспитания в этот период в формировании личности, хотя этнографы и этнологи не приняли большинство выводов З. Фрейда (напри-

77Шпет Г. Г. Введение в этническую психологию // Шпет Г. Г. Сочине-

ния. – М.: Правда, 1989. – С. 475–574.

78См.: Лурье С. В. Историческая этнология … 448 с.; Его же. Психологическая антропология: история, современное состояние, перспективы: учеб. пособие для вузов. – М.: Академический Проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2003. – 624 с.; Белик, А. А. Историко-теоретические проблемы психологической антропологии. – М.: РГГУ, 2005. – 420 с.

79Мельникова А. А. Язык и национальный характер: взаимодействие структуры языка и ментальности. – СПб.: Речь, 2003. – С. 6–22.

55

мер, его представления о пансексуализме и др.) как не соответствовавшие практике исследований повседневности.

Установка, которая предпослана аналитическому разбору, осуществленному С. В. Лурье, как его итог и общее впечатление, довольно пессимистична: «…невозможно в строгом смысле слова доказать, что “национальный характер”, “этническая картина мира”, “этнический менталитет” существуют в действительности и могут быть зафиксированы научными средствами»80. Это впечатление, однако, не субъективное мнение автора, оно основано на детальном знании конкретики развития этой школы. И оно созвучно самооценке творцов идеи «модальной личностной структуры», введенной этнологами А. Инкельсом и Д. Левинсоном в 1940-е годы именно для исследования национального характера. В конце 1960-х ими подводится итог исследований национального характера: «При нашем нынешнем ограниченном состоянии познания и исследовательской технологии

нельзя утверждать, что какая-либо нация имеет национальный характер»81.

Тем не менее обозначим основные исследовательские концепции, появившиеся более чем за тридцать лет в психологической антропологии в связи с темой этнической психологии и национального характера.

–Концепция об «этосе культуры» Рут Бенедикт, определяемая как «конфигурационизм». Она искала внутренний интегратор культуры, делавший ее единой, таковой и являлась центральная конфигурация, или «тема» культуры, отличающая

ееот других культур.

–Концепция «основной личностной структуры» А. Кардинера, суть которой сводится к тезису о формировании культур-

80Лурье С. В. Психологическая антропология: история, современное состояние, перспектива … С. 33.

81Цит. по: там же. С. 142.

56

ной системой единообразного психического склада личности своих членов посредством воздействия на них первичных и вторичных институций. В своей работе «Индивид и его общество» он ввел понятие «базовой личности» (или «базовой личностной структуры»), которая подразумевала работу со следующими аспектами:

1)техника мышления;

2)система безопасности индивида;

3)формирование «супер-эго» («супер-эго» в понимании автора базировалось на подчинении дисциплине, которая отличается от общества, в котором проживает индивид);

4)отношения со сверхъестественными сущностями (религия): автором рассматриваются методы обращения за помощью

кбожеству, которые являются показателями отношений с родителями.

– Концепция «модальной личности» К. Дюбуа, согласно которой в каждой культуре наличествует наиболее распространенный тип личности, определяемый с помощью статистических приемов. Модальная личность понималась автором как продукт взаимодействия фундаментальных тенденций и переживаний, которые определены физически и неврологически. Главная задача, которую выполняет подход модальной личности, состоит в отслеживании с возможной последовательностью повторяющегося и стандартизованного опыта, отношений и ценностей, которые возникают во многих контекстах и которым большинство людей подвергаются на различных этапах своего развития, когда их ресурсы различаются. Основное отличие модальной личности К. Дюбуа от структуры базовой личности А. Кардинера заключалось в том, что его подход является более динамичным, более информативным и основан на статистических данных.

57

–Концепция «основной личностной структуры» А. Инкельса и Д. Левинсона, возникшая в рамках направления исследования национального характера, получившего распространение в 1940-е годы, вызванного к жизни заказом администрации США на знание характера своих реальных или потенциальных противников в военных конфликтах. Исследователи акцентировали внимание на значимости изучения взрослых членов нации или народа, а не раннего детского воспитания. Однако согласно полученным ими результатам, выявить «модальную» личностную структуру, то есть абсолютно господствующую личностную структуру в каком-либо конкретном обществе, нигде не удалось. Реальные исследования всегда показывали мультимодальность характера национальных и этнических групп. Отсюда упомянутый выше пессимизм авторов. Приведем также оценку этого направления С. В Лурье: «Концепция “национального характера” так никогда и не была сформулирована в более или менее общепринятом виде, а исследования в этой области практически

смомента своего зарождения раскололись на множество конку-

рирующих между собой направлений, синтезировать достижения которых долгое время никто не пытался»82.

–Концепция, связанная с методологией «изучения культуры на расстоянии». В отличие от непосредственного полевого исследования малых народов и племен Океании и тому подобных территорий, изучение большого современного общества потребовало привлечения других источников, не требовавших личного контакта исследователя с изучаемым объектом. Ими были газетные статьи, радиопередачи, кинофильмы, письма и другие документы, анализ которых давал при статистическом подходе интересные выводы. Широко известны стали имена исследователей Р. Бенедикт и М. Мид. Но, похоже, здесь больше

82 Лурье С. В. Историческая этнология … С. 93.

58

сказался фактор личной одаренности авторов, нежели сама методология и методика, так как их успех никому повторить не удалось. С конца 1960-х годов все перечисленные подходы стали достоянием истории науки, что говорит о необходимости рассмотрения психологического подхода в ряду других подходов к определению национального характера.

Исторический подход

На этом фоне исторический подход к изучению национального характера выглядит не только более адекватным текучей, изменчивой национальной характерологии, но, может быть, выступает главным инструментом постижения «самого неуловимого» феномена этничности, каковым и является национальный характер. Как отмечала С. Н. Иконникова, обращаясь к русскому характеру: «Исторический подход позволяет увидеть немало новых культурных пластов в национальном характере народа. Но при этом сохраняется его ядро как основа русской духовности и ментальности»83.

Одним из первых исторический подход реализовал французский ученый А. Фуллье в своей работе «Психология французского народа», написанной в 90-е годы XIX века. Для лучшего понимания характерных особенностей современных французов он проанализировал характер галлов, делая широкие аналогии и обобщения. В России предельно ясно и раньше, чем А. Фуллье сформулировал исторический подход к национальному характеру Н. Г. Чернышевский. Раскритиковав психологический метод, он указал на то, что более-менее достоверные сведения о характере народов может дать только историческое

83 Иконникова С. Н. Ментальность и национальный характер: коммуникативные проблемы и возможности // XV Лихачевские чтения, 14–15 мая

2015 года. – СПб.: СПбГУП, 2015. – С. 318.

59

изучение форм быта и «крупных событий жизни народа» – при обязательном отнесении характерологических черт к тому или иному слою народа и времени, к которому относится суждение. Резюме ученого таково: «Так это должно быть по серьезным понятиям о характере многочисленных групп людей»84.

Философский умозрительно-интуитивный подход

Умозрительно-интуитивный подход к рассмотрению национального характера в большей степени свойствен русским философам конца XIX – первой половины XX столетия, это Н. А. Бердяев, Б. П. Вышеславцев, И. А. Ильин, Л. П. Карсавин и некоторые другие мыслители. Их интуитивные прозрения и формулы «русскости» сейчас широко известны и часто используются в современных идейных дискуссиях, посвященных пониманию национальной идеи.

Методология Н. А. Бердяева применительно к определению национального характера носит умозрительный характер. Это означает, с его точки зрения, что только посредством философского мышления, интеллектуальной интуиции можно постичь этот предмет. Общий принцип выражается вполне однозначно: «Историки-позитивисты могут указать, что для характеристики русского народа я делаю выбор, выбираю немногое, исключительное, в то время как многое, обыкновенное, было иное. Но умопостигаемый образ народа можно начертать лишь путем выбора, интуитивно проникая в наиболее выразительное и значительное»85. Н. А. Бердяева интересует вслед за В. С. Соловьевым «не столько вопрос о том, чем эмпирически была Россия,

84Чернышевский Н. Г. О различиях между народами по национальному характеру … С. 596.

85Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма: репринтное воспроизведение издания YMCA-PRESS 1955 года. – М.: Наука, 1990. –

С. 191.

60